Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 19

Ворон стоял, сжав кулаки, его лицо исказила гримаса бессильной ярости. Он бешено вращал глазами, глядя то на барона, то на графа. Наконец, скрипя зубами, он выдавил:

— Прошу… прощения. Я позволил себе лишнее.

Ужин после этого быстро и скомкано закончился. Граф поднялся со стула.

— На этом предлагаю закончить. Завтра наш ждет ранний подъём.

Присутствующие потянулись к выходу. А я замерла на месте. Мне дико хотелось остановиться и поблагодарить его за трактат Минтуинроя. Совершенно искренне, безо всякой лести. И ещё — попросить, умолять выдать мне мой саквояж до приезда полиции, объяснить, что он хрупкий. Я бы поработала над ним, а тогда бы уже можно было осматривать.

Но пока я настраивалась на беседу с графом Поленийским, ко мне неожиданно подошла мадам Фрежюс. Она схватила меня за руку чуть выше локтя с неожиданной силой.

— Натали, голубушка, скажи, ты заметила, какой странный узор на скатерти? — затараторила она, указывая на стол свободной рукой. — По-моему, это древние руны! Он что еду себе завораживает? Как думаешь?

Я попыталась вежливо высвободиться, бросая взгляд на графа, который уже поворачивался, чтобы уйти.

— Мадам, пожалуйста, я…

— Ой, смотри, смотри! — она тащила меня в сторону, настойчиво указывая на якобы интересную деталь в совершенно противоположную сторону от выхода. — Вон там, видишь? Кажется, это паучий шелк! В такую-то зиму!

Я злилась всё сильнее. Назойливая пустая беседа все больше напоминала намеренное отвлечение от чего-то важного. И когда я в очередной раз попыталась вырвать руку, мельком глянув через плечо, заметила, как Лиссандра и Катрина, вместо того чтобы идти к выходу, задержались у стола, где сидели перегонщики. Катрина что-то быстро, шёпотом, сказала коренастому парню со шрамом, а вторая в это время ловко сунула что-то маленькое, блестящее, похожее на монету или медальон, второму в руку.

Всё встало на свои места. Мадам Фрежюс меня отвлекала. Пока она держала меня здесь своей болтовнёй, сёстры делали своё дело. Передавали что-то? Покупали?

Я резко дёрнула руку, на этот раз по-настоящему сильно.

— Мадам, мне нужно идти! — бросила я и, не слушая возражений, почти побежала к выходу.

Но графа в холле уже не было. Только его слуги бесшумно гасили свечи, погружая мрачный особняк в кромешную, тревожную тьму.

Глава 17

Я шла в свою комнату, сердце колотилось от возбуждения и злости. Они что решили, что я не замечу, что мадам Фрежюс меня отвлекает, пока сестры что-то передают перегонщику. Что? Записку? Взятку? Купили что-то? Подкупили его? Я всю голову сломала, но ответа не нашла.

В комнате царила неестественная тишина. Лиссандра и Катрина сидели на кровати и быстро, почти лихорадочно, перебирали кружева из своего багажа, как будто считали его. Их лица были напряжены, но как только я вошла, сестры сразу заулыбались. Все это действо выглядело слишком неестественно, как будто делалось только для меня. Нехорошие подозрения окрепли.

— О, Натали вернулась! — пропищала Лиссандра. — Как ужин? Правда, скандал был неприятный?

— Да уж, — буркнула я, первым делом бросая взгляд на свой диван.

Трактат Минтуинроя лежал там, где я его оставила. Я подошла, быстрым движением пролистала страницы. Все целы, ничего не вырвано. Я выдохнула с облегчением и немного расслабилась. Самое ценное, что есть у меня здесь не пострадало, остальное можно было пережить. Мне стало немного стыдно, что я такая подозрительная. Но я же видела, что они что-то передавали, и мадам Фрежюс совершенно точно старалась не пустить меня в комнату. Облегчение тут же сменилось новой волной подозрений. Они не тронули трактат, значит, им было не до него. Значит, у них были другие дела. Доверять им точно было нельзя.

— Что-то случилось? — спросила Катрина, ловя мой напряженный взгляд.

— Да нет, — ответила я, садясь на диван и открывая книгу. — Просто хочу почитать перед сном. Книга очень интересная, но слишком усыпляющая.

