Служанка слепого генерала (СИ), стр. 56

Ровно в эту секунду колокольчик над дверью мелодично дрогнул. Дверь распахнулась, впечатавшись ручкой в стену. В лавку шагнул дракон, полностью закутанный в тяжелый шелковистый плащ, и я с ужасом поймала в груди легкий огонек интереса.

Не мой.

Моей драконицы.

Драконир стремительным шагом двинулся в нашу сторону. Хищный и смертоносный, как языческий клинок, плавный, как змея. Опасный.

— Вайш, — его голос звучал холодно и глухо. — Я предупреждал, что жду пять минут. Ты потратила уже семь.

Пол ушел из-под ног.

Я бы узнала этот голос из тысячи голосов, из рева битвы, из могильной тишины, в которой гаснет любой звук. Сердце дернулось в груди тяжелым кладбищенским набатом.

Передо мной стоял Айден Фалаш.

Почти не чувствуя рук, натянула капюшон плаща на голову, но отступить не успела.

— Айш, ты торопишь меня, словно служанку, — капризный голос красавицы пробился, словно сквозь толщу воды. — Дай мне побыть доброй. Я хочу отдать платье одной незначительной вейре. У неё нет возможности купить бальное платье.

Я сделала неловкий шаг в сторону, и деревянные плечики дробно застучали. Это стало дорогой ошибкой.

Вместо ответа Айден медленно повернулся. Дрогнул. Я отчетливо услышала, как насторожился его дракон.

— Незначительная вейра… — сказал тихо.

Несколько секунд стоял, словно оценивая расклад сил, а после шагнул на меня, загоняя собственным телом в ловушку. Я автоматически отступила ещё, вжавшись спиной в колючие заготовки.

— Назови свое имя, вейра, — сказал быстро.

Наклонился ко мне, одновременно блокируя рукой выход из плена. Втянул воздух около виска. Капюшон вздрогнул от порыва воздуха, но не упал.

Слух поймал в отдалении слаженный потрясенный выдох. Я все ещё недостаточно хорошо ориентировалась в современной драконьей культуре, но хорошо выучила, что открыто нюхать собеседника — моветон. Для высокопоставленных драконов.

Но император, конечно, другое. Он может и нюхать, и зажимать по углам бесправных девиц, никто ему слова не скажет. Ещё и аплодировать будут.

Сквозь сонное равнодушие последних дней проклюнулся первый росток протеста. Я не планировала войну, но… отныне я готова.

— Ваш запах напоминает мне одну вейру, — его голос охрип. — Вею. Снимите капюшон, я желаю вас видеть.

Я медленно повернулась и посмотрела ему в лицо. Точнее, в тень под капюшоном, где угадывались резкие черты и блеск глаз.

— Вы ошибаетесь, мы незнакомы, — сказала ровно. — Я всего лишь зашла купить платье.

Он вздрогнул. Взгляд поймал едва заметное движение плеч под плащом. Время стало медленным и густым, как смола. Было страшно и хорошо стоять в дурацком углу, улавливая различия и сходства с тем снежным Каем, который для меня навеки остался в старом замке Фалаш.

— Запакуйте вейре, что она пожелает, — резко сказал он, махнув рукой швее. — Счет пришлете на мое имя.

— Не стоит….

Я не договорила. Бледная красавица Вайш уже стояла рядом, перебегая глазами от Айдена ко мне и обратно. Юное личико побледнело. В синих глазах шли титры с моими красочными похоронами.

— Если эта женщина вызывает у тебя подозрения, Айш, — сказала она ласково, — можно задержать ее. Клан Варх с радостью возьмет на себя бремя допроса и суда.

Воздух в лавке стал плотным. Свита Вайш замерла — девицы переглядывались, предвкушая скандал.

Варх — клан истинной Айдена, а значит, эта вейра…

Швея сунула мне в руки свертки с платьями и приветливо защебетала про великую честь. То ли великой честью было, что незнакомый мужик, хоть и император, оплатил мне юбки, то ли, что я посетила их лавку, то ли, что меня будет допрашивать и следом похоронит клан Варх. Я почти не слушала.

Айден чуть повернулся к Вайш. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Перестань, Вайш, тебе везде мерещатся заговоры.

