Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 6

Я принес из холла гитару, побренчал струнами, подтянул колки и спел «Вечную молодость», ту же, что у Голицыных. Дослушали молча, и никто особо не рассмеялся, хотя несколько человек похлопали. Маша поблагодарила, Дима показал большой палец, а остальные вернулись к разговору. Сложилось впечатление, что общаться между собой им было куда интереснее и дослушивали меня только из вежливости, даже не вникая в слова.

Ну и ладно. Сыграл я хорошо, и выпрашивать восторги второй песней было незачем. Я поставил гитару у стены.

— Хорошо поешь, — сказала подруга Ларисы и села на подлокотник моего кресла. Она убрала за ухо прядь темных распущенных волос и улыбнулась. — Я Варя Беклемишева. Мехмат, третий курс. Маша говорила, ты на олимпиаду заявился. А информатика у тебя как?

— Подтягиваю, — ответил я. — Математика помогает, а программировать учусь с основ. Тут одного учебника мало.

— А что именно не понимаешь?

— Разобрать готовое решение могу, — пожал я плечами. — А выбрать способ самому, чтобы программа работала быстро и на большом объеме данных, пока сложнее. Нужны задачи для тренировки.

— Могу подобрать, — охотно предложила девушка. — Но там уже не получится просто запомнить решение, как на Подтверждении. Там придется подумать, причем решений может быть много, и все верные, но какие-то проще и изящнее, понимаешь? Хотя кому я объясняю…

От ее ответа меня слегка покоробило. По всей видимости, нас тут никто, кроме Димы с Машей, не ждал и особо рад не был, считая нас еще детьми. Пельмени мне уже не казались такими вкусными, как в начале, но пасовать я не собирался и с вызовом посмотрел девице в глаза.

— А ты считаешь, я там только зубрил как скворец?

— Ром, — тут же смутилась она, — я же не говорю, что ты плохо подготовился. Просто олимпиадные задачи будут другие. Хочешь, покажу?

— А на сборы тебя надолго отпускают? — снова спросила у Нины рыжая Лариса, вспомнившая о ее существовании. — Или с твоей фамилией можно и пары пропускать?

Нина резко повернулась:

— За пропущенные занятия мне самой отвечать. И в команду меня взяли по рейтингу, я была первой запасной. Или ты думаешь, мне на корте за фамилию очки добавляли?

Спросила Нина это примерно тем же тоном, каким я отвечал насчет Подтверждения.

— Ларочка тебя, Нин, про занятия спросила, — вмешалась Варя. — У вас же лабораторные. Пропустишь неделю, потом месяц догонять придется.

— Придется — буду догонять, — резко ответила Нина и повернулась к Ларисе. — А при чем здесь моя фамилия?

— Да что ты привязалась? — тут же махнула рукой та. — Пошутила я.

Все это было как-то странно. На нас не наезжали открыто, но всем поведением, вопросами с подковыркой и какой-то подспудной неприязнью будто выталкивали из компании. А на кой черт тогда было звать, если мы тут никому не нужны?

Кажется, Нина чувствовала то же самое, потому что очень холодно отрезала:

— Только мне почему-то не смешно.

— Ладно, девочки, хватит, — попросила Варя, почувствовав, что рыжая перегнула палку, и спрыгнула с подлокотника. — Ром, пойдем в холл? Я тебе там спокойно задачу покажу.

Девушка в зеленом рядом с рыжей прыснула в чашку.

С места я не тронулся, но странность атмосферы прочувствовал всем нутром.

— Варя, спасибо за предложение, — покачал головой я. — Но Нину я здесь одну не оставлю.

— Она же не маленькая, да и мы на десять минут отойдем, не больше, — с наигранным кокетством прощебетала Варя.

— Я с ней пришел и хочу провести вечер с ней. Покажи здесь, если не передумала помочь.

— Ром, ты так говоришь, будто я тебя на свидание зову, — рассмеялась она, и получилось еще более фальшиво.

— Тогда можно и здесь позаниматься, — заметила Нина, и я почувствовал на своей руке ее пальцы. Быстро сжал, одновременно демонстрируя присутствующим, что вместе мы не только на словах, и успокаивая.

В этот момент возле нас остановилась Маша с пустым блюдом.

— Варя, принести бумагу? В столе есть.

— Не надо, потом разберем, — ответила та, тут же потеряв к задаче всякий интерес.

