Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 13

— Нина просила меня поговорить с вами об игре. «Мафия», кажется? Забавное название. Давайте сначала разберемся с этим. Что именно у вас уже сделано?

С Виолеттой Павловной я все время чувствовал себя человеком, которого терпят, пока не найдется способ выставить. Александр Сергеевич хотя бы спрашивал о моем проекте, а не объяснял, почему мне нечего делать рядом с Ниной. Уже разница. Может, Нина — папина дочка? Вот только обольщаться я не собирался. Нину ее отец тоже выслушал, вот только поддержать не захотел. Для начала он, вероятно, намеревался спокойно обсудить игру, а к вопросу о наших отношениях вернуться позже, когда уже успеет ко мне присмотреться.

— Пока я лишь продумал правила, но их нужно обкатать в разных компаниях. За дело мы хотим взяться вдвоем со знакомым аспирантом, его зовут Левон. В четверг он проведет с другими аспирантами пробную игру. Посмотрим, смогут ли они разобраться без моих объяснений.

— А чем ваш будущий товар отличается от самой идеи игры? Идея, насколько я понял со слов Нины, вам не принадлежит. Она, кстати, в восторге от игры и рассказала мне о ней в подробностях.

На этот раз он спрашивал с интересом. В делах, похоже, ему было проще разговаривать с первокурсником всерьез. Я объяснил, что мы собираемся предложить покупателям:

— Нина права и неправа одновременно. В гостях у Юсуповых я умышленно не стал говорить, что игра придумана мной, уж слишком пренебрежительно отнеслись там к нам с Ниной, как к первокурсникам. Сказал, что в «Мафию» играют там, откуда я приехал.

— Но это не так? — усмехнулся Александр Сергеевич. — Вы же из Светлогорска-на-Азове?

— Оттуда. И там в «Мафию» точно не играют. Что касается товара… Вы правы, правила такие простые, что играть можно вообще без ничего. Но мы все же хотим сделать удобный комплект с красивыми карточками и удобной инструкцией. Более того, у меня есть идеи расширения игры с большим числом ролей. Только вот вопрос, можно ли защитить наш комплект от копирования и что для этого понадобится?

Он задумался, неторопливо сделав глоток из чашки.

— Сначала я должен этот комплект увидеть, — наконец проговорил он. — Слово «патент» пока отложите. Принесете правила, карты, лист ведущего — разберемся, что имеет смысл оформлять. А с товарищем о совместной работе уже договорились?

— Кто будет искать заказы и проводить игры, решили. Расходы и доли обсудим до продаж.

— Хорошо. И запишите, кто что подготовил и что еще обязуется сделать. Потом прочитайте вместе и оба подпишите. Чтобы не вышло так, что каждый понял договоренность по-своему. Требуемые вложения и рынок сбыта прикинули?

— Я попросил Левона узнать цены на печать… — сказал я. — Но заказывать тираж пока не будем. А рынок сбыта… — В мире, где электронная коммерция только в проекте, к вопросу дистрибьюции придется отнестись серьезно. — Начнем с книжных, с магазинов игрушек и студенческих лавок, думаю. Будем договариваться. Но ограничимся для начала только своим вузом и окрестностями.

— Правильно. Сначала попробуйте сами, а потом уже тратьте деньги на опытную партию, — одобрил отец Нины. — Иначе в какой-то момент, возможно, придется решать, кто будет оплачивать печать, хранение и логистику макулатуры, которая вдруг окажется никому не нужна.

Вытащив блокнот, я записал, что к образцу нужно приложить нашу договоренность с Левоном — на словах мы друг друга поняли, но расходы еще не считали. Отец Нины отодвинул чашку, чтобы мне было удобнее писать, и дождался, пока я закончу.

— Спасибо, Александр Сергеевич. Так и сделаем.

— Пожалуйста. А теперь о Нине.

Ну вот. Я закрыл тетрадь и приготовился.

— Она рассказала вам, чем рискует в сборной ради этой олимпиады?

Оп-па… а при чем тут… Я как-то рассчитывал совершенно не на это, потому в первое мгновение растерялся. А потом аккуратно ответил, пытаясь понять, это он так завуалированно готовит мне ловушку или мы реально собираемся говорить про олимпиаду.

— Да. И про пропущенные лабораторные тоже.

