Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 20

Прочитав его визитку, Нина побледнела, но в следующее мгновение лицо ее сделалось сердитым и щеки заалели, отчего она стала еще красивее.

— Он с ума сошел? И что, ты должен был прийти и сказать, что больше меня не любишь?

— Видимо, — пожал я плечами. — Покупатель хотел, чтобы я так с тобой порвал, чтобы у тебя вопросов не возникло.

Сказал и физически почувствовал, как Нина еще больше закипает от злости. Кажется, нервы у нее уже начинали сдавать: ладонь в моей руке стала меленько подрагивать, хотя уж в чем-чем, а в ее спортивной выдержке я не сомневался. Похоже, и ее допекла вся эта нелепая ситуация. А ведь двадцать первый век на дворе!

— Так, меня все это достало, Ром, — сквозь зубы отчеканила Нина. — Мне надоело, что они за моей спиной все решают.

Ничего не говоря, я притянул ее к себе и обнял. Поначалу она была напряженной, но потом Нина расслабилась, прижалась ко мне и издала что-то вроде выдоха на грани стона.

— Хорошо, что ты сразу сказал, — проговорила она. — А то я бы еще гадала, из-за чего ты без настроения, накрутила бы себя.

— Давай лучше твою задачу посмотрим, — предложил я, чтобы ее отвлечь. — Ты тетрадь взяла?

— Взяла. Только у меня через час тренировка. Пойдем в буфет, там сейчас тихо.

До ее тренировки мы успели разобраться с задачей по информатике, а потом я отнес в приемную ректора дополнение к объяснениям. К нему же приложил копию визитки, которую сделала секретарь, а оригинал оставил себе.

У лестницы толпились первокурсники и второкурсники с разных факультетов, высматривая в списках участников рядом с фамилиями номера аудиторий. Из-за большого числа желающих попасть на олимпиаду под внутривузовский отбор отвели несколько помещений на одном этаже.

Наша аудитория к девяти утра почти заполнилась: у окна спорили о прошлогоднем отборе три парня в очках, в среднем ряду девчонки передавали по рукам лист с формулами, а в углу угрюмая девушка с длинной черной косой озабоченно и суетливо листала тетрадь.

Пока мы с Ниной искали свободные места, двое парней со стопкой черновиков протиснулись к переднему столу: им, судя по разговору, хотелось сесть поближе к часам.

— Рома, сюда! — махнул нам Сева, едва мы с Ниной появились в дверях, и подвинул сумку.

Мы пошли к нему, я познакомил его и Ингу с Ниной, которая до сих пор знала обоих только по моим рассказам.

Потом Сева представил нам соседа по столу:

— Знакомьтесь, ребята, это Паша Баженов, физфак, второй курс. Паша, это тот самый Рома Гончаров.

Высокий парень с ручкой за ухом пожал мне руку.

— Привет, — сказал он. — Садитесь, тут как раз два места.

Я устроился рядом с Павлом, а Инга убрала свою папку, чтобы Нина могла положить сумку.

— Вы тоже вместе готовились? — спросила Инга.

— Рома помогал, — ответила Нина. — Только я сначала сама пробовала, потому что с ним иначе нельзя, он теряет терпение и начинает сразу все сам объяснять.

— А ты потом говоришь, что и сама бы догадалась, — напомнил я.

— Потому и прошу не торопить, — улыбнулась Нина. — Лучше самой, так запоминается надежнее.

Тем временем Сева с Павлом начали спорить по какой-то прошлогодней задаче, да так, что мрачная девушка с длинной косой отложила тетрадь и обернулась к ним.

— Ребята, там замену сделать надо, — вмешалась она. — У вас все сократится.

— Какую? — спросил Сева, придвинув ей лист с задачей.

Девушка написала под условием одну строчку и вернула. Сева попробовал подставить, довольно хмыкнул и спросил:

— А тебя как зовут?

— Марина Седова. Второй курс, мехмат.

Мы тоже назвали себя, а Сева успел выпросить у нее еще несколько разборов.

