Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 7

— То есть мы можем выгнать своего? — уточнил Дима.

— Конечно. Мафия знает друг друга, а обыватели не знают никого. Поэтому придется слушать и сопоставлять. Если голосов окажется поровну, дадим слово самим претендентам на выбытие. Потом проголосуем еще раз, выбирая только между ними. Снова поровну — никого не выгоняем.

— А ночью? — не выдержала Маша.

— Со второй ночи мафия молча начнет мне показывать одного мирного, которого они приговорят к смерти. Утром я объявлю, кто жертва. Она покажет всем свою бумажку и выйдет из игры. Выбывшие и зрители должны молчать — ни слова, ни жеста. Мирные выиграют, когда вычислят и выгонят обоих мафиози. Мафия выиграет, как только их станет столько же, сколько обывателей. Вопросы?

— И на это полчаса? — усмехнулся аспирант, бросив шахматы и усаживаясь к столу. — Да они друг на друга смотреть будут. Сразу поймем.

Я только засмеялся. Его партнер по шахматам махнул рукой и развернул стул к нам. Парень в клетчатой рубашке, увидев, что Маша тоже садится играть, бросил спор про установку и пришел следом, а за ним подтянулись коренастый в очках, которого весь вечер перебивали, и высокий молчун, слушавший тот же спор. Кажется, в нашем полку здорово прибыло! Еще человек шесть смотрели с диванов, не вставая, а девушка в зеленом села на подлокотник к Ларисе. Двое в дальнем углу продолжали о чем-то увлеченно болтать. Ничего, дойдет и до них.

Пока двигали стулья, я предложил незнакомым представиться. Аспиранта с густой щетиной и бородкой звали Левоном, парня в клетчатой рубашке — Яковом, коренастого в очках — Семеном, а высокого молчуна — Артемом. С Ниной, Машей, Димой, Варей и Ларисой их набралось ровно девять.

Раздав бумажки, я добавил громкости.

— Все закройте глаза. Город засыпает, просыпается… — Я дождался, когда все подчинятся, и скомандовал: — Мафия, посмотрите друг на друга.

Глаза открыли Нина и Яков. Ну надо же. Нина даже не улыбнулась. По моей команде они снова закрыли глаза.

— Наступил день, откройте глаза, — велел я игрокам и радушно объявил: — С добрым утром, город! Ну что, кто у нас подозрительно себя ведет?

Подозрительно себе никто не вел, но каждый был уверен, что уж он-то сейчас быстро всех по глазам прочитает. Ну-ну. Пинкертоны доморощенные подняли такой галдеж, что уши заложило. Все принялись вычислять друг друга, вглядываясь в выражения лиц и пытаясь по разрезу глаз и нервным улыбкам вычислить виновных. После нескольких догадок Левон взял слово.

— Давайте по-честному. Из всех только один человек еще ничего не сказал. — Он кивнул на Артема. — Молчишь, значит, ждешь, смотришь, куда ветер подует. Мирному прятаться незачем.

— Я молчу, потому что думаю, — ответил Артем. — Мне не с чего обвинять, у меня нет ни одной зацепки. А у тебя есть?

Левон занервничал и хотел было что-то ответить, что остальными тут же считалось как подозрительная суетливость.

— Дай ему договорить, — перебил его Дима.

— Ты предлагаешь меня выгнать только потому, что я никого не обвинил? — продолжил Артем. — А если бы я заговорил первым, чем бы это меня оправдало?

— Подожди, — сказала Нина. — Давайте посчитаем. Нас девять, мафиози двое. Если выйдет он и окажется мирным, нас останется шестеро против двух, а ночью мафия заберет еще одного. Три такие ошибки, и партия закончится. Поэтому вопрос: у кого есть еще какие-нибудь вразумительные идеи, кроме молчания Артема?

— Молчание — тоже поведение, — возразил Левон. — Мафия сидит тихо. Я за него. Артем — мафиози!

— Не уверена, что ты прав, — ответила Нина Левону. — Но никого другого я пока тоже не подозреваю.

Она задумчиво покачала головой, и я даже восхитился такому хладнокровию. Оказывается, при желании Нина умела здорово контролировать эмоции, да и врать, чего уж тут.

— Поэтому… проголосую как ты, Левон, — решила Нина.

