Малкольм Янг. Человек, подаривший миру AC/DC, стр. 48

Малкольм уже сталкивался с подобным — во время бесконечных и тягомотных сессий звукозаписи For Those About to Rock. В интервью Le Monde в 2000 году гитарист признал, что «работа с Риком была ошибкой». Никто не удивился, когда поползли слухи о том, что Малкольм и Рубин поссорились. Конечно, больше они не работали вместе, хотя в конце записи Янг подарил продюсеру гитару. «Ну, он все-таки преданный фанат», — признал музыкант.

Несмотря на все сложности, коммерческие прогнозы Ballbreaker были очень оптимистичными, а возвращение Фила Радда явно пошло на пользу. Первоначальный тираж пластинки составил 2,5 миллиона копий, не считая Австралии (где он дебютировал под номером 1, а в день релиза 26 сентября 1995 года было продано 35 000 копий). Альбом достиг 4-го места в хит-парадах США, 6-го места в Великобритании и вершин самых разных европейских чартов. В Entertainment Weekly одобрили характерные несовершенства группы, заявив, что их «подростковые фантазии и гнусавые риффы — простые радости жизни, прошедшие испытание временем». Американский журнал Rolling Stone не был так в этом уверен, отметив, что «AC/DC по-прежнему смотрят на мир глазами похотливого 15-летнего подростка». Опять же, сильно ощущалось отсутствие Бона Скотта — по крайней мере, его фантазии, будь он жив, можно было бы увидеть глазами похотливого 49-летнего мужчины.

Малкольм обычно не делился своими политическими взглядами, но в треке «Burnin' Alive» повод для протестов нашелся. На эту композицию его вдохновила ужасная трагедия в городе Уэйко, где в 1993 году в результате облавы ФБР заживо сгорели 76 членов секты «Ветвь Давидова». Однако, беседуя о песне, Янг обычно направлял разговор в другое русло: говорил про политкорректность, особенно про движение по борьбе с курением, заполонившее Запад.

«Я бы не возмущался, если бы на улицах не приставали со своей политкорректностью, но сегодня прилетит и за сигареты, и за все остальное… а в AC/DC много курят… Мне, как и многим, не нравится, когда меня учат, как жить и что делать».

Неужели нельзя иметь вредную привычку и не чувствовать себя при этом прокаженным?

Мировое турне Ballbreaker оказалось настолько масштабным, что его разделили на семь отдельных этапов. На 155 концертов группе понадобился почти целый год — в середине 1990-х Малкольм редко появлялся у себя в «Онкапаринге». Кассовые сборы стали больше, поскольку выросли затраты на выступления — их последнее шоу начиналось с того, что большой разрушительный шар врезался в сцену, образовывая дыру, из которой вылезали музыканты и играли «Back in Black». AC/DC также появились в одном из эпизодов шоу на MTV про двух лоботрясов — Бивиса и Баттхеда. Первые 25 концертов первого этапа тура по США приносили от 300 000 до 500 000 долларов за вечер, при этом количество зрителей составляло от 10 000 до 20 000 человек. За март 1996 года, во время второго этапа в США, удалось заработать около 4 миллионов долларов. Почти каждое шоу заканчивалось волшебным рок-н-ролльным трио эпохи Бона Скотта: «Whole Lotta Rosie», «T.N.T.» и «Let There Be Rock».

Но, как и в каждом туре AC/DC, начиная с Back in Black, не обошлось без увольнений, на этот раз группа попрощалась с менеджером — Стюартом Янгом. Малкольм решил, что теперь о них будет заботиться Элвин Хандверкер.

Группа зарабатывала баснословные суммы, а Малкольм, возможно, стал представителем зажиточной рок-элиты, но он никогда не забывал свои корни и бедность, как признался несколько лет спустя в беседе с канадским журналом BW&BK.

«Не стоит забывать [откуда ты родом]. Меня поражают молодые группы, приехавшие из крутых районов, особенно рэперы. Сначала наблюдаешь, как они сорят деньгами, скупая все подряд, а через полгода у них — ни хитов, ни денег. Шотландцы же бережливы. Мы не скупердяи, но цену деньгам знаем».

Малкольма спросили, чувствует ли он по-прежнему ту искру на сцене, что и в самом начале пути.

