Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 47

— Граф Поленийский, — произнес император, и в голосе его послышалось разочарование, — чем же мы так не угодили вам? Чем императорский род заслужил такое неуважение? Вы опрометчиво потребовали возврата клятвы, данной вашими предками. Это неслыханно.

Огюст выдержал его взгляд.

— Ваше величество, — сказал он спокойно, — наследник, который в то время был официально признан таковым, по собственной воле, без моей просьбы, расторг древний контракт. Орочий род Поленийских больше не обязан исполнять рабскую клятву. Таков древний закон.

Император поморщился, будто съел что-то кислое.

— Не такая уж она была и рабская, — проворчал он. — Служба короне — честь для любого рода.

— Мы служили верой и правдой столетиями, — ответил Огюст, и в его голосе зазвенела сталь. — Я хочу продолжить это, но заняться наукой. Тем более, что у меня скоро появится молодая жена. Ваше величество, вы сами не раз говорили, что мне нужны наследники. Вот я и займусь этим вопросом.

Император смотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом махнул рукой.

— Ступайте, граф. И пока не показывайтесь мне на глаза. Я вами не доволен.

Огюст поклонился и вышел. В коридоре он позволил себе довольно, по-мальчишески улыбнуться. Свобода. Наконец-то.

Он уже дошел до выхода, когда его догнал граф Кроун. Хмурый, озабоченный, он взял Огюста под локоть, будто опасаясь, что тот вырвется и сбежит. Огюст не стал разочаровывать его, он уже сбежал, пусть все еще и находится во дворце.

— Граф Поленийский, мне нужно с вами поговорить. Срочно. Пройдемте в кабинет.

Огюст вздохнул и с сожалением подумал о Натали, которая ждала его в кафе.

В кабинете Кроун усадил его в кресло, сам сел напротив, заложил ногу за ногу.

— Империи нужна ваша помощь, граф, — начал он издалека. — То, что вы подали в отставку, — крайне печально. Но я надеюсь, вы не откажете старому другу в небольшой услуге.

— В империи, — ответил Огюст, — полно талантливых некромантов. Они и кладбища упокоят, и с мертвыми по душам поговорят. Если нужда во мне будет, я обязательно откликнусь. Если, конечно, задача окажется невыполнимой для остальных.

Кроун обрадованно заулыбался.

— Вот и отлично! Понимаете, в горах на границе с Элистратой проснулось неизвестное зло. Местные жители в панике, торговые караваны исчезают, мы уже потеряли три разведывательных отряда...

Огюст хмыкнул.

— Каждая собака в империи знает, что это дело рук нового наследника Элистраты — Расмуса. Он похитил из сокровищницы артефакт призыва демона. И теперь веселится в пещерах. Это, граф Кроун, не мое дело. Это дело нянек Расмуса. Пусть его отец разбирается.

Кроун помрачнел.

— Вы, как всегда, проницательны, граф. Но...

— Как там Тамрий? — перебил его Огюст. — Вы так и не рассказали.

Кроун вздохнул, потер переносицу.

— Его отправили в монастырь Светлых духов. Они очищают его кровь от скверны. Оказывается, он несколько лет принимал особые капли, которые увеличивали его силы. Их состав засекречен, но он признан крайне опасным. Под воздействием этих капель Тамрий попал под демонское влияние и натворил кучу дел.

Огюст кивнул, но про себя подумал иначе. Тамрий бесусловно наказан за свои деяния, условия в монастыре самые тяжелые. Но в то же время, не сам же он отыскал эти капли, не сам придумал с помощью них увеличивать резерв. И вот, кто это делал, удачно избежал наказания.

— Что ж, — сказал Огюст, поднимаясь, — желаю Тамрию скорейшего выздоровления. А мне пора. Меня ждут.

Кроун попытался задержать его еще парой дел, но Огюст вежливо, но твердо отказался. Он вышел на улицу, вдохнул морозный воздух и почувствовал, как усталость отпускает.

В кафе недалеко от императорского дворца его ждала Натали. Она сидела за столиком у окна, наряженная в белое кружевное платье, которое совершенно не вязалось с ее деятельной натурой. Огюст улыбнулся, подходя ближе, и в этот момент она уронила на подол креманку с мороженым.

Белое кружево мгновенно украсилось розовыми кляксами.

— Натали, — сказал он, садясь напротив.

Она подняла глаза — сначала обрадованные, потом расстроенные.