А ведь сначала я решил, что она выдаст себя излишним усердием! Ничего подобного. Нина дала Левону настоять на своем и сама к нему присоединилась. Молодец! А как она виртуозно манипулировала бородатым аспирантом — любо-дорого посмотреть. Да Нина — прирожденный шулер, в покер играть я с ней точно никогда не сяду!

— Я тоже за него проголосую, — сказал Яков. — Слишком уж долго Артем отмалчивался.

— А сам-то много сказал? — спросила его Маша. — Сидел, слушал, а теперь за чужой спиной прячешься. Я скорее тебя заподозрю.

— Вот и мне это не нравится, — поддержал Дима. — Подожди хоть, пока остальные выскажутся.

— А я буду голосовать против тебя, — сказал Артем Левону. — Ты меня без причины подставляешь.

— Я тоже… — подал слабый голос Семен, но на него, как обычно, никто не оглянулся.

— Голосуем по команде, — резко оборвал рассуждения я, дождавшись, когда обстановка накалится и народ уже на полном серьезе начнет подозревать друг друга в загадочных преступлениях. — Покажите один раз и не меняйте. Три… два… один!

Я пересчитал руки вслух. Пятеро указали на Артема: Нина, Левон, Варя, Лариса и Яков. Маша с Димой на Якова. Артем и Семен на Левона.

Я быстро записал голоса на краю листа, чтобы потом не спорили.

— Выходит Артем. — И кивнул ему: — Открывай.

С праведным негодованием Артем бросил на стол чистую бумажку.

— Эх вы, Шерлоки Холмсы! — бросил он. — Невинного человека казнили!

Пожав плечами, Артем отодвинулся к стене вместе со стулом.

— Днем обсудите, — остановил я Левона, собравшегося возражать. — Сейчас закрывайте глаза, наступила ночь. Спокойной ночи, малыши.

Едва все зажмурились, я врубил музыку, и Нина бесшумно для остальных указала на Ларису, ее напарник подтвердил выбор кивком, так что утром Лариса, открыв чистую бумажку, отъехала со стулом к стене, к Артему.

На второй день Семен согласился с Машей, что надо проверить ее подозреваемого. На что Левон тут же возразил, что сама Маша как-то подозрительно настойчива.

— Тоже верно, — отозвался Семен.

— Подожди, — попросила Нина. — Ты сейчас с Машей согласился или против нее? Кого выгонять будем?

— Я просто… Я же обе версии рассматриваю.

— А выбрать можешь? — спросила Варя.

Семен замялся. При голосовании четверо, включая Нину, показали на него. Маша, Дима и он сам — на Якова. Четыре против трех, снова выгнали мирного.

Зрители придвинули стулья к столу, азартно переглядываясь. Обстановка накалялась все сильнее, и оставшиеся в игре ребята косились друг на друга с таким подозрением, будто у нас тут в самом деле в ванной труп валялся.

Ночью мафия забрала Диму Юсупова. Мир праху его.

Наутро негритят осталось пятеро: Нина, Маша, Левон, Варя и Яков.

— Я ошиблась в первый день, — призналась Варя, повернувшись к Якову. — Но теперь хочу послушать тебя. Ты оба раза поддержал большинство. Кого сегодня предложишь выгнать?

— Пока не знаю. А ты разве иначе голосовала? Почему отчитываться должен только я?

— Маша его с первого дня подозревает, — заметила Нина. — Но откуда такая уверенность? Мы все ошибались, а она оба раза заранее знала, что выгоним мирного.

— Я не знала, а вас остановить пыталась! — Маша, чувствуя, как сгущаются тучи, заволновалась и стукнула ладонью по столу. — Вы ему верите только потому, что он с вами соглашался!

— Не знала? — подозрительно прищурился Левон. — А получилось, что ты оба раза права. Мы ошибались, а ты нет. Очень удобно.

— То есть ты ошибиться мог, а я правильно догадаться не могла?

— Голосуем, — сказал я. — Три, два, один.

Варя и Маша показали на Якова. Нина, Яков и Левон — на Машу.

— Три против двух. Маша выходит.

Она открыла чистую бумажку, положила ее на стол и сжала губы.

— Остались четверо, двое на двое, — сказал я. — Мафия победила. Откройтесь.

Нина и Яков положили бумажки с крестами рядом с Машиной. Секунду было тихо, а потом Левон потребовал пересчитать голоса третьего дня, сопоставил все сам и сел обратно с таким лицом, будто проверял чужую курсовую и нашел ошибку в своей.

— Нин, а я тебе верил! — возмутился Дима. — Ты же все правильно считала!