Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 20

Я едва не фыркнула от смеха, зажав рот ладонью. Вот оно что! Я думала, что иду по следу коварных бандиток, а оказалось, что все их тайны, шепотки, тревожные взгляды только ради того, чтобы стащить провизию и ночью устроить пир?! Какое разочарование! Они наверно и у перегонщиков скота выпытывали, где кухня.

Я уже мысленно разворачивалась, чтобы уйти, как услышала испуганный напряженный голос Катрины:

— И что теперь, мадам? Теперь-то что делать? Если та девица что-то поняла…

Мадам Фрежюс, удобнее устроилась на стуле и ответила с непривычной для неё холодной рассудительностью:

— Ничего не делать. Эта дурочка хоть и подозревает, что мы что-то натворили, но не знает, что именно. Теперь главное — затаиться. Не шуметь, не выделяться. Если завтра к вечеру всё обойдётся, и эти полицейские уберутся, тогда можно будет искать выходы, как выбраться из этой проклятой мышеловки.

Глава 18

Я застыла у двери, дико желая ворваться туда, схватить за плечи эту внезапно преобразившуюся мадам Фрежюс и трясти, пока она не выложит всё, что они там натворили. Но в этот момент где-то совсем рядом, буквально в нескольких шагах, раздался лёгкий, но отчётливый шорох. Кто-то тоже шел по темному коридору, только с другой стороны.

Меня обдало жаром. Слуги? Кто-то из пассажиров? Если меня найдут здесь, подслушивающей, поднимут шум — и конец всем моим планам. Меня со скандалом запрут в комнате, а я должна быть в холле в два часа ночи! Я тихонько отступила от кухонной двери и, стараясь ступать бесшумно, покралась по коридору в ту же сторону, откуда пришла. Нужно было проверить время.

На цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу, я добралась до холла. Огромное помещение тонуло во мраке, лишь лунный свет, падающий из высокого витражного окна, рисовал на каменном полу призрачные синие узоры. Я подкралась к большим маятниковым часам в углу. Стрелки с трудом различались в окружающей полутьме. Так, чуть больше двенадцати. До двух ещё целая вечность.

Я вздохнула и уже собиралась возвращаться в комнату, как вдруг услышала уверенные шаги нескольких человек. Они ступали особо не скрываясь, шли из крыла, где нас поселили. Это слуги! Мамочка! Наверно у них что-то типа обхода!

В панике я прижалась к стене. Бежать назад в служебный коридор — значит, выдать себя звуком. Куда мне деваться? Я метнулась взглядом по сторонам и увидела рядом в стене большие двустворчатые дубовые двери. Похоже, гардеробный или хозяйственный шкаф. Не раздумывая, я потянула за ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом. Я юркнула внутрь и прикрыла её за собой, оставив крохотную щелку.

Темнота была абсолютной, внутри раздражающе пахло нафталином, пылью и… весьма приятным мужским парфюмом. Место было не очень много, вокруг висела уличная одежда. Я сделала шаг назад, спиной продавливая мягкую ткань, и вдруг наткнулась на что-то твердое и живое. А-а-а! Плащ за моей спиной живой! Вернее, человек за моей спиной живой!

Но, прежде чем я успела вскрикнуть, одна сильная рука легла мне на рот, а другая прижала меня к горячему, твердому телу.

— Тссс, — прозвучало прямо у моего уха.

По спине побежали мурашки. Граф Поленийский. Это точно он! Если бы у меня было больше времени, я бы его узнала сразу, едва влезла в шкаф, по парфюму.

А еще и этот голос! Низкий, бархатный. Я дернулась, пытаясь вырваться из его объятий, но он лишь сильнее прижал меня к себе, так что я почувствовала сквозь одежду твёрдые мышцы груди и острую пряжку ремня. Щекой я ощущала ткань его камзола. От неожиданности и этой внезапной близости у меня перехватило дыхание. Я замерла, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее, а сердце колотится так, что, кажется, граф может его услышать.

Одной рукой зажимая мой рот, другой он медленно приоткрыл створку шкафа немного шире. Узкая полоска лунного света упала на его бледную руку с длинными пальцами, лежавшую на косяке. Я видела только ее.

