Служанка слепого генерала (СИ), стр. 84

Я устало потерла виски.

Нет, серьёзно.

У Богини Смеха, наверное, уже истерика. Она просто хотела убить одну скучную человеческую пешку, а та прорвалась в дамки, хоть и не без потерь.

— Где ты достала огнецветы?

Вестимо где. На рынке. Пошла за рассадой, глядь — огнецветы в горшках по сходной цене, вот я и купила.

— Я устала, Айден, — сказала искренне. — Если ты не хочешь казнить меня вот прямо сейчас, то я хочу побыть одна. Я просто не в силах придумать, где я купила огнецветы и кто меня заставил тебя убить.

— Не скажешь добром? — голос Айдена похолодел.

Я ненавидела, когда он становился таким, но.… Наверное, теперь он будет таким всегда.

— Прости, — сказала с искренним сожалением. — Но мне нечего сказать. Кроме той простой вещи, что очень глупо жениться на человеке, которого считаешь причастным к куче преступлений.

Айден медленно поднялся. Поднял на меня полные холода глаза.

— Жаль.

Почти бережно взял меня за руку, а после на моем запястье сомкнулся простой до бедности браслет.

«Слежка, — отстраненно отметил ум. — Вещица, предназначенная высокопоставленным дворянам под подозрением».

Я равнодушно пожала плечами, но с места не двинулась. Даже странно, что слежку он надел на меня, а своих вассалов отправил под арест без суда и следствия.

Не дождавшись реакции, Айден зло отбросил перчатки на кровать и вышел широким шагом. Дверь захлопнулась. И, судя по отрывистым жестким приказам, ко мне приставили охрану. Это чтобы я, нехорошая, не вредила добрым людям.

Несколько секунд я так и сидела, обмякнув в кресле, и пыталась собрать себя обратно. После усилием поднялась и, чувствуя себя столетней старухой, дотащилась до ящика стола. Скрываться больше не имело смысла. Не имело смысла ставить заглушки или деактивировать артефакты.

Вот только ящик стола был открыт, а шкатулка зияла пустотой. Марибет ушла. Впервые за эти десять лет она ослушалась меня и ушла по собственной воле, чтобы отыскать способ спасти меня. Нас.

Я медленно поднялась, распрямилась, оглядела комнату, так и оставшуюся перевернутой после скандала с Айденом. Оказалось, он сломал стул, перевернул прикроватный столик, оставил вмятину на стене от удара. На кровати пушилось одеяло. Ему прилетело когтями.

Я заставила себя проглотить слёзы и взялась за уборку. От женских соплей никакого толку. Вряд ли для меня прискачет прекрасный рыцарь, если я буду рыдать, как царевна в башне.

«Дракон прискачет», — утешила драконица.

Она совсем притихла за последние сутки. Объелась императорской магией и дозревала до первородной ипостаси.

— И будет орать, — сказала равнодушно.

За час я привела комнату в божеский вид, но, едва села за секретер, дверь открылась, и на пороге материализовались две горничные. Его рептилоидное Величество соблаговолил прислать клининг и обед.

— Вон, — сказала коротко и активировала драконью ауру.

Горничные вымелись на ультразвуке.

А я придвинула лист бумаги и начала скрупулёзно заполнять все известные мне данные, сводя их в табличку. В моей жизни стало слишком много иксов, и я собиралась уменьшить их количество.

Я поднялась из-за стола, когда за окном уже стемнело. Встряхнула заполненный лист, ещё раз внимательно перечитала и сожгла. За последние дни я обучилась нескольким, довольно простым на мой взгляд, заклинаниям, но огонь мне не давался. А сегодня дался. Видимо, от злости.

Работа неплохо прочистила мне голову.

Стали очевидны самые простые закономерности, которые было не проследить обычным взглядом.

Самая простая касалась богини Смеха. Эта спальня и малый Янтарный зал находились в пределах магического щита Айдена, и ровно эти два дня богиня меня не трогала.

Может, не могла, а может, просто не хотела ссориться с Айденом. Всё-таки он её ставленник. Где она ещё одного идиота найдёт, если тот заартачится? Фалашей по прямой линии осталось всего двое: он и малолетняя племянница. Выбрать особо не из кого.