— Мне мерещатся заговоры, — послушно повторила красавица. — После всего, что они с тобой сделали…

— Перестань, Вайш, — голос Айдена неуловимо похолодел, словно обозначая границу, которую переступать нельзя.

Вайш дернулась, как от пощечины, пальцы, сжимающие веер, побледнели от напряжения.

Ум вел холодную переоценку данных. Айден убрал руку и был вынужден встать ко мне полубоком, что давало мне пространство для маневра.

Сердце билось через раз, словно экономило силы или онемело от ужаса.

Я заставила себя двигаться. По-драконьи плавно сместилась вбок, после скользнула тенью за напряженными спинами и буквально одним броском достигла двери. На бегу вытащила из кармана плаща флакон с дичайшей смесью мускуса и болотной амбры и выдернула пробку. Тесты, опробованные на Глене, давали положительный результат. Он полдня валялся с мигренью и на два часа утратил остроту нюха.

Захлопнув дверь, я почти сразу нырнула в цветущие кусты акаций.

«Левее есть нехоженая тропа, ведет на холм, — мгновенно перестроилась в режим навигатора Марибет. — Там нет спуска, он не подумает искать тебя там».

Я ринулась вперед, а после без остановки шагнула в темную пустоту, раскрыв крылья лишь у самой земли. Мне в спину несся драконий рев. Судя по грохоту, Айден без затей вышиб дверь, если не стену целиком, но вонь мускуса, амбры и перца сбила его с толку.

Я юркнула в очередной проулок и прислонилась к увитой глицинией стене, закрыв глаза.

Там, в салоне, я хотела увидеть его лицо. Хотела коснуться. Прирученное лаской тело тянулось к своему хозяину.

Последняя мысль прошлась по коже холодными пальцами. Я прижала к груди свертки, надвинула капюшон и выскользнула на горящие магическими светильниками улицы.

Мне нужна была та, что пылала мрачной зеленцой — она вела к Семидворью. К потайной тропинке в старом саду, идущей к Изумрудному дворцу.

Здесь было темно и сказочно — под старыми липами, распоровшими корнями старую тропку. Глен рассказывал, что про нее никто не знает. Ему рассказал о ней Айден — тогда ещё юный Айш. Здесь не было ни магических фонарей, ни страшных цветов, ни садовых скамеек. Сохранились только старые веревочные качели с подгнившим от времени основанием.

Я провела пальцами по старой доске. Качнула легонько. После села на качели, почти желая, чтобы они оборвались и рухнули вниз вместе со мной. Веревка скрипнула, но выдержала.

Здесь…. было хорошо.

Ум соединил в пару черноволосую вейру и Айдена. Теперь, когда я увидела их своими глазами, обманывать себя было бы бессмысленно. Драконья мощь со старинной сказочной красотой одного и юная бессмертная красота другой. Они смотрелись идеально.

— И это тоже пройдет, — сказала в темноту.

Марибет мягко шевельнулась на креплении у пояса.

«Эта фраза что-то значит?» — спросила жадно.

Ей очень нравились фразочки из моего мира, но я так старательно мимикрировала, что говорила их только в дни отчаяния. То есть — нечасто.

«Ничего особенного, — сказала с улыбкой. — Просто слова».

Здесь, под сенью старых лип, где не было ни капли магии, отпустить Айдена было — легко.

24. Солнцевод

Для первого бала Солнцевода я выбрала синий бархат и кружево. Это были мои цвета: спокойные, морские и надежные. Из украшений взяла скромный жемчуг и богато отделанные туфельки. Обувь всегда была моей слабостью и здесь, в Вальтарте, я, наконец, позволила разгуляться дурному вкусу. Все, что не досталось платью, перешло на туфли с избытком — и кружево, и жемчуг, и россыпь мелких ослепительных камней. Все равно под платьем их особо не разглядеть, а мне будет приятно.

Перед выходом остановилась у зеркала. Я изменилась настолько, что не узнавала саму себя. Я даже не была уверена, что нравлюсь себе такой.

— Мы дорого дали за сегодняшний день, — сказала, глядя в незнакомо-прекрасное лицо. — И дорого возьмем. Как тебе наш план?

«У нас в плане семь пунктов, — ворчливо отозвалась Марибет. — Я, красавица, первые три пункта придумала».

Молоденькая камеристка, выделенная кланом Фалаш для наших нужд, смотрела на меня круглыми глазами.