Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 46

Отдельно, кстати, уточнил у Сухановой про дресс-код, и та ответила так:

— Роман, особых требований нет, опрятная повседневная одежда вполне сгодится. Главное, чтобы без спортивных костюмов и грязной обуви, остальное на ваше усмотрение.

Я передал это Вере, а она — всем, кого я пригласил. В понедельник пришел перевод от матери, сто пятьдесят рублей из моих же дисковых денег, и вечером я съездил на Арбат, внес двадцать шесть рублей аванса девушке за стойкой и получил квитанцию с печатью и подписью Сухановой.

Сейчас эта квитанция лежала у меня во внутреннем кармане куртки. Я достал ее, удостоверился, что печать и подпись Сухановой на месте, и убрал обратно. Заказ был сделан, аванс внесен, и оставалось только дождаться остальных.

А остальные подтягивались к клубу с двух сторон. Со стороны метро пришли ребята из нашей команды КВН — все вместе, с Виталиком впереди. Слава, долговязый, в том же растянутом свитере, в котором играл преподавателя, шел последним и на ходу застегивал куртку. Я быстро пересчитал их: Виталик, Слава, Тамиля с Надей, Павел, Миша, Леонид, Андрей. Все восемь.

— Именинник! — Виталик обнял меня и хлопнул по спине. — Мы тебе подарок купили, только он не поместился, пришлось оставить в общаге. Потом покажем.

— Главное, что сами пришли, — улыбнулся я.

Со стороны Арбата подошли Костя Вяземский и Коля Демидов, мои партнеры-конкуренты по московской олимпиадной команде из Бауманки, оба в пальто. Костя пожал мне руку и сразу с любопытством посмотрел на нашу толпу.

Костю и Колю я подвел к Виталику:

— Это ребята из Бауманки, мы вместе к олимпиаде готовимся. А это капитан команды КВН «Лифт», Виталик. Мы с ним на отборе первое место взяли.

— Так это вы «Лифт»? — обрадовался Коля. — У нас в Бауманке про вас уже рассказывают. Говорят, вы преподавателя из жюри в сценку втянули.

— Ага, — довольно подтвердил Виталик. — Скорее, он сам втянулся.

Посмеявшись, Демидов не стушевался и начал со всеми шумно знакомиться, козыряя фамилией.

— Демидов… Демидов… Да, тот самый, да, из Великого Дома…

Но вел он себя при этом открыто, так что ребята его приняли.

Следом к тротуару подъехала машина, и из нее вышла Нина Ланская, а за ней Дима и Маша Юсуповы. Маша с разгону обняла меня, поцеловала в щеку и поздравила, а Дима показал мне большой палец, после чего пожал руку.

Потом подошла Нина. В руках у нее был маленький сверток, который она сразу убрала за спину.

— Это потом вручу, за столом, — сказала она. — Поздравляю, Ром. Восемнадцать, да?

— По паспорту восемнадцать, — согласился я.

Про то, что по совести выходило куда больше, я, конечно, промолчал. Утром, еще до первой пары, родители позвонили мне на трубку: мать не выдержала и всплакнула, отец велел не зазнаваться и сказал, что в восемнадцать он уже работал, а Таська потребовала, чтобы я сам сказал, что мне подарить: рисунок или плетенку. Утром я говорил с ними, а теперь вот стоял под вывеской московского клуба с друзьями и любимой девушкой, и мне было хорошо.

— Ром, я тебе сразу скажу, чтобы потом не было обид. — Нина взяла меня под руку. — У меня завтра в восемь утра тренировка, тренер не простит, если пропущу или опоздаю. Так что уеду раньше всех, ладно? Машина за мной придет.

— Я провожу тебя до машины, — сказал я. — И до девяти ты моя.

— До девяти я твоя, — засмеялась Нина.

Последними пришли Левон, Дамир с Макаром, с которыми мы вместе бегали эстафету, и наши соседи по блоку, Денис с Ильей, а с ними Йося с фотоаппаратом на шее, Полина и Глеб Оболенский, которых они подобрали у метро. Глеб прижимал к боку сумку и сразу попросил не толкать его в толпе: внутри лежал макет нашей читалки, который он обещал показать Маше. Кантемир, увидев Дамира с Макаром, сразу пошел к ним, и они обнялись так, будто не виделись месяц.