Потом преподаватель объявил нам порядок отбора: математика и физика до перерыва, химия и информатика после, по три часа на каждый блок. На ноябрьский финал университет отправит шестерых, набравших больше всего баллов по четырем предметам. На работах велели ставить выданный номер вместо фамилии. Листы с условиями легли на столы, и в аудитории стало тихо, только зашуршали ручки по бумаге.

Неравенство я решил быстро, а вот над задачей на ряды пришлось попотеть. Институтские приемы помогли разложить ее на отдельные случаи. Когда они сошлись в общий ответ, я довольно откинулся на спинку стула. Получилось! Оставалось проверить выкладки и переписать решение так, чтобы проверяющий тоже в нем разобрался. С физикой я закончил к концу отведенного времени и успел еще раз пройтись по ответам.

А вот после перерыва пошло мое. С химией я справился быстро и легко, после чего, проверив решения, взялся за информатику. Тут пришлось попотеть, но только в сравнении с химией. В остальном сложнее всего было не перепутать операторы разных языков программирования — во многом они были похожи, но имелись и отличия.

В задаче требовалось найти непустой отрезок ряда чисел с наибольшей суммой. Знакомый способ из прежней жизни позволял обойтись одним проходом вместо длинного перебора. Служебные слова Paradox я знал наизусть, благо с улучшенной памятью двух вечеров со справочником Инги мне хватило. Приятно было снова уметь то, чему когда-то учился.

Сдав последний лист, я вышел в коридор с тем смешанным чувством, которое помнил еще по прежней жизни — азартом и удовлетворением. Это когда работа сделана, но ты все еще вовлечен, потому что теперь интересно, как с ней справились другие.

В коридоре свои черновики уже сравнивали Сева с Павлом. Я достал свой, и Павел, прочитав решение по математике, развернул передо мной свой лист.

— А я вот так сделал. Смотри, тут сразу сокращается.

Я пробежался по его выкладкам. Ответ получился тот же, но сам способ был заметно короче. Изящнее, я бы сказал.

— Хорошо ты придумал, — задумчиво протянул я, хлопая себя ушами по щекам. Вот лопух, до такой простой вещи не додумался!

— Нам в сентябре похожую задачу давали, — объяснил он. — Я поэтому ее первой и взял.

Вот в чем преимущество второго курса: пока я восстанавливал институтские приемы, у них это все было свежим. Зато с информатикой у меня вышло быстро, и после шести часов за столом я все же был вполне доволен собой.

Марина Седова, девушка с длинной черной косой, повеселела, с нее слетела вся угрюмость. Она вышла вместе с Ингой. Следом появилась Нина, к которой сразу же повернулся Сева:

— Нин, у тебя ответы по химии в черновиках остались? Хочу со своими сверить.

— Остались. Давай после обеда, ладно? Есть хочу — умираю просто.

— И я, — поддержала ее Инга. — Сев, ты в перерыве сам всех торопил.

Нина наконец застегнула сумку и взяла меня под руку.

— Ты как?

— Все сделал, — ответил я. — А ты?

— И я. Только устала ужасно. Пойдемте уже, пока Сева опять спорить не начал.

Сева, о дотошности которого можно было писать легенды, наконец собрал свои черновики, и мы двинулись к лестнице. Внизу тоже обсуждали задания: вокруг парня, писавшего что-то на подоконнике, собрались человек десять. Павел задержался на минуту, заглядывая через спины, Марина тоже подошла посмотреть, а мы свернули к буфету.

Смотреть на еще одно решение того же самого мне было неинтересно. Скоро будут результаты — вот там и поглядим. А пока что нечего нервы себе трепать, лучше просто поесть…

Результаты отбора на олимпиаду вывесили у деканата в понедельник утром.

Пока я пробирался к стенду, кто-то рядом радостно вскрикнул, а из толпы у двери потребовали читать фамилии вслух. Первые пять мест заняли второкурсники. Во главе списка стоял Павел Баженов, моя фамилия шла шестой. И из нашей компании прошли только мы двое.

Результаты и порадовали, и обескуражили. Да как шестой-то? Я же все верно решил!

И правда, баллов я набрал столько же, сколько и остальные пятеро, но, видимо, их решения показались жюри правильнее. Ну и черт с ним, что шестым, главное, прошел.