Лучший травник СССР 3 (СИ), стр. 40

На выходе из аэропорта мы встретились с представителем посольства, прибывшем на служебной «Волге», и он помог нам заселиться в отель. Кстати, вполне пафосный, пусть и немного подуставший. Как я понимаю — это американское наследие. Был у Кубы период, когда Остров превратили в зону казино и борделей. Не все постройки с тех пор выжили, но как нас заверил товарищ из посольства — этот отель один из лучших в Гаване.

Если так, то всё плохо. Начну с того, что кондиционер в «лучшем отеле Гаваны» не работал, и судя по слою пыли, уже давно. В качестве альтернативы в номере было два вентилятора. Один на ножке, второй настольный.

Но нас это особо не напрягло. Средние температуры в двадцать два — двадцать три градуса вполне перекрывались прохладой вентиляторов, а то, что вода в море двадцать шесть, так мы там ещё не купались.

— Поедем знакомиться с врачом посольства? — предложил за завтраком Дроздов.

— Далеко до них?

— Не очень, если прямо по нашей улице к центру города, то полкилометра, не больше.

— «Наши люди в булочную на такси не ездят», — процитировав, усмехнулся я в ответ, — Давайте ножками прогуляемся? И к культуре хочется начать приобщаться.

— Какая культура на улицах, — поморщился майор.

— Ровно такая же, как в Москве. Признаюсь, я Москву тоже не понимал, пока по её обычным улицам не побродил.

— Ну, вы и сравнили…

— Вы, москвич, оттого вам так и кажется, а вот я бы попробовал сравнить. Если бы не язык, думаю, и разница была бы не велика. И нет, я не про интеллект или духовные ценности, а именно про понимание народа. Согласитесь, москвичи у нас как бы в своём мире живут. Причём, это не страна отделяет их от себя, а они от страны. Этакие, арии. Типа, избранные.

— С чего вы вдруг так решили? — воспылал Дроздов, не готовый принять мои слова на веру.

Ещё бы, раз москвич.

— Хотите палку сервелата покажу? — спросил я у него, — Я вчера просто зашёл в ближайший московский «Гастроном» и её свободно купил. И не одну.

— И что⁈ — вызверился он в ответ.

— Даже когда в Свердловске сервелат «выкидывают», там очередь, почти в полкилометра, и больше одной палки в руки не отпускают. Вот только случается такое редко. А уж у нас, сельских жителей, и вовсе никогда. Думаю, если у жителей Красноуфимска или Ачита спросить, что такое сервелат, то большинство из них лишь пальцем у виска покрутит.

— Чтож вы всё на колбасу-то меряете, — тут же нашёлся вполне себе продвинутый демагог, — Не одной колбасой живёт народ.

— Расскажите это бабушке — колхознице, которая выживает на пенсию в двадцать рублей в полузаброшенной деревне. Из социальных благ там только районная больница в тридцати километрах, до которой ей ещё нужно как-то добраться.

— Александр, я не понимаю, что вы хотите?

— Просто пытаюсь донести — зажрались вы там, — неопределённо махнул я рукой, со всем вниманием рассматривая кубинские кварталы.

Так-то, мы по пути немножко поругались с куратором, но надеюсь, к пользе.

Майор не относится к тем людям, лицо которых не изборождено печатью интеллекта.

Говоря проще — он вполне разумен. Пропаганда — да. Она мозги серьёзно промывает, но не тем, кто сохранил способность думать сам.

Собственно, уже метров через двести мы с ним дискуссию предпочли завершить.

И пусть сейчас утро, можно сказать, раннее, но два «руссо туристо», пусть и в сопровождении дамы, привлекли часть местного персонала.

Позёвывая, а то и вовсе, держа в руках чашку утреннего кофе или чая, они весьма наглядно давали понять, что на них стоит обратить внимание.

Первое, что могу сказать: — грудь у женщин Кубы — это их национальное достояние!

А второе — дуры они тут все! Если сейчас они жену разозлят, а до этого не так далеко, то она, на одних только эмоциях, их выдающиеся шары сдует до размеров ранетки. Замучаются их искать!

Э-э-э… но моих запасов испанского точно не хватит, чтобы всех убедить. Не поймут-с.