В общем, народу перед входом собралось уже столько, что прохожие обходили нас по мостовой. Я начал представлять друг другу тех, кто еще не был знаком. И через минуту Маша с Жанной уже обсуждали, как одеты девушки, которые проходили в клуб мимо нас. По ступенькам как раз продефилировали две длинноногие цацы в длинных пальто и на каблуках — обе смотрели прямо перед собой.

— Вот так и надо ходить, — сказала Жанна. — Как будто ты тут каждый день.

— Как будто у тебя каблуки не скользят, — поправила ее Вера.

— А внутри, говорят, танцпол перед эстрадой, — вставила Кристина. — Я хочу посмотреть, что там за музыка.

Левон подошел ко мне, пожал руку и негромко сказал:

— С днем рождения, старик. Я тебе на всякий случай отчет по продажам принес, по нашему делу. Посмотришь потом?

— Да не горит же, Левон, — сказал я. — Но раз принес, за столом посмотрим.

Йося тем временем примерился к нам через видоискатель, но опустил фотоаппарат и сообщил:

— Не, так не годится, ребята, света мало и пленку жалко тратить. Лучше сниму вас всех внутри.

— Тогда хватит мерзнуть, — объявил я. — Все гости в сборе, пойдем.

И я первым поднялся на крыльцо, потому что бронь была на мое имя.

За стеклянной дверью оказался тамбур: справа окошко гардероба с рядами номерков, впереди широкий проход, из которого доносилась музыка, а слева, у стойки с телефоном, стоял мордатый охранник в темном пиджаке. Смотрел он на нашу группу с кислым выражением лица. Второй, помоложе, топтался за его спиной.

— Добрый вечер. Вы по заказу? — спросил охранник.

— По заказу. Гончаров, три стола на площадке, двадцать шесть человек, — ответил я.

Он заглянул в список на стойке, нашел фамилию и кивнул. Жанна с Верой прошли мимо него первыми, за ними Нина, Маша с Димой, Кристина с Кантемиром. Я пропускал своих вперед и считал их про себя, чтобы никого не потерять. Слава из «Лифта» шел девятым, и вот перед ним охранник выставил руку.

— Молодой человек, подождите. К сожалению, в этом я вас в клуб не пущу.

— В чем — в этом? — не понял Слава.

— В свитере. У нас ресторанный зал, а не студенческая столовая.

— Свитер чистый, — сказал Слава, посмотрев на себя.

— Чистый, — подтвердил охранник и перевел взгляд со Славы на тех, кто стоял за ним, и обратно. — Я вижу, что вас тут полный курс. Сядете за три стола, закажете чай на всех и до закрытия просидите. А у нас люди ужинать приходят, за столы деньги платят.

Говорил он не зло, а устало, как человек, который давно решил, кого пускать, и объяснял это нам из вежливости. Жанна, уже стоявшая в проходе, обернулась и покраснела. Вера опустила глаза. Кристина прижалась к Кантемиру.

Тут дверь за нашими спинами открылась, и в клуб с улицы вошли двое. Первый — высокий и холеный, в дорогом пальто нараспашку. Второй был чуть пониже и попроще, держался позади.

— Арсений, смотри, Валера опять первокурсников фильтрует, — весело сказал второй.

Охранник, которого, выходит, звали Валерой, чуть улыбнулся им, как старым знакомым. Арсений оглядел нас всех, оценил стоимость нашего экстерьера: от Славиного свитера до фотоаппарата на шее у Йоси, — и сказал:

— Ребята, скажу вам честно, по-дружески. Здесь ужин обойдется в целую стипендию. На Арбате, через дом, есть пельменная, дешево и сердито. Там и потанцуете — между столиками.

— И никого не запачкаете, туда такие же ходят, — подхватил второй.

— Борис, не груби, — издал смешок Арсений. — Просто ребята студенты, ты сам таким же был.

У Славы задрожал подбородок, совсем как в сценке с формулой, только теперь не для смеха, он шагнул вперед и возмущенно начал:

— Слушай, ты…

Тронув его за плечо, я встал рядом и сказал:

— Слав, погоди. Не видишь, люди просто невоспитанные.

Злость у меня поднялась не меньше, чем у него — нас унизили на глазах у девчонок, на глазах у Нины. Но скандалить с охранником было бесполезно, так нас точно выставят. Тут лучше поступить иначе.