Это был первый, весьма приятный факт.

Второй был куда менее радужный.

Я не могла толком вспомнить италикийский королевский бал перед собственным арестом. Что я делала, с кем говорила, куда ходила… Я была полностью убеждена, что нигде не поранилась и слёз в подушку не лила, но это полностью противоречило фактам. Где-то же этот маг или его сообщники достали эту… жидкость.

Зато благодаря дару я имела доступ к немыслимому количеству заклинаний, которые могли погрузить меня в переживания тех дней. Я выбрала Мемос. Он занимал порядка семи часов, но был наиболее надёжным. Всё равно на дворе ночь.

На автопилоте я сняла платье, забралась в кровать и накрылась перепаханным драконьей лапой одеялом. Мысль, что я не просто сплю, а сплю с пользой, действовала на меня лучше любого снотворного. Я произнесла заклинание Мемоса и закрыла глаза.

Мир погас.

Айден почуял её раньше, чем она вошла в зал. Аура, которой он едва успел насладиться, прошла золотистой дымкой в бальный зал раньше неё. Прокатилась морозной позёмкой, пощипывая кожу.

Он знал, что это не она, но всё равно обернулся.

Не сразу. Его воли хватило почти на полминуты. Он стоял в окружении цветника и десятка министров, но его слух, разум и магия сосредоточились на едва уловимом женском голосе. Он выкачал свой божественный бонус досуха, пытаясь расслышать, что она говорит своему спутнику.

— …просто танцевать… — поймал он голос Глена. — Никакой политики…

— Вино — это тоже политика, — ответила она.

Он вытерпел около двух минут, прежде чем шагнул в их сторону. В конце концов, он император. Он имеет право пригласить её на танец.

— Позвольте представить мою спутницу, вейру Байриша под покровительством клана Арха.

Голос у Глена звучал так, словно он представлял не спутницу, а дуэльный набор огнеболов, которым они баловались в юности. Его друг хотел оставить кукольную спутницу себе.

У вейры Байриша были её глаза, похожие на предгрозовое небо, и тяжёлые гладкие кудри, собранные в низкий пучок. А кожа была такой белой, что хотелось дотронуться и убедиться, что вейра не пластиковая.

А потом…

Потом вейра Байриша открыла рот и стала дурой.

Очаровательная кукла несла такую околесицу, что к концу танца у него шла кровь из ушей. Но он продолжал пытку. Потому что, когда она замолкала, то снова становилась похожей на неё. На Беатрис Венци.

Встреченная в песках девочка, так и не разгаданная им до конца, умирала в памяти. Он оживлял её образ с помощью жалких подделок: портретов, зарисовок, писем, десятка личных вещей, которые он приобрёл всеми правдами и неправдами. Он даже выменял у человеческой женщины Фанцеля личное платье своей вейры в обмен на право присутствовать в делегации.

Но это не помогало.

У драконов долгая память, но в его голове кто-то невидимый стирал ластиком черты Беатрис. Он так боялся её забыть, что не заметил, как она слилась с этой фальшивой змеёй — Байришей, удостоверенной Арха.

Всё кончилось тем, что на балах он прятался в скрытой ложе, наблюдая, как юная прелестница кружится в танцах и щебечет с драконирами. Причём щебечет им то же самое, что щебетала ему. Не слово в слово, но смысл был примерно такой же. К третьему балу Айдена распирало от злости.

Эту дуру прислали охотиться на кого? На него или на всех мужиков подряд? Почти неделю он возвращался в спальню, запирался наедине с выпивкой и камином, но впервые за последние два месяца его выкручивало не от горя, а от гнева.

Неужели нельзя было нацепить личину Беатрис на девицу поумнее?

Сначала его корёжило от ярости на глупую девицу, потом на Глена, которого, совершенно очевидно, использовали вслепую, после — на неведомую тварь, нащупавшую его слабое место. Он ведь понимал, что попытка свергнуть последнюю законную императорскую династию не закончится на смерти Нисто. Они будут пытаться снова и снова, пока не убьют его.

Но ему и в голову не приходило, что они попытаются воссоздать Беатрис.