Малкольм Янг. Человек, подаривший миру AC/DC, стр. 46
«Он сыграл неоценимую роль, — согласился Ангус, — невероятный человек. Его сложно было выбить из колеи».
Возможно, все эти потери сподвигли Малкольма на некоторые размышления, потому что примерно в это же время они с Ангусом встретились с корреспондентом британского журнала Q и вспомнили, что происходило с группой за последние семнадцать лет: взлеты, падения и все, что творилось между ними. Как заметил журналист, «Малкольм невероятно худой; Ангус тоже стройный», так что сытая жизнь явно обошла стороной талию старшего Янга.
Малкольм объяснил, что первое, что усвоили парни, — нужно сосредоточиться на том, в чем они хороши, следуя одному из первых советов Джорджа («Это ваша фишка. Не распыляйтесь»). Янг заметил, что The Stones и The Beatles пробовали себя в разных стилях и звучаниях, но в итоге вернулись к тому, что у них получалось лучше всего, — к рок-н-роллу. Все просто: зачем вообще метаться?
«На примере этих групп мы поняли, что лучше всего оставаться там, где вы есть; все равно туда вернешься, так зачем вообще уходить? Почему бы просто не работать лучше и усерднее над тем, что у тебя есть?» (Не так давно Ангус пошутил в беседе с очередным репортером, что все, что делала группа, это «каждый год выпускала один и тот же альбом, просто с разной обложкой».)
Беседа плавно перетекла к глобальным вопросам: с тех пор, как рухнула Берлинская стена, продажи в музыкальных магазинах Западного Берлина выросли почти на 300 процентов, а лучше всего продавалось творчество AC/DC и саундтрек «Грязных танцев».
Затем они вспоминали Бона Скотта. По словам Малкольма, «Бон оказал огромное влияние на группу. Его появление всех нас сплотило». Необычайно лестное высказывание от не слишком щедрого на комплименты Янга.
Ангус тоже приобщился к тихой размеренной жизни: они с женой Эллен обосновались на ее родине, в причудливой голландской деревушке Алтен, где проживало всего 12 000 человек, став обладателями единственного на всю округу трехэтажного особняка. Городок был совсем не рокерский, ниже по улице располагалась местная кузница, которой управляла семья Эллен.
В разговоре не обошли стороной и недавние проблемы Малкольма с алкоголем. «Я чувствовал, что все летит под откос, — признался он. — Я стал ко всему равнодушен: к группе, к жизни. Имела значение лишь выпивка, которая тащила меня на дно. Нужно было положить этому конец». Не забыл он и о сложностях работы с Маттом Ланге над For Those About to Rock. Позиция Малкольма за эти годы не изменилась. «Мы убили кучу времени на возню со звуком».
В конце беседы Янг отметил основу группы: уникальный братский союз с Ангусом. Он был честен. «У нас постоянно возникают споры, но в музыкальном плане мы мыслим примерно одинаково. Думаю, до группы мы ругались гораздо чаще, потому что тогда нечего было беречь».
Не то чтобы группа замедляла темп, скорее наоборот. Альбом The Razors Edge, продюсером которого выступил канадец Брюс Фейрбейрн («настоящий джентльмен», по словам Малкольма), ознаменовал победоносное возвращение; группа также представила нового барабанщика Криса Слейда, напоминавшего своей бритой головой дядю Фестера из «Семейки Аддамс». Малкольм и Ангус написали все тексты, пластинка была полностью их творением.
«Мы хотели услышать каждый инструмент на этой пластинке и окунуть вас в это звучание, — рассказывал Малкольм о The Razors Edge. — Чего мы не хотели, так это одного из типичных американских миксов с наложением восьми гитар, но Брюс придал группе современное звучание, не размыв и не смягчив его при этом». В одних только Штатах было продано пять миллионов копий, альбом продержался в хит-парадах около восемнадцати месяцев, добравшись в итоге до второй строчки.
О мировой репутации AC/DC говорило то, что их музыку теперь обсуждали в самом популярном издании Entertainment Weekly, которому понравился The Razors Edge. «Хард-рок и хеви-метал — это музыка молодежи, — подметил журналист Грег Сандоу. — Но зачастую именно старые группы оказываются наиболее стабильными». В своем нелестном обзоре в две звезды для американского журнала Rolling Stone Джон Мендельсон упомянул Slade, Black Sabbath и «хор гитлеровской молодежи» «Moneytalks», прежде чем прийти к убийственному выводу: «С The Razors Edge AC/DC установили рекорд самой продолжительной карьеры без единой новой идеи».