— Значит, знаете, — поморщился он. — Что ж, Роман, мне дочь объясняет, что успеет, тренеру — что справится. А домой приходит и засыпает над тетрадью. Не хватало еще, чтобы теперь боялась вас огорчить.

— Почему меня? — опешил я.

— Допустим, вы пройдете отбор, а она нет. Вы уедете на олимпиаду, Нина останется здесь. Как она это воспримет?

— Ну… — задумался я, — за Нину сказать не могу. Но лично я тут никаких поводов для обид не вижу. Собственно, я и сам могу не пройти отбор, и мне кажется, Нина отнесется к этому спокойно. Да и требовать, чтобы она прошла отбор ради меня, тоже странно.

— Это вы сейчас так говорите, но вам семнадцать, Роман. Вы оба молоды, амбициозны. И велика вероятность, что между вами возникнет некоторое… — он секунду помялся, подбирая слово, — напряжение. Постоянные попытки не отстать и соответствовать. У Нины тренировки, учеба, нагрузка. А вот теперь еще и вы.

Мне не понравилось это снисходительное «семнадцать». Но он хотел знать, чего от меня ждать, и заслуживал ответа.

— У меня самого занятий хватает, и я понимаю, что Нина не может все бросить ради наших встреч. Если ей понадобится неделя, чтобы отработать лабораторные, значит, неделю не будем видеться. Удовольствия мне это не доставит, но обижаться я не стану и постараюсь помочь, насколько это в моих силах.

Он кивнул, переложил чертеж на край стола и сказал тише:

— Мне звонил Владислав Воронцов. Просил отговорить Нину от встреч с вами. По его словам, нам лучше уладить это в семье и больше не вмешивать университет. Сегодня вечером он ждет моего ответа.

Значит, поэтому он и притих. Пока я ждал новых неприятностей в университете, Влад добивался того же через Нининых родителей. И сейчас ее отец решал, что ему ответить.

— Что вы решили?

— Сказал, что подумаю. Потому и согласился с вами встретиться. У этой семьи влияние и длинная память, Роман. А Нина живет в этом городе и будет жить. Я хочу попросить вас пока прекратить встречи. Хотя бы до сессии, чтобы она могла спокойно учиться и тренироваться. За это время все уляжется, а потом посмотрите.

В отличие от мамаши, он, похоже, действительно боялся за дочь. И влияние Воронцовых я уже успел оценить, так что отмахнуться от таких опасений не мог. Только с чего он взял, что после моей уступки Нину оставят в покое?

— Можно спросить? — проговорил я и, дождавшись кивка отца Нины, сказал: — Допустим, я отступлю. Нина перестанет со мной разговаривать, потому что об этом попросили вы. Какие выводы из этого сделает Владислав?

Он не ответил, и я договорил сам:

— Поймет, что это работает. Что достаточно позвонить вам, припугнуть, намекнуть на недовольство их Дома, и решение за Нину будет принято. В следующий раз он позвонит с другой просьбой, и отказать вам будет уже труднее, потому что один раз вы согласились. Это не даст вам спокойствия, а за первой уступкой попросят вторую.

И по глазам его я понял, что все это здесь сознают не хуже меня. Ну что ж, это уже хорошо.

— А ее безопасность? — чуть напряженно спросил Александр Сергеевич. — О Нине вы подумали, Роман? Нина рассказала мне про того человека у калитки, который на вас напал.

— Да. Поэтому я уже сообщил ректору об угрозах, а вчера подал письменные объяснения. Если будут новые угрозы от Воронцовых, о них тоже сообщу. Молчать уж точно не стану, поверьте.

— Ректор не будет ходить за вами по улице, — с раздражением бросил он.

— Не будет, — согласился я. — И обещать вам, что Влад ничего не попробует, я не могу. Но сейчас он просит обойтись без университета. Похоже, проверка ему все-таки мешает. Поэтому я и не собираюсь забирать свои объяснения.

— А если опять пришлет кого-нибудь?

— Если снова нападут, буду защищаться и обращусь к городовым. Или в СМИ. Я уже понял, что эта семья нечистоплотна, а потому больше всего боится огласки своих позорных действий.

Александр Сергеевич молчал, глядя в чашку. И тогда я добавил то, ради чего, собственно, и пришел: