Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 52

— Роман Гончаров? — спросил он.

Я поднял голову. Передо мной стоял человек лет тридцати с небольшим, в сером пиджаке, с фотоаппаратом на ремне через плечо — не таким, как у Йоси, а побольше, с длинным объективом и вспышкой сверху, и держал его хозяин как рабочий инструмент.

— Меня зовут Виктор Ольхов, я фотограф, — представился он. — Работаю для городской светской хроники, сегодня снимаю здесь. Марк сказал, что вы будете петь. Можно сделать несколько снимков? Выступление и вас с друзьями за столом.

— А для какого издания? — озадаченно спросил я.

— Для «Городского вечера», — протянул он визитку.

После эфиров меня нередко узнавали, и просьба особого удивления не вызвала. Но узнать, кто снимал и для кого, стоило, так что я убрал визитку в карман.

— Снимайте, — пожал плечами я.

Все-таки ничего плохого в его просьбе не было, ну, снимет, от нас не убудет. К тому же не факт, что редакция вообще пустит такой бессмысленный сюжет в номер. Да и общажным ребятам может быть приятно — не каждый день их фотографируют для журнала.

Сам я о фотографе почти сразу же забыл, вернувшись к гитаре. До выхода оставалось несколько минут, хотелось еще раз пройти песню.

— Готовы? — спросил Марк минут через пять. — Вторая быстрая заканчивается.

— Готов.

На сцене уже стояла стойка с микрофоном. Марк поднялся следом за мной, подключил гитару и повернулся к публике.

— Друзья, у нас сегодня именинник! — объявил он. — Роман Гончаров, вон с той большой компанией на площадке.

Наши отозвались так шумно, что за соседними столами обернулись.

— Друзья уговорили его спеть, — улыбнулся ведущий. — Давайте поддержим молодого человека… Мне тут подсказывают, что это тот самый рекордсмен Испытания! Друзья, встречайте, Роман Гончаров!

Сначала хлопали в основном наши, но зато так, что хватило на весь зал. Правда, на слове «Испытание» интерес к моей персоне резко возрос, послышались одобрительные вопли и визги.

Мне со сцены было отлично видно, как скачут наверху Жанна с Верой, и я даже успел испугаться, как бы они не чебурекнулись оттуда прямо на танцпол.

Часть танцевавших между тем вернулись на места, даже не обернувшись ко мне. Их я тоже понимал — вместо танцев получили самодеятельность.

Зато Слава с Виталиком махали мне как два бабуина и срывали голоса, правда, зачем-то упоминали «Лифт». И только моя Нина просто молча стояла у ограждения и улыбалась. Я улыбнулся ей в ответ.

— Это песня на день рождения, — сказал я в микрофон. — Петь ее самому себе немного странно, но она не про меня. Она про то, как в такой день собираются свои. Так что она для всех вас.

И взял первый аккорд.

Я начал куплет перебором, негромко. Услышал себя из колонок, чуть отодвинулся от микрофона и устроился поудобнее. Марк настроил звук как надо, слова я помнил, а передо мной сидели люди, которым хотелось спеть. Что еще надо для счастья?

На припеве я заиграл боем. Наверху начали хлопать наши парни, а девчонки уже бежали вниз к танцполу. Нина осталась на месте, покачивала головой в такт и смотрела на меня. Ради одной этой улыбки уже стоило выйти.

Не став уходить на второй куплет, я приглушил струны ладонью, оставив только ритм, и сказал в микрофон:

— Припев вы уже слышали, он простой. Кто запомнил, давайте еще раз вместе со мной! — И затянул: — День рожденья — праздник детства, и никуда, никуда, никуда от него не деться! День рожденья…

Вот теперь подхватили.

Первой, конечно, Жанна прямо у сцены, причем она уже запомнила все слова. За ближним к нам чужим столом, где сидели две пары постарше, женщина в светлом платье положила ладонь на стол и начала отбивать ритм, а потом и ее спутник присоединился. Да, в глубине зала люди продолжали свои разговоры и некоторые так и не повернули голов, но тех, кто слушал, становилось больше с каждой строчкой, я видел это со сцены, и оттого хотелось петь громче и чище.

Во втором куплете я снова посмотрел на Нину и дальше пел уже только ей. Она заметила, смутилась, на мгновение опустила глаза, но тут же подняла их и улыбнулась.

