Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 34

Я притянул ее к себе, мы начали целоваться и зашли довольно далеко, но, когда я начал ее раздевать, Нина отстранилась и в ужасе сообщила:

— Я про ужин забыла! Он же остыл!

И потащила меня на кухню, хотя меньше всего на свете я сейчас хотел есть.

А там, на столе, меня уже ждали сковорода с жареной картошкой и миска салата — оказалось, Нина сама приготовила ужин, что было особенно приятно. Я потянулся за хлебом, и она пододвинула тарелку поближе.

— Ром, ну попроси меня, я же рядом.

Я поймал ее руку и поцеловал пальцы. Нина смутилась.

После ужина, который я съел с рекордной скоростью, мы вернулись на диван и на час с небольшим я забыл обо всем на свете. Мы лежали в обнимку, и уходить мне совершенно не хотелось. Когда все-таки встали и оделись, Нина обняла меня в прихожей и долго не отпускала, а я прижал ее к себе.

— Родители скоро вернутся… — пробормотала она. — Ну, еще минутку можно.

Нет, определенно нужно думать о своей квартире.

В Бауманке мне раньше бывать не доводилось, и от метро к Яузе я шел, стараясь по дурости не заплутать: у воды остро ощущалась сырость, мокрые листья липли к ботинкам. Замерзшие руки я сунул в карманы куртки и подумал, что зря не взял перчатки. Корпус оказался старым, длинным, с высокими окнами. Получив на вахте заказанный Колей Демидовым пропуск, я нашел ребят в читальне на втором этаже. Они сидели за столом, заваленным тетрадями под зелеными лампами.

Костя заметил меня первым и поднялся навстречу. Поздоровались мы, пожав руки как старые знакомые, а Коля Демидов уже сдвигал книги, освобождая мне место.

— Ну как тебе у нас, Ром? — спросил Костя вполголоса, чтобы не нарушать торжественной тишины библиотеки.

— Пока нравится. Разве что я, кроме читальни, ничего и не видел.

— В следующий раз покажем, — пообещал он. — Снимай куртку, садись.

Послушавшись, я устроился между ними, и, пока доставал тетрадь, Костя уже придвинулся поближе.

— Ну, показывай, что нарешал, — сказал он.

— Вот с этой начнем. Я ее уже на Paradox записал.

В задании требовалось найти общие числа в двух отсортированных списках, без повторов. Способ решения я помнил из прошлой жизни: идти по обоим спискам, сдвигая тот, где число меньше. И пока объяснял свою мысль, Коля потянул тетрадь к себе.

— Погоди. А если тебе одинаковое число два раза подряд попадется, тогда что будет?

— Один раз в ответ запишется. Пиши пример, проверим.

Вместе мы прошли всю программу по строкам. Потом Коля вернулся к условию и еще раз провел по нему пальцем.

— Надо же, все верно. А я вообще-то сомневался.

— То-то же, — усмехнулся я, придвигая тетрадь обратно.

Приятно было, чего уж там! Теперь и Вяземский, и Демидов прислушивались ко мне всерьез.

Когда окончательно разобрались, Костя предложил свою задачу: на доске числа от одного до двух тысяч трех; два стираешь, заменяешь их произведением плюс оба числа. Что останется?

Я записал, что получается после первой замены, и задумался. Костя заглядывал мне через плечо, пока наконец терпение его не лопнуло:

— А ты к каждому единицу прибавь!

Тогда произведение новых чисел при заменах не менялось. Ответ — произведение чисел от двух до двух тысяч четырех минус один. Красиво, черт!

— Ну зачем сказал? — возмутился Демидов. — Я тоже решал!

Вяземский виновато улыбнулся, а Коля повернулся ко мне.

— Давайте во вторник еще задачами обменяемся, — предложил он. — Только с примерами. Я тебе, Ром, еще найду такие, где ошибиться очень легко.

— Давай-давай, — подзадорил его я. — Посмотрим, что у тебя еще в загашнике.

Мы рассмеялись, и я сразу понизил голос: потому что за соседним столом подняли головы. Скорее бы вторник. Теперь и мне хотелось подобрать для них что-нибудь поинтереснее.

На семинаре Кологривова я то и дело поглядывал на часы, а когда выбрался к метро, Нина уже ждала у входа, спрятав нос в воротник.

