Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 54

После чего прижал его левую руку к своей груди, чтобы не дать ни отпустить ворот, ни дернуть еще раз, и шагнул в сторону. Кулак прошел мимо моего лица, я почувствовал щекой дуновение ветра. Арсений качнулся вслед за своим замахом, и я освободил ворот, перехватив его левую руку за запястье и локоть.

Он рванулся назад, чтобы выдернуть руку. Этого движения мне и не хватало: я поддался и потянул туда же, куда он сам тянул, только вниз, туда, где ему пришлось бы переступить. Демин на тренировке именно это и показывал, когда правил мне захват.

Переступить Арсений не успел и в итоге тяжело упал на левый бок, глухо ударившись бедром и локтем об асфальт. Пальто его сбилось, собравшись в моментально промокший комок, сам он выругался и попытался подняться, но я уже развернул его на живот и прижал, заведя ему руку за спину. Силу при этом сдержал, как на тренировке с партнером, потому что Демин запретил мне работать в полную, чтобы ненароком кого не покалечить. Или, не дай бог, не убить.

Арсений дернулся, понял, что так просто ему не вырваться, и зашипел:

— Да ты, урод, хоть понимаешь, с кем связался. А ну пусти, недоносок, да я тебя…

— Лежите спокойно, — сказал я. — Сейчас охрана подойдет.

Его товарищ Борис двинулся к нам, но Кан уже был рядом с ним и притормозил.

— Да я… да он же… — начал Борис.

— Успокойся и не лезь, сами разберутся, — сказал Кантемир. — Постой здесь.

К нам уже спускался охранник Валера. Остановившись возле нас, велел мне:

— Отпустите его. Рыпнется, я его сам скручу.

Валера присел возле Арсения, взял его за плечо и повернулся ко мне боком, закрыв его собой. Я отпустил руку и поднялся. Арсений сел, придерживая левый локоть, и вставать пока не пытался.

И тут со стороны крыльца все озарилось вспышкой.

Я повернул голову. Светский фотограф Ольхов стоял на верхней ступеньке и как раз опускал аппарат. Снимал он открыто, точно так же как и всех остальных в этот вечер за столами, и можно было представить, что у него получилось: я стою, Арсений сидит на асфальте у моих ног, охранник в форме рядом на корточках. Начало он вряд ли снял: когда я поднимался на крыльцо, он еще стоял у гардероба. Удовлетворенно кивнув, Ольхов вернулся внутрь.

Арсений что-то злобно пыхтел, но мне было плевать на его чувства: сам полез с кулаками, пусть теперь объясняет зачем. Поднявшись, он оттолкнул руку охранника, который хотел ему помочь. Стоял он криво — видимо, берег ногу.

— Ты видел? — громко спросил он непонятно у кого. — Я, значит, к нему нормально подошел поговорить, по-человечески. А он меня, с-сука, бросил! На землю! При свидетелях!

Валера помедлил. Ссориться с постоянным гостем ему явно не хотелось, но Арсений требовал ответа:

— Ну! Че язык в жопу засунул?

— Я все видел, Арсений, — сказал охранник. — Ты его первый схватил и замахнулся, а парень тебя за это и уложил. Так и скажу, если спросят.

— Да ты че⁈ — визгливо вскрикнул аристократ и весь пошел пятнами от злости.

— Так и скажу, — упрямо повторил охранник и кивнул на дверь. — А теперь, Арсений, забирайте своего дружка, и оба езжайте по домам. На сегодня хватит, норму свою вы явно не знаете. С Лидией завтра поговорите, если захотите.

Надо же, я даже подивился его внезапно проснувшейся принципиальности. А с другой стороны, у него не было выбора, ведь все произошло при свете и большом скоплении народа. Да, не в прямом присутствии, но в зоне видимости. Тут при всем желании ничего не перекрутишь.

Арсений посмотрел на Бориса. Тот все еще стоял в хвате у Кантемира и явно жалел, что вообще вышел покурить.

— Кан, отпусти его, — попросил я. — Пусть валит.

Мой друг моментально разжал руки, будто ему самому было противно пачкаться об этих деятелей. Борис потер локти, подошел к Арсению и остановился на шаг позади. Охранник услужливо повел обоих к двери, придерживая Арсения под локоть, но ясно было, что он тоже хочет поскорее избавиться от неудобных клиентов.

Я поправил ворот. Верхняя пуговица висела на нитке, пришлось оторвать ее и сунуть в карман.