Последний припев выводили и наши, и гости за соседним столом. Жанна подпрыгивала у эстрады. Я отступил от микрофона, продолжая играть, и послушал, как они допевают строчку. Получалось! На следующей вступил вместе со всеми и закончил песню.

Захлопали раньше, чем затихли струны. Незнакомая женщина в светлом платье тоже аплодировала, ее спутник поднял в мою сторону бокал. А я стоял с гитарой и улыбался. Всего одна песня, а какое удовольствие!

— Спасибо, ребята! — сказал я в микрофон. — Марк, возвращаю вам сцену.

Диджей уже тянулся к пульту, он подождал, пока я сниму ремень с плеча, и с первыми тактами быстрой записи поднялся на сцену отключить шнур.

— Чья песня? — спросил он, сматывая его. — Я такую не слышал, а у меня тут хочешь не хочешь, а все переслушаешь.

— Приснилась, — ответил я и отдал ему гитару.

— Хорошие тебе сны снятся, Ром, — усмехнулся Марк, убирая гитару в чехол. — Приходи еще. Только предупреди заранее, я на тебя времени побольше заложу.

— Договорились. И просьба, Марк. Через одну поставьте что-нибудь медленное, ладно? А то моя девушка скоро уезжает, а хотелось бы потанцевать с ней еще.

— Через одну поставлю, — согласился он и кивнул на танцпол, куда уже возвращались люди. — Сначала пусть разогреются, а то медленное после паузы у меня никто не танцует.

Я спустился со сцены и у нижней ступеньки попался Славке, который гаркнул мне прямо в ухо:

— Вот теперь день рождения! Офигеть, я думал, тут гостям выступать не разрешают, а тут ты такой! Кстати, видел, как за соседним столом тебе подпевали?

— Видел.

— Это я их раскачала, — заявила Жанна, подбегая следом. — Я же сказала: Ромка, спой! И что? Весь зал пел!

— Наши и вон тот столик, — поправила ее Вера, но сияла так же.

Коля подошел последним и пожал мне руку с таким скорбным лицом, будто кто-то умер.

— Ну вот, послушал тебя, Ром, — сказал он. — Беспонтово поешь. Уши в трубочку. Пойдет для сельской местности… — И расхохотался. — Не, класс, на самом деле! Отлично спел, старик!

— Ром, а давай ее для музыкального домашнего задания возьмем? — предложил Виталик. — Припев сразу подхватили, нам бы такое пригодилось.

— Виталь, она про день рождения, — рассмеялся я.

— Так слова переделаем, — не сдавался Виталик. — Мелодия-то хорошая. Или напишем сценку про день рождения.

— На репетиции обсудим, — пообещал я. — Сегодня давай просто погуляем.

И посмотрел на площадку. Нина уже спустилась, глядя на нас и явно ожидая, когда я закончу принимать поздравления. Я закончил.

— Успел, певец, — улыбнулась она. — До машины еще есть время, можем потанцевать.

— Я старался. Пойдем на танцпол?

— Под это? — переспросила Нина, кивнув на танцпол, где под быструю запись уже прыгали Тамиля с Надей и Полина между ними. — Ром, я теннисистка, а не танцовщица. Я под такое руками машу, как на подаче.

— Марк обещал через одну поставить медленное. А до нее помашем руками вдвоем, нас все равно никто не оценивает.

Она засмеялась и пошла за мной.

Под быструю мы, конечно, не столько танцевали, сколько уворачивались. Жанна с Верой тут же оказались рядом и попытались втянуть Нину в свой круг, Кан с Кристиной вынырнули откуда-то сбоку и чуть на нас не налетели, а Полина, которая за столом говорила, что вообще не умеет танцевать, прыгала так, будто давала мастер-класс. Нина старалась попадать в ритм и смеялась над собой, и мне было все равно, как это выглядит со стороны. Главное, что она была рядом и смеялась.

А потом энергичная песня закончилась, и Марк, как и обещал, поставил медляк. Что-то негромкое, с женским голосом, из записей этого мира, которых я не знал. Прожектор над танцполом сбавил обороты, пары сдвинулись ближе, а Жанна с Верой, переглянувшись, ушли к столам и утащили за собой Полину.

Я положил руки Нине на талию, она — мне на плечи, и мы наконец остались вдвоем. Не одни, конечно: вокруг танцевали, у перил площадки стояли свои, за пультом работал Марк. Но сейчас это не имело значения.