Служанка слепого генерала (СИ), стр. 37

Абель уставился пустыми глазами сквозь Эриха. Биче — его белоснежная, умненькая и хозяйственная Биче — была черным магом. Это… правда?

Он начинал понимать, что произошло во дворце в его отсутствие.

Да… Начал понимать.

А ведь он ничего не замечал. Кроме того странного случая, когда он наконец-то сумел затащить ее в постель и утром встал на ноги, полностью излеченный. Биче отговорилась тогда тем, что Лоранца в одной из поездок по их землям сумела купить дорогое зелье у одной из донн, живущих на окраине, и он поверил. Дни были такие. Драконьи артефакты попадали в человеческие земли и творили невиданные вещи. Может, там затерялось и зелье регенерации. Да и Лоранца, не пригодная к тяжелой работе, и правда разъезжала по землям Кальви, наделяя помощью жителей его провинции.

Абель тяжело дышал, заставляя себя думать.

Может, к лучшему, мелькнула страшная мысль.

Биче мертва, долг Кальви перед Венци закрыт, он получил герцогский титул и скоро сумеет получить не только Леону Кроцци, а любую деву, на которую упадет его взгляд. И любая из них будет лучше Биче, потому что он берет только лучшее.

К лучшему. Только ярость жгла сердце. Жгла, как безумная. Добыча, которую он определил для себя, была загнана другим. Другими.

На этот раз ярость была живая, жгучая. Жалящая сердце шипами обезглавленной розы.

Король пригубил вино и попробовал сделать печальное выражение лица, но то все время соскальзывало и никак не клеилось на красивую королевскую морду. Сбоило.

Сколько ему лет, вдруг мелькнуло у Абеля в голове. Эрих был юн и хорош собой, когда Абеля ребёнком представил ко двору отец. С тех пор прошло почти пятнадцать лет, а король был все так же красив и молод. Насколько он близок к обороту? Как долго он прикидывается одногодком Абеля и таких, как Абель, создавая видимость дружбы?

Нет. Абель не купится на это. У Абеля был хороший учитель — война.

— Ее вина была доказана? — спросил глухо.

Эрих стянул из вазочки горсть мелких шоколадных конфет и с упоением зажевал ими вино.

— Нет. Девочка выглядела испуганной и искренней. У неё на лице было написано, что любила тебя до безумия и Василиска в глаза не видела. А если бы и видела — убивать не стала. Она показалась мне слишком рациональной для того, чтобы вписаться главной героиней в революцию. Но на ней сломалось Драконье око, а солдаты, взявшие на себя вину в обмане, косвенно подтвердили участие в убийстве женщины, да и… Доказательства были.

— Доказательства? — сердце больно стукнуло в грудь.

— Мы же говорили о них, друг мой, — уже раздраженно напомнил Эрих. — Окровавленный плащ и конь. От них фонило черной магией на несколько миль, а кроме твоей бывшей невесты в королевстве нет черных магов такой силы.

Нет черных магов такой силы. Потрясающий выбор слов. А не такой силы маги, значит, есть. Сидят где-нибудь в подземельях дворца, ожидая, когда Его Величество решит ими воспользоваться.

— Проще говоря, настоящий черный маг, который участвовал в заговоре, так и не был пойман?

— Я могу искать черных магов только среди дворян, — напомнил Эрих. — Как правило, все перерожденки, попадая в Италику, стремятся использовать дар для своей выгоды. Если такая перерожденка и родится крестьянкой, то в кратчайшие сроки станет донной. Через брак, через мошенничество, через формальное наследование. Должно быть, истинная виновница или виновник оказались умнее, скрывшись среди горожан. Их не проверишь.

Гнев, как терпкое вино, ещё омывал стенки сердца. Бил в голову, как огневая атака в упор. Жег. Но король решил, что время ярких эмоций прошло, и Абелю пора бы вернуться к более важным проблемам, чем смерть какой-то там Беатрис.

— Возьмешь за себя Кроцци? — пробился сквозь яростную пелену безмятежный голос Эриха. — Идеальный союз двух герцогств. Я дарую тебе в прибавок к военным почестям часть Витторизы.

Абель мысленно сжал пульсирующее сердце рукой, чтобы оно наконец заткнулось.

