Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 44

Буровцев стал злой и угрюмый, а я улыбнулся ему от души, не скрывая удовольствия. Ведь я хотел обыграть именно этого человека, не кого-нибудь, а именно его, с его «пролетите, как обычно» и «самодеятельностью». И обыграл вместе с ребятами, которых он мне предлагал бросить. От этого было вдвойне приятно. Пусть немного нечестно и с подсказкой из прошлой жизни, пусть мелко, но я ни капли не стыдился. Он сам напросился.

Лавров пожал руку Виталику, потом Егору, и тот не глядя вяло пожал в ответ. Виталик, наоборот, тряс руку Лаврову так, будто тот лично поставил нам все три плюса.

— Пару слов от жюри, — сказал Лавров и, спустившись со сцены, снова поднес микрофон Кологривову.

— Я, молодой человек, — Кологривов нашел глазами Славу, — за свою жизнь отобрал у студентов шпаргалок больше, чем вы прочитали книг. Но чтобы шпаргалку прятал преподаватель — такое вижу впервые. Конспект-то вернули? На пересдачу без него идти трудно.

Слава сунул зачетку в карман, поднял обе руки и показал залу пустые ладони.

— Все отобрали, Павел Игнатьевич. Подчистую.

Зал засмеялся, и Кологривов вместе с ним. Он передал микрофон Бережному, и тот заговорил так же предметно, как объяснял нам в лаборатории, что делать с грузами:

— А мне понравилось, как вы друг друга подхватывали. Так сыграться — это работа.

Виталик радовался похвале, а Егор Буровцев рядом с ним сердито слушал, как перед полным залом хвалят ту самую «самодеятельность». И я отлично его понимал: он хотел, чтобы сейчас поздравляли его команду. От этого наша победа становилась еще приятнее.

— Спасибо всем командам! — в заключение объявил Лавров. — Увидимся в лиге. Капитаны, условия сезона получите у меня в фойе, далеко не расходитесь. Остальных прошу на выход, не толпитесь в дверях.

Зал зашевелился, захлопали сиденья. Я подхватил гитару, а когда обернулся, Буровцева на сцене уже не было.

Со сцены мы спустились всей командой, и в фойе нас встретили так, будто мы вернулись с войны. Первой на меня налетела Жанна, повисла на шее и заорала прямо в ухо, что она всегда в нас верила, а Вера, подойдя следом, тут же с ней заспорила:

— Да ты же сама перед выходом говорила, что они пролетят!

— Я говорила «если пролетят, я все равно похлопаю»! Это разные вещи! — Жанна отцепилась от меня и схватила за рукав Веру. — А на шпаргалке я чуть не умерла!

— А мне тот, который всех наверх посылал, больше понравился, — не уступала Вера. — Сам же первым в очередь встал!

Тут девчонок перекричал Йося Лапидус. Он поднял фотоаппарат и позвал нас сняться на память:

— Ребята, все идите сюда, встаньте к стене! Гитару вперед, табличку выше! Надя, поверни стрелку вниз, как в финале!

Мы встали у стены. Надя подняла табличку, Слава вытащил из кармана зачетку, которую так и не вернул Виталику. Йося прицелился через видоискатель.

— Слав, улыбнись! Ты же победил.

— Я есть хочу, — пожаловался тот.

Йося опустил камеру и заговорил усталым преподавательским голосом, в точности как Слава на сцене:

— Питаться надо было в течение семестра, молодой человек!

Слава расхохотался, и Йося тут же нажал на спуск.

— Вот теперь хорошо. Одного кадра хватит, пленка денег стоит.

— Лапидус, а ты на репетицию к нам придешь? — спросил Виталик, еще смеясь. — Во вторник, после жеребьевки.

— А что у вас там делать?

— Вот это и делать. Шутить! У тебя хорошо получается.

Йося довольно улыбнулся и пообещал зайти. Я обрадовался: на сцене он бы точно пригодился.

Глеб Оболенский подошел, как только мы закончили сниматься, и крепко пожал мне руку.

— Ром, поздравляю! Здорово вы сыграли. Я на сцену смотрел и жалел, что сам с вами не вышел.

— Приходи на репетицию, — предложил я. — Мы, как видишь, всех зовем.

— Мне пока лаборатории хватает, — засмеялся Глеб и повернулся к Славе с Виталиком.

— А вы здорово поменялись ролями! Особенно когда студент начал преподавателя поправлять. Я все ждал, когда вы его на пересдачу отправите.