Хотя Малкольма подобная ремарка позабавила (чертовы журналисты!), он все же признал, что группа знала пределы своих возможностей, а соответственно, и сильные стороны, на чем, естественно, и выезжали. «Мы концентрируемся на одних и тех же звуках, — рассказывал он репортеру из Mojo. — Каждый вечер одинаково настраиваем усилители и, как сказал Ангус, каждый год выпускаем один и тот же альбом, просто с другой обложкой. Никто не собирается из кожи вон лезть. Ведь, по сути, мы — группа из двух гитар с тремя или четырьмя аккордами, хотя при необходимости можем накинуть еще один».
«Thunderstruck» с невероятно впечатляющими тэппингом Ангуса стала изюминкой The Razors Edge и их новым вступительным номером. «Это одна из тех песен, которые великолепно звучат со сцены», — признался Малкольм. Они играли ее практически на всех шоу — а их было 161 — в 1990 и 1991 годах, сделав неотъемлемой частью будущих концертов. Однажды журналист попросил Ангуса проанализировать сложное начало «Thunderstruck». Янг задумался, а затем сказал: «Эти вопросы начинают утомлять». Как и брат, он предпочитал играть, а не обсуждать технику.
В 1990-е группа могла себя прокормить благодаря гастролям, а их все более масштабные выступления (полноценные шоу с адским колоколом, пушками, пиротехникой и платформой для Ангуса и Брайана Джонсона) иногда влекли за собой серьезные и даже смертельные последствия.
18 января 1991 года группа должна была дать концерт на арене Salt Palace Acord в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, распродав почти все 14 000 билетов. AC/DC уже четыре раза выступала в этом зале, начиная с июля 1978 года, когда они играли на разогреве у Aerosmith. На танцпол в этот раз было продано около 5000 билетов, все остальные места были сидячие.
Едва Ангус приступил к исполнению «Thunderstruck», перед сценой началась давка. По воспоминаниям одной из фанаток, 19-летней Брэнди Бёртон: «В толпе у сцены начали сильно толкаться. — После чего около 30 человек повалились на Бёртон и ее подругу, девятнадцатилетнюю Лиз Глаузи. — Мы кричали о помощи, но нас не могли достать».
Давки в мошпите — обычное явление на больших рок-концертах, но на этот раз все было иначе, куда серьезнее — сотрудники службы безопасности видели руки, торчащие снизу образовавшейся кучи, но, несмотря на все усилия, не могли вытащить упавших. Перед сценой валялись кучи распростертых людей.
На аудиозаписях шоу, появившихся позже в интернете, ясно слышно, как Брайан Джонсон, поняв в чем дело, сделал все возможное, чтобы прервать группу и помочь людям. Но на все ушло около получаса.
«Так, подождите-ка, — рявкнул Джонсон, — у нас небольшая загвоздка у сцены… Ну-ка сделали все шаг назад… Тут возникла проблема, а мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал».
Осознав масштаб проблемы, группа столкнулась с серьезной дилеммой: продолжать выступать или остановить концерт? Они решили прерваться на пятнадцать минут и поговорить с менеджерами, на что те посоветовали им продолжать шоу, опасаясь крупных беспорядков.
Кёртис Чайлд пришел на свой первый большой рок-концерт и тоже оказался в той давке. Когда его вытащили, то сразу же надели кислородную маску. Но он скончался, как и четырнадцатилетний Джимми Бойд-младший. Брэнди Бёртон выжила, а ее подруга Лиз Глаузи умерла в больнице через три дня.
После концерта группа опубликовала официальное заявление. Они были убиты горем и опустошены. В одном из последних интервью Ангус говорил: «Рок-музыка — это весело. Не стоит разыгрывать драму». Однако произошла самая настоящая трагедия, и они практически ничем не могли помочь. «Ничто из сказанного или сделанного не уменьшит чувство потери или горя», — говорилось в их заявлении. Группу возмутили новостные сообщения, в которых говорилось, что они не прервали концерт, узнав о давке перед сценой. Малкольму было невыносимо вспоминать события того вечера.