За шахматной доской тем временем сдались, и аспирант предложил следующую партию: он против победителя. Остальные опять оставались зрителями, и это был самый скучный и одновременно нервный вечер за всю мою здешнюю жизнь.

Все парни, с которыми я так или иначе пытался познакомиться ближе и найти общий язык, как-то быстро сворачивали общение и быстро теряли интерес, едва услышав, что я на первом курсе. Так… Я, конечно, понимаю, что тут собрались ботаники-нерды и высокомерные снобы в одном флаконе, но, как сказали в одном фильме, вдарим рок в этой дыре!

Ну, не совсем рок, речь вообще не о музыке.

— Народ, послушайте! — обратился я сразу ко всем.

Разговоры стихли, все посмотрели на меня, включая шахматистов.

— А давайте попробуем кое-какую игру на всю компанию? — предложил я. — Нужны бумага и полчаса. Не понравится — вернетесь к шахматам. Но обещаю, что понравится. Вас потом за уши от нее не оттянешь.

Нина вопросительно взяла меня за руку, но я успокаивающе дважды пожал ее ладонь. Порядок, мол, все под контролем.

— Ты ее сам придумал? — с тонкой ноткой брезгливости спросила Варя.

— Ее придумали там, откуда я родом.

— И что за игра, Ром? — с улыбкой поинтересовалась Маша Юсупова.

— «Мафия».

Глава 3

Город засыпает

— А что надо делать, Ром, в этой твоей «Мафии»? — спросила Маша, опустив блюдо на стол. — У игры есть правила?

Я обвел взглядом комнату и убедился, что название никому ничего не сказало. Шахматисты даже не подняли голов, у стола с установкой разговор только притих и пошел дальше вполголоса. На меня смотрели Маша, Дима и Нина, да еще Варя с тем же недоверчиво-презрительным выражением лица.

Правила я помнил отлично, потому что мы в институте частенько развлекались «Мафией» во время пятничных посиделок. Игру придумал Дмитрий Давыдов, студент психфака этого самого университета, только в моем мире, после чего «Мафия» разошлась по всему миру. Начиналось все в восемьдесят шестом, с психфаковских аудиторий и общежитий, потом пошли студенческие лагеря, в девяностые — Европа и Америка, где один американец переодел «Мафию» в «Оборотней», и под этим именем ей забавлялись даже на конференциях программистов. А в Калининграде по ней написали учебник для школы милиции, чтобы учить курсантов читать людей без слов.

— Очень простые правила, — сказал я, и слушатели оживились. — Двое из нас будут тайком убивать остальных. Остальным надо их вычислить, пока всех не перебили.

— Убивать? — подняла брови Лариса. — Весело у вас там… откуда ты там, Роман? В каких таких краях у нас разгул мафии?

— Люди везде одинаковые, — усмехнулся я. — А то ты никогда не мечтала застрелить сварливую соседку.

Лариса негодующе фыркнула и… густо покраснела. То-то же.

— И как вычислять, по лицам? — спросила Варя. — Или по гороскопу?

— По словам. Они же не молчат, а врут вам в глаза, вот вы и решаете, кому верить. — Я обвел взглядом стол. — Кто уверен, что отличит вранье от ошибки, тому и карты в руки. Одной партии хватит, чтобы проверить.

У стола с установкой кто-то хмыкнул. Аспирант переставил коня на шахматной доске и не обернулся.

— Дим, давай попробуем! — позвала Маша. — Ничего пока не понятно, но жутко интересно!

— Я тоже в деле! — азартно отозвался Дима, которому, кажется, идея сразу зашла. — Нин, Варь, вы с нами?

Нина первой молча пересела к столу. Варя пожала плечами, но блюдо отодвинула, освобождая место, и Лариса, конечно, устроилась рядом с ней.

Я нарезал из тетрадного листа девять бумажек, на двух поставил крестик, сложил все одинаково и объяснил, пока народ рассаживался:

— Пока вы играете, я буду ведущим. Две бумажки с крестом — мафия, семь чистых — мирные. Кто что вытянул, никому не показывайте. Ночью закройте глаза ладонями, я включу музыку погромче. В первую ночь мафия открывает глаза и узнает друг друга. Днем все спорят, кто мафия, и голосуют: по моей команде каждый показывает рукой на человека, которого подозревает. Кто наберет больше голосов, тот выйдет из игры и покажет бумажку.