Служанка слепого генерала (СИ), стр. 80

В полном безмолвии достала Марибет и усадила ее на подушку, одновременно транслируя ей свои воспоминания.

— Вот так обстоят дела, — сказала хмуро.

«Можно попробовать уехать в Ильву, — так же хмуро предложила Марибет. — Тогда есть шанс, что богиня сочтет нас неопасными и… Темная магия, развитая до неведомых высот, возможно, сумеет нас выручить».

— Да я сама черный маг, — сказала невесело. — Достигший предела темномагического искусства за счет дара и, видимо, божественной магии.

Я даже к своему дару не могла обратиться. История знает все, но история не знает ничего о детях бога. Проще говоря, у меня большие неприятности.

«У нас неприятности, — подтвердила Марибет. — Отпусти меня походить по дворцу. Я маленькая и в отличие от тебя почти не имею ауры, меня легко спутать с магическим предметом. Может, мне удастся что-то узнать».

— Нет, — я отказала тут же. — Тебя поймают и… Ты все, что у меня есть. Мой единственный друг, моя семья!

«Здесь полно италикиек, — отрезала Марибет. — Даже если меня поймают, то с улыбкой посадят на камин в знак уважения к делегации. Какая разница, где шарятся эти куклы, если у них в голове пусто, как в коробке из-под конфет? Только и умеют, что ножками сучить».

Слух поймал лёгкий шум за дверью, и я на крейсерской скорости запихала бедную Марибет обратно в шкатулку. Только не успела убрать её в сундук, а сунула в ящик стола.

Дверь открылась.

На пороге стоял Айден.

Он не вошел. Встал в проеме, оперевшись плечом на тяжелую дверь. Взгляд, полный холодной пустоты, медленно изучал меня, поднимаясь от кончиков туфель к лицу.

Сердце у меня грохало набатом, отдаваясь в ушах.

Как много он слышал?

Он — дракон. Самый сильный дракон империи, и способен услышать, как растет лютик на другом конце императорского сада. А я на эмоциях говорила Марибет весьма опасные вещи.

Сердце замерло в груди.

32. Слишком много кроликов

— Я тебя не услышала, — сказала с улыбкой, спрятав подрагивающие пальцы в складках платья.

— Я только подошел, — с мрачной задумчивостью согласился Айден. — Ты опять установила заглушки? Стража жаловалась, что в твоих покоях постоянно отключаются артефакты.

Сердце, миг назад корчившееся в стальных тисках ледяных глаз, обмякло и шлепнулось тряпочкой куда-то на дно желудка.

Ну, конечно. Заглушка. Я же установила магический фон по периметру комнаты, как опытный вояка. И чего испугалась, глупая… Он ничего не слышал. Ни-че-го. И глаза у него такие страшные, потому что я вчера вписалась в плохую историю, а вместо объяснений завалилась спать.

Накатившая эйфория сделала меня смелой. Я подплыла танцующим шагом к Айдену и, привстав на носочки, первой коснулась его губ. Несколько секунд он стоял окаменев, а после с рыком опрокинул в постель, покрывая поцелуями-укусами. Пальцы по собственной воле пробежали по сильным плечам, стискивая и лаская. Голова запрокинулась, открывая горло.

На этот раз я хотела. Жаждала.

Нуждалась в присвоении, как потерянная вещь, забытая хозяином в заброшенном саду. Пережившая дождь, снег, минуты отчаяния и минуты боли.

Наслаждение было таким сильным, что меня выгнуло в струну, звенящую на предельной ноте. Я зарылась пальцами в белый шелк волос, вынуждая Айдена продлить сладкую пытку. Из горла вырвался по-птичьи тонкий вскрик, когда остаточное удовольствие вспыхнуло новым оргазмом.

Страх, мучавший меня всю ночь, отступил.

— Моя бессердечная вейра, снизошла до своего жалкого рыцаря? — Айден засмеялся.

Теплый смешок прошелся по коже. Я поежилась и огляделась.

Реальность бестрепетно наступала кирзовыми сапогами на розовые лепестки. Прическа растрепалась, юбки задрались и стали похожи на измятый цветок.

— Почему бы не снизойти до рыцаря, если он так красив? — улыбка выглядела недостоверно, но я старалась.

Выбралась из ласковой хватки и подошла к зеркалу, пытаяясь привести в порядок одежду.

Айден перекатился на кровати, но так и остался лежать, доминируя взглядом снизу вверх. И этот темный взгляд говорил, что все ещё видит меня обнаженной. Знает, как влажно у меня внутри. Чует, как горят поцелуи на коже.

— Иди ко мне, — голос звучал так низко, что у меня волоски на шее встали дыбом.

Я горела как факел — ведьминские глаза блестели чернотой, губы приоткрылись, как лепестки садовой розы, жаркий румянец расползся по коже. Эта ночь не имела ничего общего с почти целомудренным сексом по медицинским показаниям в пустынном замке Фалаш.

Не отводя от Айдена глаз, я потянула тонкую тесьму, вплетенную в корсет, давая платью ослабнуть и упасть. Переступила и….

Больше не успела сделать ни шага.

Айден буквально материализовался рядом, подхватывая меня на руки. На этот раз до кровати мы не дошли и осквернили редчайшего качества ковер из Леяш.

Когда я открыла глаза в очередной раз, за окном стояло яркое полуденное солнце.

Айден, полностью одетый, неспешно возился у бытовой тумбы, колдуя над изящной кофеваркой. По комнате плыл умопомрачительный запах кофе.

— Как долго я спала? — спросила хрипло.

— Задремала на полчасика. Я перенёс тебя на кровать.

Айден подошел, держа в руках чашку, и поставил её на прикроватный столик. Его лицо выглядело полностью непроницаемым. Впервые с минуты нашей встречи он был похож на фарфоровую куклу, лишенную идентичности.

Я восстала из мертвых, взяла трясущимися руками чашку и отпила, глухо замычав от удовольствия.

— Нас ждут в Малом янтарном зале, — сказал он ровно.

Я не умела ненавидеть Айдена, но, наверное, могла чувствовать что-то подобное. Последние сутки он меня буквально пас, как козу, которая нарушает график выгула. Не давал ни единой возможности остаться в одиночестве и обдумать происходящее.

— Моё присутствие обязательно? — спросила раздраженно.

— Да, — сказал он коротко.

Императором не отказывают. Я тренькнула в прикроватный колокольчик, чтобы вызвать горничных.

Горничные собрали меня по-спартански в четыре руки, отводя глаза от засосов и синяков, оставленных на коже. Я благоразумно выбрала закрытое платье пурпурного цвета в надежде, что оно будет отвлекать внимание от моей бледной физиономии, а высокий ворот закроет улики с прошедшей ночи.

Мысли в голове ворочались, как каменные плиты в каменоломне. Тяжело и неохотно. Впервые в жизни у меня не было хоть сколько-то надёжного плана. Я даже не могла ручаться, что доживу до ночи.

— Готова.

Айден молча кивнул и поднялся, подавая мне руку. После последнего откровенно порочного секса он полностью закрылся от меня. Моя внутренняя девочка жаждала устроить грязную истерику и разбить сервиз о голову любовника. Но я без затей взяла её за шкирку и закинула в дальний угол сознания.

У меня были проблемы посерьёзнее.

Всю дорогу до Янтарного зала Айден не сказал ни слова. Я тоже молчала.

А после двери, ведущие в Янтарный зал, тяжело сдвинулись, и в голове резко опустело.

Спина автоматически выпрямилась в струну, вздернулся подбородок, разгладилось лицо. Я ненавидела сюрпризы, а меня ждал очень как раз один из них.

Малый янтарный зал был пропитан магией, как бисквит сиропом. Казалось, воздух можно сжать, как губку, а магия потечет по пальцам.

Взгляд обежал пространство, быстро резюмируя присутствующих. Пустующее кресло во главе стола; по левую руку кровники и вассалы императора; по правую — глава Варх, Ладвана, ректор Тарвен и ещё несколько незнакомцев.

Глава Варх холодно приподнял брови.

— Зачем она здесь, мой император? — спросил недовольно.

Вместо ответа Айден, за секунду изменившийся от бесчувственной куклы до сияющего принца, провел меня к столу. Галантно усадил напротив Тарвена — между Гленом и Давианом, и, нимало не смущаясь, опустился на одно колено, помогая расправить подол платья.

Ладвана сидела с каменным лицом, но в глазах пылал черный варховский огонь.