Служанка слепого генерала (СИ), стр. 59

— К сожалению, клан Арха пока не может позволить себе рубины, — сказала нейтрально. — Но когда клан Варх вернет десятилетнюю неустойку, непременно куплю.

Глаза Ладваны, синие от природы, налились темным огнем. На таком, наверное, жарят грешников в аду.

Драконицы встрепенулись. В глазах одной из коленопреклоненных девиц мелькнули вертикальные зрачки. Дракон Ладваны ощерился разъяренным зверем, поднимая дыбом чешуйки.

Моя драконица лениво приоткрыла один глаз и не отреагировала. Она продолжала отслеживать дракона Айдена в пространстве, и мелкие дрязги были вне сферы ее интереса.

— Вархи не считают золотые слитки. Сотней больше, сотней меньше.

Ладвана засмеялась. Под розовыми губами мелькнули белые клыки. Ее зверь бесновался в стальной хватке своей хозяйки.

Ладвана не понимала, как явственно и четко я ощущаю ее зверя. Может быть, думала, что успешно скрывает свою истинную реакцию. Она была слишком юной для опытных подводных игр и, скорее всего, находилась под полным влиянием своего любовника.

Ну или нашего любовника.

— Но я хотела перемолвиться о другом, — она расслабленно откинулась на спинку кресла и взяла одну из вишен. — Ты танцевала с Его Величеством и, вероятно, могла неверно его понять. Возможно… Возможно, ты ошибочно решила, что интересна ему, но он император, вокруг него всегда будет много женщин, а ты — великий дар Вальтарте от имени богов.

Звучало так себе. Словно я жертвоприношение, распятое на центральном алтаре, около которого толпятся драконы, примеряясь, какую часть меня отхватить первой.

— Наша цель — лишь помочь тебе адаптироваться в обществе. Новорожденные драконицы ранимы, вспыльчивы и плохо контролируют свои… желания. Они совершают ошибки, которые сложно исправить впоследствии.

В целом Ладвана говорила разумные вещи, но я не перестала чуять ее подспудное желание ободрать мне золотой бочок.

— Например? — уточнила я с вежливым любопытством.

— Например, ваше платье, — с легкой нотой раздражения ответила Ладвана. — Не тот крой, не тот цвет. Такой наряд могут позволить себе драдеры, но драконица, разбудившая первичную ипостась, должна жить с достоинством. Тебе могут показаться излишними и надуманными наши правила, но эти правила есть, и лучше бы их соблюдать.

Платье действительно было простым. Элементарным, как математика третьего класса. Но что ещё ожидать от готового платья, подогнанного по фигуре за полдня?

Как по мне, оно было вполне принцессьим.

Я чуть подняла подол платья выше, разглядывая простенький узор, отливающий серебром, и не сразу поняла, что случилось. Настала тишина, сродни трепету хрустального абажура, накрывшего наш маленький кружок.

— Ваши туфли… — Ангел, ещё недавно безразлично поедающая вишни, с молниеносной скоростью наклонилась к мыскам моих туфель. — В каком салоне вы их купили?

Я искренне растерялась.

Мы их сами сделали. Руками, буквально. Мое маленькое пошлое хобби из тех дней, когда венцом творения считали черные «Мэри Джейн» и черные-пречерные итальянские лоферы. Даже имея деньги, глаз в магазине было положить не на что.

— Их делали по моему лекалу, — я одернула платье, но Ангел так и осталась стоять на коленях, зачарованно разглядывая кончик туфельки.

— Такие красивые, — влюбленно прошептал кто-то из девиц. — Вы не могли бы дать нам… это ваше лекало?

— Я могу сделать пару эскизов, — сказала, поколебавшись. — Это несложно.

В мои планы не входило задерживаться в высокородном драконьем обществе, но сделать несколько эскизов туфелек, потакая своим алчным внутренним демонам, я была не против. Мне только в радость. Хоть отвлекусь от ледяных глаз.

— Тогда мы навестим вас… — счастливо отозвался чей-то голосок.

Но Ладвана подняла руку, и голос тут же осекся. Она пару раз махнула ладонью, словно разгоняя, мух, и драконицы отступили на шаг, потом ещё на один. И снова. Акула с Ангелом выбрались из-за стола, склонились в реверансе и безмолвно растаяли в тени колонн.

Мы остались с Ладваной наедине.