— Давно стоишь? — запыхавшись, подбежал я. Обидно было, что ей пришлось ждать, да еще и на холоде.

— Нет, но уже пожалела, что пораньше вышла.

Я притянул ее к себе и поцеловал. Нина улыбнулась, прижалась еще на секунду, а потом взяла меня под руку.

— Теперь пойдем, пока я совсем не окоченела.

Я накрыл ладонью ее руку в перчатке, и мы легким галопом рванули к Артему, согреваясь дыханием на ходу.

Дверь нам Артем открыл сам и искренне обрадовался:

— Во! Гончаров и Ланская! Привет! Проходите, ребята уже за столом собираются.

У него я был впервые и, пока снимал куртку, с любопытством заглядывал в комнату. В старом доме она оказалась просторной, но вокруг раздвинутого стола все равно было тесно: стулья собрали со всей квартиры. Из кухни пахло жареным; Дима с Семеном, оба в фартуках, выглянули поздороваться.

— Сейчас все принесем, только место нам оставьте, — попросил Дима.

Левон помахал мне от стола. Перед ним лежал пробный набор «Мафии»: карты, памятка и лист ведущего. Я подошел посмотреть, и стоявший рядом незнакомый парень протянул руку.

— Алексей Клещенко, мы в соседних лабораториях работаем, — представил его Левон.

— Первого ноября у меня человек пятнадцать соберется, — объяснил Алексей, пожимая мне руку. — Хочу сам им «Мафию» провести. Левон уверяет, что по вашей памятке справлюсь. Так что сегодня попробую, а вы, крестные отцы-организаторы, поправляйте, если напутаю.

Пока все устраивались, я познакомил старую компанию с Каном, Йосей и ребятами из моей группы — Глебом Оболенским, Лерой и Олей. С девчонками я общался в основном на парах, а вот Глеб с ними очень сблизился. Правда, пока так и не выбрал, кто из них ему больше нравится.

Лера выбрала место под лампой и позвала подругу:

— Оль, садись рядом. Тут врать труднее, сразу видно.

Оля улыбнулась, но от памятки пока не оторвалась.

— Ты там уже что-то против меня нашла? — не унималась Лера.

— Погоди, я про доктора дочитаю.

Когда все расселись и убрали со стола тарелки, Алексей взял карты. Прежде чем раздавать, он объяснил по памятке: мафиози четверо, еще комиссар, доктор и девять мирных. В первую ночь мафия только знакомится. Дальше она каждую ночь будет выбирать жертву, комиссар сможет проверить одного живого игрока, а доктор — защитить любого обывателя, кроме себя. Если спасет, ведущий объявит, что никто не погиб, но спасенного не назовет.

— Подождите, а самому доктору скажут, что он угадал? — спросила Оля.

— Отдельно я ему ничего не скажу… — проговорил Алексей, сверяясь с правилами. — Если утром никто не погиб, он сам догадается: ведь знает, кого лечил.

— Ага, — подтвердил я. — Главное, от радости не проговориться.

Все рассмеялись, и ведущий торжественно раздал карточки. Ну что ж, пробный заезд начался. Я подобрался, приготовившись не столько играть, сколько присматривать за остальными и пытаться уловить несостыковки, которые в новом деле бывают почти всегда.

По жребию мне достался комиссар, и, пожалуй, это даже хорошо. Как раз и обкатаю нового персонажа на самом себе.

Удивительно, но тех первых минут неловкости, которые были в группе поменьше, тут не случилось. Гвалт поднялся сразу как по команде. Еще никто толком не успел осознать свою роль, но каждый уже точно знал, кто тут подозрительно себя ведет, и ребята с поразительной настойчивостью принялись тыкать друг в друга пальцами, заставляя возблагодарить небеса за то, что в современном обществе не принят самосуд.

Только по итогам первого дня меня самого чуть не застрелили, Нину какая-то девчонка отчаянно рвалась повесить, а какого-то паренька в толстых очках вообще пытались затащить в каталажку все кому не лень, хотя по итогу парадоксальным образом выкинули не его, а Диму.

Сам я подозревал поддакивавшего всем Якова, но со мной согласились только двое. Дима показал карту мирного жителя, с обиженным видом поправил фартук и ушел к плите. Ночью убили Машу, а я проверил Олю — она оказалась мирным жителем.