— Мы теперь не пойдем гулять? — спросила она, рассматривая пятна. — Я выгляжу ужасно.

— Платье отвратительное, — согласился Огюст, а Натали удивленно подняла брови. — А ты прекрасная! Поехали, купим тебе новый наряд.

Натали вскочила, обрадованно хлопнув в ладоши. Потом замерла и нахмурилась.

— Неприлично получать подарки от чужих мужчин, — сказала она расстроенно.

Огюст рассмеялся.

— Какой же я чужой? Через два дня я стану твоим мужем. Самым настоящим.

Натали покраснела и улыбнулась.

— Тогда я хочу ярко-синее. Или красное. Или и то, и другое.

— Померим кучу платьев, — пообещал Огюст. — Каких только пожелаешь.

В этот момент к столику подошла официантка. Молоденькая, хорошенькая, с румяными щеками и лукавой улыбкой. Натали что-то прошептала ей на ухо, и девушка, побледнев, испуганно убежала.

Огюст поднял бровь.

— Что случилось?

Натали смущенно отвела взгляд.

— Я заметила за собой странное чувство, — призналась она. — Едва вижу, как кто-то флиртует с тобой, или ты сам кому-то улыбаешься... у меня буквально сносит крышу. И хочется всех убить.

Огюст улыбнулся. Довольно. По-оркски хищно.

— У меня то же самое, — сказал он. — Твой кузен до сих пор ходит на своих ногах только потому, что он — твой родственник. И я вижу, что он тебе не нравится.

Натали довольно улыбнулась. Потом нахмурилась.

— А почему ты не сказал мне, что Бореля арестовали вместе с остальными, тогда в замке? Я всю дорогу до родительского дома переживала.

Огюст взял ее за руку.

— Прости. Я хотел быстрее познакомиться с твоими родителями и заявить о желании жениться. Пока ты не пришла в себя и не поняла, что орки — отвратительные создания.

Натали рассмеялась.

— А мне нравятся орки, — сказала она. — Я даже не против родить нескольких.

Огюст посмотрел на нее долгим, теплым взглядом.

— Договорились, — сказал он.

Двадцать лет спустя

— Натали! — Огюст прошел по дому, заглядывая во все комнаты. — Натали, выходи! Мы опаздываем!

Тишина. Только потрескивали поленья в камине, да где-то на кухне слуги гремели посудой.

Огюст остановился посреди гостиной и услышал тихий стук на чердаке.

Он вздохнул, поднялся по лестнице, толкнул дверь в мастерскую. Артефактная лаборатория Натали была его личным кошмаром. Там вечно что-то взрывалось, дымилось, светилось нехорошим светом. Сейчас она сидела в углу, спрятавшись за грудой чертежей, делая вид, что сильно занята.

— Натали, — сказал он, прислоняясь к косяку. — Выходи.

— Не хочу, — донеслось из-за чертежей. — Не пойду.

— Наш сын измаялся. Эштон хочет быстрее увидеть свою истинную. Ты же знаешь, как это важно для орков.

Из-за бумаг показалась рыжая голова. Глаза Натали были красными, на щеках — слезы.

— Я не хочу видеть, как мой любимый малыш дерется, — сказала она. — А вдруг он проиграет? А вдруг она ему откажет? А вдруг...

Огюст подошел, сел рядом, обнял ее за плечи.

— Орки должны биться, чтобы показать избраннице свою силу, — сказал он мягко. — Особенно если она — истинная. Это закон.

Натали капризно надула губы.

— Мы с тобой — истинные. Но ты же не бил никого, чтобы меня завоевать.

Огюст поднял брови.

— Ты серьезно?

Она задумалась.

— Ну... ты дрался. Но только по работе. И не каждый день.

Он громко, раскатисто рассмеялся.

— Это у орков в крови, Натали. Мы не можем просто сидеть дома. Ты же знаешь.

Натали вздохнула, опустила голову на его плечо.

— Знаю, — сказала она. — Я все про тебя знаю, потому что живу с тобой больше, чем без тебя. И родила тебе семерых детей.

— И будешь со мной еще много-много лет, — пообещал он. — А теперь пойдем. Эштон заждался.

Натали не двигалась.

— Я еще поговорю с этой девчонкой, — сказала она мрачно. — Если бы я знала, что маг жизни Элерой породит такую оторву, я бы ни за что не помогала ему сбегать из тюрьмы.