— Ром, ты как? — Слава спустился с крыльца и оглядел меня с ног до головы. — Я думал, он тебе в морду даст.

— Он тоже так думал, — усмехнулся наш князь и махнул рукой в сторону крыльца. — Этот дурачок даже не понял, как ему повезло, что Ромка не стал его бить встречным. Тогда бы он сам точно не поднялся. Ладно, мужики, пошли в тепло, а то холодно.

В большом зале о произошедшем никто не знал, и все было по-прежнему: народ отрывался и веселился под цветными лазерами, диджей Марк что-то объявлял в микрофон, за дальними столами мигала вспышка — Ольхов работал, собирая хронику на чужих праздниках жизни.

На площадке Вера первой увидела мой ворот и ахнула так громко, что на нас обернулись все три стола:

— Ромка! Ты откуда такой⁈

— Да ерунда, я пошел Нину проводить, а когда возвращался, там тот дурачок Арсений курил у входа, — сказал я, садясь на свое место рядом с пакетом. — Походу, он поддал еще больше и набрался смелости продолжить разговор. Побеседовали, можно сказать, по душам. Так что господин аристократ отчалил домой.

— Да он Рому за грудки схватил, а Ромка его… — начал было Славка, но Кантемир решительно оборвал этот словесный поток:

— Слав, сядь. В общаге покажешь, в лицах.

Вокруг засмеялись, и разговор снова рассыпался по столам. Слава подлил мне пива, и я выпил сразу половину, потому что после улицы холодное пошло хорошо.

В кармане брюк, рядом с пуговицей, зажужжала трубка с сообщением от Нины: «Доехала. Все хорошо». Пожелал ей спокойной ночи в ответ.

Тут меня отвлекла администраторша Лидия, пришедшая за оплатой. Отсчитав сто два рубля, я наклонился к ее уху и сказал:

— Благодарю за чудесный вечер, Лидия, а в особенности за то, что нас, бедных студентов, не стали унижать в угоду отпрыскам богатых семеек.

Лидия рассмеялась — кажется, мы ей понравились, — и ответила в ухо, перекрикивая музыку:

— Вы отличные гости, Роман! Приходите еще! — И вручила мне серую дисконтную карту клуба «Ярус» с десятипроцентной скидкой. — Пока серебряная, но вы еще молоды, так что не за горами и золотая, и платиновая, и бриллиантовая! Последняя дает пятьдесят процентов скидки на все меню!

— А вы серебряные всем выдаете? — поинтересовался я.

— Нет, — смеясь, покачала она головой. — Только тем, кто понравился!

Распрощавшись с ней, я нашел взглядом Диму, который обещал в конце вечера заняться вызовом такси и развозом всех по домам, отдав ему на это дело остатки денег. Так что от полутора сотен, которые мать перевела мне из дисковых денег, в бумажнике остался рубль. И я не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления. Потому что тут как посмотреть: расходы это или инвестиции в добрые отношения? Я был уверен, что второе. Не представляю, как собрал бы в кафе или общаге такую разношерстную компанию.

И в этот момент, когда Виталик уже вовсю донимал всех своими попытками переделать старую песню под номер КВН, в зале появились новые гости. Я узнал их, даже не приглядываясь: от входа к дальним столам шел Влад Воронцов, а рядом, на полшага позади, Феликс Корф, с мороза разрумянившийся и в новом костюме. Корф заметил нас почти сразу и двинулся навстречу, а Влад пошел за ним, не ускоряя шага.

— Роман! — раскинул руки Корф еще со ступенек. — Влад, ты только глянь, вся общага здесь. А я-то думал, что в «Ярусе» фейс-контроль. Как это вас пропустили?

Глеб хотел ему ответить, но я положил ему руку на плечо.

— Феликс, ты сегодня перед Владиславом выступаешь? — спросил я сухо. — Тогда ты не тот стол выбрал. Здесь тебя все знают, и все твои тупые шуточки уже слышали. Впрочем, и Владислав, смотрю, не смеется. Не смешно ты шутишь, Феликс. В КВН тебя бы не взяли.

— А меня взяли, — кстати или нет заметил Йося. — Здорова, Феля, как дела?

Корф на него даже не посмотрел, а вот Влад и правда не смеялся. Он стоял чуть позади с тем же скучающим лицом, с каким здоровался у общаги, и смотрел не на Корфа, а на наши столы, будто кого-то искал. И я даже знал кого именно.