Врач посольства, если что, Филарет Илларионович Елизаров, оказался этаким крепеньким толстячком, ростом заметно меньше метра семидесяти.

— Ну-с, давайте знакомиться, — закатился он в комнату для переговоров этаким невесёлым колобком, — Хочу сразу сказать, ваш вызов от моего имени, это не моя инициатива, а необходимость. Мне просто «порекомендовали» вас вызвать от своего имени. Сунули бумаги под нос, и я их подписал. На самом деле я нисколько не верю, что какой-то знахарь смог сделать то, с чем не справилась" кремлёвка". Такого просто не может быть, потому что быть не может, — привёл он неоспоримый довод.

— Конечно же нет, — не стал я спорить, но форму ответа выбрал дипломатически неопределённую, — А можно ваше запястье полминуты подержать?

— С какой целью? — отшатнулся врач.

— Всего лишь экспресс-диагностика. Далеко не полная, но вполне понятная.

— Ну, ну, посмотрим… — ухмыльнулся он, подавая мне руку.

— М-м-м… — спустя минуту, а не полминуты, как обещал, отпустил я пациента, — Нам есть где поговорить без свидетелей?

— Зачем?

— Полипы в носу и камни в почках я удалять вам не стану. Они вполне операбельны, а про всё другое можем поговорить. Но не при всех, что в ваших интересах.

Врач дёрнулся, как от пощёчины, зато Дроздов посмотрел на меня не только с улыбкой, но и с каким-то новым интересом.

Но нет, я не стану рассказывать майору, что у врача посольства простатит и триппер. Причём, свежий. Равно, как и про то, что он хреновый врач, раз сам себя так запустил.

Когда мы вернулись, с Филаретом у нас был мир, дружба и жвачка. В том плане, что у него возникли идеи на мой счёт, и с его слов, вроде бы к обоюдной пользе.

Но встретиться мы договорились вечером. В кафе, что рядом с отелем.

— Я предлагаю вам поработать, Александр Сергеевич, — Филарет Илларионович устроился в кресле напротив, теперь уже не как скептик, а как делец, почуявший выгоду. — На Кубе, знаете ли, есть определённый круг лиц, которые не всегда могут позволить себе лечиться в обычных клиниках. Не по деньгам — а по положению. Да и уровень у них в больницах, честно скажем, не очень.

— И что это за круг? — я откинулся на спинку стула.

— Ну, как вам сказать… — он понизил голос. — Это далеко не последние люди в местной администрации. Но и далеко не те, кого возят самолётами на лечение в Москву. Среднее звено, если угодно.

— И что у них со здоровьем?

— У каждого своё, — врач развёл руками. — У одного, к примеру, язва желудка — сезонная, с обострениями весной и осенью. У другого — радикулит, да такой, что по утрам разогнуться не может. Третий страдает от мигреней, четвёртый — от лишнего веса и давления. Всё не смертельно, но портит им жизнь. А заодно — и нам.

— Нам?

— Посольству, — он поправил очки. — Вы же понимаете: если у начальника порта болит спина, он не пойдёт подписывать накладные. А если вовремя не подпишет — наш груз будет стоять в трюме лишние сутки. Это убытки, Александр Сергеевич. И не только в деньгах. У судна весь график расписан.

Я переглянулся с Таней. Она едва заметно пожала плечами, мол, тебе решать.

— И что вы предлагаете? — спросил я.

— Частные консультации. Не в клинике — на нейтральной территории. Можно у них дома, можно у меня в кабинете, но после приёма. Вы посмотрите каждого, скажете, чем помочь. Если нужно — дадите свои снадобья. Разумеется, не бесплатно.

— Сколько?

— Шестьсот песо за осмотр, — он замялся. — Плюс, если лечение потребуется, ещё столько же, или больше. Смотря по сложности.

Я прикинул в уме. Шестьсот песо — это, по местным меркам, неплохие деньги. Но и не сумасшедшие. Почти пятьсот сорок рублей, в переводе на наши деньги. Если таких пациентов будет пятеро-шестеро, наберётся сумма, на которую можно купить вполне солидные подарки жене и матушке.