Глаза ее мгновенно похолодели.

— А ты ловкая, — сказала она без улыбки. — Хваткая, как все иномирянки. Айдену такие не нравятся, но твоя драконица очень сильна. Он реагирует на нее. На такую драконицу будет реагировать любой драконир даже против собственной воли.

Я промолчала. Я знала это.

Мы знали.

Пара неосторожных слов, несколько танцев с незнакомцами, и я спровоцирую драконий гон.

— И ты напомнила ему ее. Ту… женщину, — продолжила она скучающе, повертев в руках хрупкую чашечку, чай в которой давно остыл и потерял аромат. — Я сразу тебя узнала. Это ты была в салоне и нагло отказалась от моей милости. Подумать только… Какая-то оборванка, которой посчастливилось разбудить драконицу, смеет отказывать мне, будущей спутнице Солнца империи!

Чашечка предсказуемо треснула. Белое ушко отвалилось, а дно осыпалось колючим фарфоровым снегом. Но Ладвана, кажется, даже не заметила, продолжая терзать осколки отросшими когтями.

— Это угроза? — уточнила холодно.

Ладвана подняла на меня тяжелый взгляд и медленно кивнула:

— Это угроза.

Она резко поднялась из-за столика, стряхнув фарфоровые крошки с атласной юбки, и уже шагнула к выходу на светлую часть танцпола, где метались разноцветные блики. Но потом остановилась.

Обернулась.

— Ты ведь видишь ее? — вдруг спросила она.

Я скучающе обвела взглядом наш темный уголок под колоннами. Вижу кого?

— Кого? — уточнила безмятежно.

Ладвана смотрела на меня, и на этот раз в ее глазах не было ни гнева, ни ненависти. В них стоял животный страх.

— Руну.

Несколько секунд ум, настроенный на детскую, ничего не значащую пикировку, запоздало перебирал одно смысловое значение за другим. Какую, господи, руну? Узор, наподобие орнамента? Или стародраконий язык, который я теперь знаю по умолчанию и в совершенстве?

А потом вдруг поняла.

Холодная дрожь встряхнула тело. Рука механически дернулась к груди, сжав тонкое кружево, словно именно там и сидела руна, нагло демонстрируя себя всем желающим.

— Не там, — ровно сказала Ладвана. — На лбу. Прямо здесь.

Она поднесла палец к собственной переносице, чуть выше бровей, и легонько коснулась ее.

Я автоматически отзеркалила жест, коснувшись разгоряченного лба, словно могла видеть кончиками пальцев. Но почувствовала только гладкую кожу без единого изъяна.

Руна исчезла после моего перерождения в драконицу, и я начала забывать о ней. Я даже решила, что это разумно, ведь я изменила собственную судьбу, пройдя в игольное ушко драконьей Сансары.

— Ты видишь мою руну? — спросила медленно.

На белом лице Ладваны не было ни кровинки. Только стылый ужас в глазах говорил, что она нарушала все мыслимые и немыслимые правила, которым следовала всю жизнь, ради… Ради чего-то.

— Мой клан не вмешивается в божественный промысел, — выдавила она. — Мы… Некоторые из нас одарены матерью-драконицей и могут видеть узор небес, но вмешаться — значит нарушить ход великого замысла богов.

Она снова шагнула ко мне, словно забыв, что собиралась уйти. Воздух вокруг уплотнился, набрался жара, будто мы сидели в замкнутом пространстве и эмоциям просто некуда было деться, кроме как остаться с нами внутри.

— Я не знаю, кто ты. Я даже не понимаю, что ты такое. Но если ты будешь угрожать моему будущему с Айденом, я пойду против богов. У истинных есть право нарушать законы, ибо они сами закон.

Сквозь ужас в ее лице прорывалась та одухотворенная влюбленность, которая придает любому безумию оттенок подвига. Из-под маски великосветской королевы пчел проглянула юная, до смерти влюбленная в собственного холодноватого жениха девочка. Я вдруг поняла, что ей даже двадцати лет нет. Может быть, девятнадцать, если не меньше.

В эту секунду я, наконец, увидела настоящую Ладвану Варх.

В груди дернулось и погасло сердце.

С кем я тут ссорюсь? С красивой юной девочкой, не знающей бед. Принцессой, выросшей в любви и заботе. Никогда не умиравшей, всеми любимой. Впервые столкнувшейся с чужой страшной тайной.