Я закуталась в плед и устроилась в самом углу дивана, спиной к ним. Я делала вид, что читаю, но все мои чувства были напряжены до предела. Я ловила каждый шорох, каждый вздох. Но мои соседки стали шептаться о чём-то совершенно идиотском: о ценах на кружева в столице, о том, какая погода будет завтра, о том, что мадам Фрежюс, кажется, простудилась. Всё это звучало слишком невинно, слишком буднично. И от этого стало ещё страшнее. Это точно был спектакль. Потом они замолчали. В комнате повисла тягучая, напряженная тишина, прерываемая лишь завыванием ветра в трубе и моим собственным громким, как мне казалось, сердцебиением.

Окончательно стемнело. Окно превратилось в квадрат абсолютной черноты. Я чувствовала на себе пристальные, выжидающие взгляды соседок. Они ждали, когда я усну. Ждали с таким беспокойством, что оно ощущалось физически, как запах пота.

Что ж, подыграем.

Я демонстративно зевнула, потянулась, закрыла книгу и аккуратно положила её под диванную подушку, подальше от чужих рук. Потом улеглась, укрылась пледом с головой и стала дышать ровно и глубоко. Щель в пледе, естественно, оставила.

Сначала мои соседки замолчали. Потом я услышала, как мадам Фрежюс, уже лежавшая на кровати, начала громко, натужно храпеть. Неужели они думали, что этот фальшивый, театральный храп убедит меня, что она спит?! Я едва сдержала усмешку. Дамы, вы плохо стараетесь!

Прошло ещё минут двадцать. Фальшивый храп не прекращался. Я лежала с открытыми глазами, боясь уснуть, и вдруг в тусклом свете луны увидела, как две тени бесшумно поднялись с кровати. Катрина с Лиссандрой. Они осторожно выскользнули в коридор, закрыв дверь так тихо, что я услышала лишь мягкий щелчок.

Тут и храп мадам Фрежюс затих. Я полежала ещё минут пять, прислушиваясь. Комната погрузилась в тревожную тишину. Видимо, мадам ждала, когда я сильнее «усну», или может сестры подальше отойдут. Но не будет же она вечно так лежать?! Явно скоро отправиться вслед за подельницами.

И точно. Мадам Фрежюс тихонько завозилась на кровати, чуть слышно встала и, тяжело ступая, пошла в мою сторону. Я поспешно закрыла глаза и расслабила лицо, стараясь дышать как можно реже. Мадам осторожно приблизилась, проверяя сплю ли я. Постояла и так же поскрипывая полами, пошла к двери. Щелчок. И тишина.

Я выждала пару мгновений, сбросила плед и вскочила. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышно на весь коридор. Я натянула сапоги, накинула платок и, приоткрыв дверь, высунула голову.

Длинный коридор был погружён в полумрак, лишь в дальнем конце мерцал одинокий светильник. Неуклюжая мадам Фрежюс двигалась с поразительной для её комплекции ловкостью, уверенно скользя по краю светового круга. Я поплелась следом, прижимаясь к стене, каждый скрип половицы под ногой отдавался в ушах оглушительным грохотом. Страх был острым, сладковатым, как леденец с перцем. Он сжимал горло, но одновременно заставлял кровь бежать быстрее. Вот он азарт охоты. Все, как рассказывал брат. Я шла, представляя себя суперкрутым следователем, который служит в королевском сыске. Особенно сладко было представлять, как утром я войду в столовую и пренебрежительно брошу: «Граф, пока вы беспечно спите, я нашла ваших воришек!» Я победно усмехнулась. Шанс сказать подобную фразу был как никогда велик.

Тем временем мадам Фрежюс прошла мимо столовой и свернула в узкий проход, ведущий, судя по запахам, в служебную часть дома. Я немного помедлила, затем последовала за ней. В воздухе отчетливо запахло… жареным луком? Я прижалась к косяку и заглянула в приоткрытую дверь в конце прохода.

Это была кухня. Огромная, мрачная, с гигантским очагом и массивными дубовыми столами. В свете пары коптящих свечей Лиссандра и Катрина, скинув верхние юбки и засучив рукава, хозяйственно копошились у стола. На ближайшем к двери столе лежал порезанный чёрный хлеб, кусок сала, луковица и несколько очищенных плодов, которые в темноте я не опознала. Катрина споро резала сало, Лиссандра похоже чистила картошку в дальнем углу. Они что еду готовили?