«Если все удачно складывается, то все как в первый раз: тот же кайф, то же волнение. Когда мы только начинали, то давали по 15–16 концертов в неделю. Вечно взмыленные, потные. Теперь сцены стали больше, отели — лучше, мы летаем по всему миру, но до сих пор помним, как играли для 20 подростков так, будто их было 20 000. Мы всегда выкладываемся по максимуму, независимо от того, как себя чувствуем, это помогает двигаться вперед».

Планировал ли Малкольм уходить на покой? К концу тура Ballbreaker ему было почти 44 года, мужчина средних лет, по-прежнему игравший молодежную музыку. Он лишь смеялся над этим предложением; в конце концов, а как же The Rolling Stones? Сколько им лет? Если уж они продолжали гастролировать — а их последний тур Voodoo Lounge Tour собрал ошеломляющие 320 миллионов долларов, — чем Малкольм и AC/DC хуже? «Они нас старше лет на десять-пятнадцать, — усмехался Малкольм. — Значит, у нас впереди еще долгий путь… Не думаю, что в музыкальной индустрии вообще существует пенсия. Я не знаю ни одного пенсионера. А если таковые и есть, значит, они никому были не нужны. У большинства музыкантов исход — как на «Титанике»: они тонут вместе с кораблем».

Глобальная цель Малкольма оставалась прежней: он все еще пытался добиться необработанного исходного звучания, которое блестяще уловили его музыкальные кумиры, первые рокеры.

«Нам бы хотелось добиться чего-то похожего на то, что делали парни в 50-е. Не по звуку, а по качеству рок-н-ролла. Знаете, тогда у них был и свинг, и все остальное, что и сегодня поднимает настроение молодежи. AC/DC играют в основном то, что делали Чак Берри, Литтл Ричард, Джерри Ли Льюис, — пытаются создать настрой. Мы стараемся держать марку».

Но конец пути Малкольма Янга уже маячил на горизонте.

23. «Когда объявили наш выход, мы как с цепи сорвались… Камня на камне не оставили»

Малкольм, как и остальные участники группы, не особо жаловал красные дорожки — никогда туда не ходил раньше и впредь не планировал. Янг считал рок-н-ролл работой и стремился выполнять ее добросовестно. Ему было некогда щеголять перед зеваками в свете фотовспышек. Его красный ковер лежал у них в студии в курилке, они об него бычки тушили.

Но однажды он сделал исключение.

Многие годы ходили слухи, что группу собираются ввести в Зал славы рок-н-ролла. Это единственная организация, которую Малкольм уважал, — в конце концов, список их первой десятки состоял сплошь из его любимых артистов: Чака Берри, Джерри Ли Льюиса, Литтла Ричарда, Фэтса Домино, Бадди Холли и Элвиса. Они все стали почетными членами Зала в 1986 году, в первый год вручения наград.

В 2002 году, после того как группа завершила еще одно успешное мировое турне, продвигая новый альбом Stiff Upper Lip (тур принес почти 30 миллионов долларов), им сказали, что группу номинировали на последнем заседании, но в итоге так и не выбрали. (Вместо них в Зал cлавы ввели Ramones, Tom Petty and the Heartbreakers и Talking Heads.) Ангуса спросили, расстроился ли он; в конце концов, теперь они были пятой по популярности группой современности после The Beatles, Pink Floyd, Led Zeppelin и Eagles и всех их уже приветствовали в этом элитном клубе. Естественно, парни тоже были этого достойны.

«Я не из тех, кого волнуют награды, — рассказал Ангус Wall of Sound, — потому что порой они обесцениваются… AC/DC не нужно ничье одобрение».

Однако в конце концов в марте 2003 года группу ввели в Зал славы рок-н-ролла вместе с The Clash, Elvis Costello & the Attractions, The Police и The Righteous Brothers. Официальное заявление, приуроченное к церемонии, стало отличной рекламой, несмотря на то что в некоторых моментах корректор ошибся (прежде всего Малкольм собрал группу в 1973 году).

Под заголовком «Постоянство, имя тебе — AC/DC» совершенно ясно говорилось, что, возможно, группа не отличалась разнообразием, но ремесло свое они знали. «С 1975 года [так написано в оригинале], — говорилось в пресс-релизе, — австралийская группа выпускает альбом за альбомом, изобилующие выжигающим металлическим хард-роком, который почти всегда строился на головокружительных гитарных риффах, ярких барабанах и вокале банши».