Малкольм Янг. Человек, подаривший миру AC/DC, стр. 36
Эта неисправность породила скандальные сплетни: а не стали ли AC/DC жертвами саботажа? Не замешаны ли здесь сотрудники завистливых хедлайнеров? Правду никто так и не узнал. Но даже несмотря на заминку, по словам Жан-Жака Бернела из The Stranglers, «они играли потрясающе» и «зал был под завязку».
После выступления Бон Скотт общался с их бывшей роуди Таной Дуглас, которая в тот день работала на «Уэмбли», и признался, что чувствует себя намного старше своих 33 лет.
В декабре перед аншлаговым концертом в Pavilion за музыкантами повсюду следовала французская съемочная группа, снимая концертный фильм «Let There Be Rock», который выйдет на экраны в 1980 году. Режиссеры Эрик Дионисиус и Эрик Мистлер представили неожиданно откровенный портрет Малкольма и Ангуса — «пресловутых братьев Янг».
— Какой Малкольм брат?
— Хороший, порядочный. Любит выпить. И я всегда могу посмотреть ему в глаза.
Этих двоих сняли за кулисами с сигаретами и гитарами в руках. Парочка, окутанная дымом, настраивалась на игру, не обращая внимания ни на что вокруг — ни на съемочную группу, ни на нетерпеливую публику. Шоу начиналось. Пора браться за работу.
Несмотря на привычное превосходство, которое Янг демонстрировал по отношению к своему младшему брату (а тот в любом возрасте оставался ребенком), Малкольм начал отдавать ему должное. «Иногда, — рассказывал он репортеру, — из-за громкости на сцене не было слышно, какое соло исполняет Ангус… Он потрясающий артист. Однажды, увидев его во всей красе, зрители скажут: “Черт, да он один из лучших”. И будут правы».
В одном из эпизодов «Let There Be Rock», оказавшемся трагически пророческим, оператор следовал за Боном по улице Парижа.
«Я поразительный алкаш, — засмеялся Бон, когда его спросили, почему остальные музыканты называли его “поразительный”. — Поразительно много пью».
Считал ли он себя звездой?
— Нет, — усмехнулся Бон. — Но иногда в глазах бывают звездочки.
У Малкольма в фильме был собственный «сольный» эпизод, отражавший его страсть к футболу. Одетый в форму, по всей видимости, клуба «Абердин», он гонял мяч по пустому полю, отпраздновал «гол» глотком пива, а затем упал в объятия подруги О'Линды, наблюдавшей за его игрой. Она работала в Alberts и была приятельницей Фифы Риккабоно, давней сотрудницы Alberts (ставшей в конечном итоге ее генеральным директором) и близкой подруги группы. О'Линда стала первой девушкой Малкольма за долгие годы. Отношения оказались настолько серьезными, что пара поженилась незадолго до Рождества 1979 года и прожила в браке до самой смерти Янга. У Ангуса тоже завязались отношения с высокой блондинкой-голландкой по имени Эллен, которая покровительственно возвышалась над ним всякий раз, когда их видели вместе. Они поженились в феврале 1980 года. «Пресловутые братья Янг» остепенились.
В отличие от Бона Скотта. Он не раз злоупотреблял прямо во время концертов в последнем туре по США (выпить после выступления никто не запрещал, но не во время шоу) и общался с яркими личностями, такими как Пит Уэй, участник британской группы UFO, а по совместительству и собутыльник Скотта. Группы вместе гастролировали по Штатам. «Бон был великолепен, — вспоминал Уэй. — Именно его можно было встретить первым по утрам в компании буфетчицы или еще кого, и он такой: “Вчера вечером я хорошенько размялся”. Выходя из лифта, хлопал в ладоши и говорил: “Так, мне большой Jack Daniels”».
С тех пор как группа начала работать в США, Малкольму не раз намекали, что Бон не подходит для группы: он слишком дикий, развязный, слишком много кричит. Кто-то даже предложил Янгу заменить его Дэвидом Ковердейлом из метал-группы Whitesnake (которого сам Малкольм назвал «поп-певцом»). Скотт рассказал, что задумался о записи сольного альбома, в идеале с кем-нибудь из южных рокеров, с которыми подружился в США. Бон не планировал уходить из группы, а хотел лишь немного расправить музыкальные крылья. Но Малкольм отвергал любые предложения об увольнении Скотта. Этого бы ни за что не случилось — они очень сдружились с тех пор, как вокалист присоединился к группе. Бон остался.