— Мы и отправили, — довольно ответил Виталик.

— Да я видел! Только завидую: мне бы так на экзамене, чтобы преподаватель за меня формулу дописал.

Слава засмеялся. Ему явно было приятно, что Глеб оценил их сценку.

— Пересдачу, между прочим, не я придумал, — громко сказал Слава, чтобы слышали все. — Это Тамиля.

Тамиля, стоявшая рядом с Надей, покраснела.

— Да я просто сказала, что выгонять скучно, — пробормотала она.

— Вот из-за этого «скучно» мы и получили плюсы, — заявил Виталик, и Надя обняла Тамилю за плечи.

Нина Ланская подошла, когда Глеб заговорил с ребятами. Она взяла меня за отвороты куртки и поцеловала. Коротко, но так, что я забыл и про гитару, и про фойе.

— Я теперь к Павлу Игнатьевичу на семинар запишусь, — сказала она, когда отпустила меня. — Если он и там так шутит, скучно не будет.

Я обнял ее одной рукой, другой придерживая гитару, и подумал, что вечер уже удался. Что бы дальше ни случилось.

К нам подошел тощий парень из «Верхней полки», который перед выступлением увел Буровцева готовиться. Он протянул Славе руку:

— Федор Шеншин, «Верхняя полка». Поздравляю! Здорово ты преподавателя сыграл. Вы с Кологривовым заранее договорились?

— Спасибо! — Слава пожал ему руку. — Кологривов сам подыграл. Рома перед выходом предложил его в сценку втянуть, но мы же не знали, что он ответит.

— Ром, знакомься, это Федор Шеншин из «Полки». Федор, это Рома Гончаров.

— Я смотрел твое выступление у Лики Стрельцовой, — сказал Федор. — А сегодня ты еще и нас обыграл. Поздравляю.

— Спасибо. У вас тоже хороший номер, — ответил я и пожал ему руку. Мне понравилось, что он подошел поздравить соперников.

— Федор, ты куда делся? А реквизит собирать? — окликнул его Егор Буровцев.

Он подошел к нам и остановился рядом с Федором. Явно злился из-за проигрыша, а поздравление соперников, похоже, раздражало его еще сильнее.

— Я поздравляю ребят, Егор, — спокойно ответил Федор. — Они ведь хорошо сыграли.

— Они хорошо сыграли одно приветствие, — громко сказал Буровцев, обращаясь ко всем нам. — Его можно месяц репетировать, и при удачном раскладе оно выстрелит. Только в лиге три конкурса за вечер, и один из них — разминка. Там тридцать секунд на ответ, при всем зале. Вот и посмотрим, кто чего стоит.

— Ты поздравить пришел или опять поучать? — сердито спросил Виталик. Буровцев повернулся ко мне:

— В студенческой лиге вы обосретесь, Гончаров. Там одного удачного приветствия мало. Я тебе это обещаю.

Жанна возмущенно ахнула. Виталик шагнул к Буровцеву, но я придержал его за локоть и сам ответил:

— Сегодня ты тоже обещал, что мы пролетим, — сказал я. — «Как обычно». А первое место у нас. Хочешь доказать, что твоя команда сильнее, — обыграй нас на сцене. А оскорбления оставь при себе. Больше я их слушать не стану.

Говорил я негромко и не торопясь, потому что торопиться мне было некуда: первое место уже лежало у Лаврова в ведомости. Виталик за моей спиной выдохнул и сказал в своей капитанской манере:

— И чтоб ты знал, Егор, в лиге мы будем играть вместе. Так что искать музыканта тебе придется где-то еще.

Егор ничего не ответил. Федор тронул его за рукав:

— Пошли. Ребята одни стол не разберут, нам еще реквизит выносить.

— Иду, — отрывисто сказал Буровцев, развернулся и не оглядываясь пошел к сцене. Федор задержался на секунду, коротко кивнул Славе, потом мне и бросился догонять.

— Вот гад, — тихо сказал Виталик, глядя им вслед.

— Зато теперь он хочет обыграть нас всех, — сказал я.

Виталик хмыкнул и отошел к дверям зала, где Лавров уже собирал вокруг себя капитанов.

Я проводил Буровцева взглядом. Теперь хотелось выиграть у него и в лиге, чтобы одного удачного вечера ему уже не хватило для оправданий.

— Ром, иди сюда! — позвал Виталик, стоявший у дверей зала. — Тут условия выдают. Давай сразу посмотрим, что к следующей игре готовить.