Бесплодные северные земли Витторизы покрывали часть гор и славились разве что добычей руды, и то не сказать, что шибко богатой. Но нужно терпеть. Не время показывать норов.

Кроме того, он не собирается вступать в так называемый идеальный союз двух герцогств. Он собирается поглотить Кроцци.

— Благодарю за честь, мой король, — сказал с легкой улыбкой, на миг став тем веселым молодым доном, который когда-то пошел на войну.

Доверчивый идиот, мечтавший о победах. О Биче. О свадьбе с белоснежным совершенством, которое не смел получить иначе. А что в итоге? Биче обесценила себя сама.

Та же Леона, как хвостом ни крутит, в руки не дается. Знает себе цену. Она будет достойна стать его женой.

— Я желал бы награды для своих воинов, — сказал Абель уже осторожнее. — Они сражались наравне со мной, многие из них погибли, обезглавив свои семьи.

— Таков их долг, — благонравно заметил Эрих. — Дочери таких семей выйдут замуж или отдадут свою девственность италикийским богам. Мужчины получат шанс на обучение и службу. Это высшая награда для донов. За кровь плата в семь золотых останется неизменной, но что я болтаю о ерунде. Ты, верно, устал, друг мой? Иди отоспись. Тебе приготовлены лучшие покои во дворце.

Абель с трудом поставил тонкий стаканчик обратно на стол, опасаясь раздавить его в руке. После так же медленно поднялся и склонился в поклоне. В груди гуляла черная буря.

Он уже дошел до двери, когда его остановил все такой же нейтральный голос:

— Ты воевал с драконами долгих пять лет, Абель, но я никогда не спрашивал, как ты к ним относишься.

Абель даже удивился. Обернулся, напрягая зрение до рези, чтобы разглядеть Его Величество сквозь ночной сумрак.

— Я отношусь к ним плохо, — сказал, обдумывая каждое слово. — Единственный дракон, получивший мое уважение, — это Айден Фалаш, который был готов заключить с нами мир без кровопролития. Но он мертв, а до остальных драконов мне дела нет.

Затаив дыхание, он ждал ответа, но Эрих молчал, и Абелю пришлось уйти.

Несколько секунд он стоял у дверей, разглядывая черную утробу коридора, а после резко зашагал прочь.

16. Богиня

Утро встретило меня больной головой и слабостью.

Я поелозила на неровном матрасе и, чтобы окончательно не свалиться, обняла его покрепче для надежности. После поводила руками, проверяя, за что можно ухватиться.

А когда матрас глухо зарычал и опрокинул меня на одеяла, проснулась.

Глаза распахнулись в солнечное утро, бьющее в разноцветные витражные стекла окон.

Кай навис сверху, подобно буре, остановленной в последнюю секунду силой воли. Серебрящиеся на утреннем солнце волосы упали мне на лицо. Между идеальных бровей пролегла недовольная морщина.

Я с трудом, но начинала понимать, что произошло.

Скорее всего, я ночью забралась на дракона и свила там гнездышко. От слабости я мерзла ночами, а Кай… горячий. Но как такое объяснишь? Я поерзала, пытаясь выскользнуть из хватки, но проще было разбить гранитную плиту или поудобнее лечь в Железной деве..

Это из минусов. Из плюсов — я могла моргать и двигать пальцами одной руки. Вторую Кай придавил своей лапой: ладонь в ладонь.

Третий минус находился много ниже и с каждой секундой все больше походил на плюс. Существенный. Весомый, я бы сказала.

Несколько секунд я безропотно лежала, собирая данные, а потом наконец поняла. Тело прошило горячей стрелой от макушки до копчика. Сначала ужасом на грани откровения, после — огнем. Я замерла, чтобы не выдать обратную реакцию — такую же примитивную и физическую.

— Отпусти, — сказала одними губами. Потом опомнилась и прибавила: — Те.

Слух поймал подавленный смешок. Я в полном ужасе подняла глаза на Кая, но тот выглядел суровым и неприступным, как драконья крепость.

Послышалось, наверное. Начались галлюцинации на нервной почве. Руну я уже вижу, а теперь начала слышать посторонние смешки. Того и гляди, на связь выйдет местная хтонь, вроде богини Смеха, к которой я на молитву бегаю.