Остаток 1979 года прошел в дороге: тур по США, а следом концерты в Великобритании и Европе. Незадолго до возвращения в Австралию на Рождество Скотт, казалось, пребывал в более приподнятом настроении, чем на «Уэмбли» несколькими месяцами ранее. «Мне 33, — сказал он репортеру, — [но] в рок-н-ролле стариков не бывает». По возвращении в Сидней он встретился с семьей и друзьями и даже выскочил на сцену пригородного сиднейского клуба The Family Inn, чтобы поджемовать под песню Чака Берри «Back in the USA» с группой Swanee, вокалист которой Джон Свон также был шотландским эмигрантом и любителем выпивки.
Затем в январе AC/DC отправились в недельный тур по Франции, отыграв концерты в Пуатье, Бордо, Тулузе, Руане, Нанте, Бресте и Ле-Мане, после чего дали несколько концертов в Великобритании. Теперь в сет-листе группы числилось сразу несколько композиций с альбома Highway to Hell: они играли «Shot Down in Flames», «Highway to Hell» и «Girls Got Rhythm» наряду с обычными песнями. 7 февраля группа снова появилась в передаче «Вершина популярности» с песней «Touch Too Much», а два дня спустя — в эфире испанского телевидения.
В переведенной подводке ведущая Сильвия Тортоса говорит: «Сегодня в телепередаче Applauso мы увидим новичков в Испании — группу AC/DC. Они австралийцы и считаются одной из лучших рок-групп последнего поколения… Сегодня, впервые в Испании, — AC/DC!»
Но Бон выглядел не лучшим образом: он казался усталым, бледным, выжатым. Сидящая публика, состоящая из молодых и пожилых испанцев, вежливо аплодировала после того, как группа отыграла «Girls Got Rhythm».
Несколько дней спустя Бон вернулся в Hammersmith Odeon, чтобы поддержать своих приятелей из UFO, когда они устроили трехдневный марафон на одной из любимых площадок AC/DC. Музыканты UFO впоследствии признались, что много чем баловались после концерта, в том числе и героином, и менеджер AC/DC Питер Менш по понятным причинам беспокоился о влиянии, которое эта токсичная среда окажет на Скотта. Но Бон никого не слушал, да и в наркотиках был далеко не новичок. Что касается Малкольма, он, возможно, и относился к Бону по-братски, но не задавался вопросами о его образе жизни, даже если некоторые случаи его расстраивали, например когда Бон пригласил в гастрольный автобус Мика Кокса из Rose Tattoo, хотя Малкольм всем дал понять, что не фанат этого сурового гитариста. Да Янг и сам не был святошей: он любил выпить, покурить и зажигать ночи напролет; он был бы лицемером, если бы попытался вмешаться. Да и разве Бон его бы послушал?
Но вот то, что Бон не получает должного признания за свое исключительное, забавное мастерство написания текстов и потрясающее умение держаться на сцене, Малкольма действительно беспокоило. Этот человек — живое воплощение развязности и один из лучших фронтменов своего поколения. Джордж Янг оказался прав пять лет назад, когда заметил, что приход Бона превратил AC/DC в настоящую рок-н-ролльную группу. По мнению Малкольма, Бон все еще не получил «причитающегося ему признания».
Возможно, следующая пластинка все изменит.
Вскоре мысли Малкольма были заняты совсем другим: к началу 1980 года он думал о следующем альбоме. Highway to Hell помог прочно закрепиться в Америке, и теперь AC/DC вполне сносно зарабатывали, так что настало время извлечь выгоду из своего текущего положения. Продюсером назначили Матта Ланге, и как только кучу новых песен приведут в божеский вид, можно приступать к работе.
В США продажи Highway to Hell превысили отметку в один миллион, что сулило парням светлое будущее. Наконец, у них был первый платиновый диск.
15 февраля Малкольм и Ангус встретились в Лондоне, чтобы порепетировать над инструментальными набросками, которые впоследствии станут песнями «Have a Drink on Me» и «Let Me Put My Love Into You». И внезапно к ним без предупреждения заявился Бон. Первое, что поразило Малкольма, в какой хорошей форме находился вокалист. Как он скажет позже: «Он выглядел фантастически, было видно, что Бон взял себя в руки».