В холл вошли несколько человек. Несколько пар тяжёлых сапог уверенно протопали в дальнюю часть холла. Сначала я различала лишь тёмные силуэты. Их было трое, нет, четверо. Мужчины. Они двигались твердо, по-хозяйски, но старались сильно не шуметь. Двое направились к груде багажа, сваленного у дальней стены, и начали что-то перекладывать, шурша тюками. А оставшиеся двое подошли к массивной входной двери. В лунном свете мелькнул блеск металла. Что у них там? Отмычки? Ломик? Они принялись ковыряться в замке, тихо переговариваясь на каком-то грубом, малознакомом диалекте.

Вот они настоящие воры! Они пришли за шкатулкой. Рука графа на моём запястье слегка сжалась, он приказывал мне не двигаться. Если бы не это, я бы уже выпрыгнула из шкафа. Но граф не двигался и ждал.

И дождался. В тот момент, когда у двери раздался обнадёживающий щелчок, со стороны багажа раздался оглушительный хлопок, будто лопнул пузырь сжатого воздуха. Одновременно в холле вспыхнули несколько магических светильников в виде ослепительных шаров холодного, синего света. Всё произошло за долю секунды. В свете вспышек я увидела, как на воров, копошившихся у багажа, набросились тёмные фигуры — слуги графа. Началась короткая, но жестокая, и почти беззвучная борьба. Слышны были хрипы, глухие удары, треск ломаемой мебели.

И в тот же миг входная дверь с грохотом распахнулась настежь, впуская вихрь ледяного воздуха и снега. На пороге, чётко вырисовываясь на фоне белой метели, стояли несколько человек в длинных плащах с блестящими полицейскими знаками на груди. Один из них, высокий, с обветренным лицом, крикнул так, что стекла задребезжали:

— Именем короля! Оставайтесь на своих местах! Никому не двигаться!

Холл замер. Борьба прекратилась. Граф Поленийский, наконец, убрал руку от моего рта, но не отпустил запястье. Его ровное, холодное дыхание коснулось моего виска.

— Ну вот, — прошептал он так тихо, что я скорее угадала слова, чем услышала. — Представление начинается. И вы, мисс Кранц, в первых рядах партера. Не шевелитесь.

Глава 19

Граф Поленийский, не говоря ни слова, мягко, но настойчиво задвинул меня глубже в шкаф, заслоняя своим телом единственную щель. Я оказалась прижатой к вороху чьих-то шуб, пропахших нафталином и пылью, и могла видеть только его широкую спину в темном камзоле. Он шагнул наружу, и через мгновение в холле вспыхнул холодный, голубоватый магический свет, заливший каждый темный угол.

— Черт возьми, Верн, — раздался его голос, полный ледяной досады. — Вы опоздали ровно настолько, чтобы спугнуть мне всю банду, но приехали достаточно рано, чтобы испортить засаду. Я же просил вас ждать сигнала.

— Граф, — ответил капитан, и в его тоне слышалась неловкость, смешанная с упрямством, — у нас были приказы министра. Мы не могли рисковать. Если бы эти типы открыли портал…

— Если бы они открыли портал, я бы его заблокировал, — отрезал Поленийский. — А теперь вместо железных доказательств у нас… это. Придется обыскивать весь багаж.

Он обвел рукой холл. Я осторожно выглянула из-за дверцы шкафа и ахнула.

Весь пол в центре холла был усыпан моими вещами. Взрыв, который я услышала, был от моего проклятого замагиченного саквояжа. Он него остались только рыжие ошметки кожи и искореженные металлические застежки, а его содержимое было живописно разбросано по всему полу: платья, сорочки, панталоны, книги, подарки семье, пара сапог. Совсем рядом со мной на полу распласталось сиреневое платье, на нем, словно подбитая бабочка, валялась книга по артефакторике, а чуть поодаль — носки дядюшки Томаса. Кружевные панталоны висели на канделябре, как экзотическое украшение.

— Ах ты ж… — выдохнула я, рванула из шкафа, но граф, словно почувствовав мое движение, сделал едва заметный жест рукой за спиной — не высовывайся. Я замерла, кусая губы от бессильной злости.

Полицейские мрачно рассматривали мои вещи, видимо, прикидывая масштабы обыска. А-а-а, я просто не выдержу! Какой позор! Ну, кузен, я тебе еще покажу!