Малкольм Янг. Человек, подаривший миру AC/DC, стр. 15

По словам Малкольма, со Скоттом было легко. «Когда мы познакомились, казалось, что мы знакомы кучу лет. От него можно не ждать подставы… Он нам стал практически братом. Мы просто предложили: “Не хочешь к нам?” Вот насколько мы были уверены, что все выгорит».

Дэйва Эванса попросили из группы, но его это не обрадовало. Вокалист сказал, что с его уходом они «развалятся». Но Янги чувствовали, что Скотт больше подходит AC/DC. Он не только умел петь, но и покорил зрителей: один из тех плохишей, что нравятся девушкам, а парни видят в нем крутого, старшего товарища. А еще он помог написать несколько песен.

У AC/DC возникла куда более насущная проблема — музыканты были на мели. Отсюда и звонок Малкольма в Hard Rock. Браунинг прислал ему пару сотен долларов, и группа вернулась в Мельбурн.

«Мне было бы интересно с вами поработать», — сказал Браунинг Янгам после их возвращения в Hard Rock. В Сиднее организовали встречу с Тедом Альбертом и Джорджем Янгом, в результате чего Браунинг стал их менеджером. Но он еще не понимал, за что берется, — его так никогда и не пустят в близкий круг Янгов. «Вскоре я узнал, что подписал контракт не с группой, а с целым кланом», — писал он позже. Малкольм и остальные называли его просто Браунинг, не самое теплое обращение. Чисто бизнес.

6. «В три часа ночи раздавался стук в дверь: на пороге — толпа официанток, только сдавших смену, с бутылками разной выпивки, пакетами дури и прочей дрянью»

Малкольм отложил в долгий ящик мечты о мировом господстве, а вот более насущная цель создать «хорошую рок-группу» потихоньку начала обретать форму. К октябрю 1974 года у AC/DC появились новый солист — Бон Скотт и новый менеджер — Браунинг. Он, как и Янг, стремился вывести группу на мировой уровень и разрешил парням базироваться в Hard Rock Café. Музыканты решили переехать из Сиднея в Мельбурн, где поселились в большом, ветхом, но поразительно дешевом доме на Лэнсдаун-роуд, в Сент-Килда-Ист, в самом сердце квартала красных фонарей в Мельбурне. Первое отдельное жилье Малкольма и Ангуса.

Браунинг назначил каждому участнику группы еженедельную зарплату в 60 долларов (300 долларов по сегодняшним меркам), по крайней мере, на первые полгода, а лейбл Alberts оплачивал усилители и прочее оборудование. Менеджер дал своим новым подопечным мудрый совет: не надевать часы на сцену — он считал, что рок-музыкантов не должны ограничивать такие прозаические понятия, как время. А еще любой ценой избегать общественного транспорта. Однажды Браунинг увидел в трамвае местный поп-дуэт шестидесятых Bobby & Laurie и был потрясен. Не так должны путешествовать звезды: подразумевается, что их уровень жизни выше, чем у простого народа. Пусть AC/DC и на мели, но марку нужно держать. Имидж крайне важен.

Ангус так объяснил репортеру причину переезда: «Мельбурн — это центр, самое сердце, там самый высокий спрос. Если хочешь быть крутым, то тогда уж во всем».

Пусть это и не так смело, как планы Малкольма захватить мир, но Ангус прав — это шаг в более профессиональном направлении. Многие крупные организаторы выступлений базировались в Мельбурне, и Браунинг хорошо знал большинство из них. В их число входили Premier Artists. Их руководители Майкл Гудински и Рэй Эванс основали собственный лейбл Mushroom, с которым сотрудничала знаменитая рок-группа Skyhooks (их дебютный альбом Living in the 70's, выпущенный в октябре 1974 года, разошелся тиражом более чем 200 000 копий, сделав их прямыми конкурентами AC/DC). В пригороде Мельбурна Риппонли также проходили съемки еженедельной телепрограммы «Обратный отсчет», впервые вышедшей в эфир в ноябре 1974 года и ставшей отличной рекламой восходящим звездам.

В Мельбурне даже концертных площадок было больше, чем в Сиднее: помимо Hard Rock десятки огромных пригородных отелей, таких как Matthew Flinders в Чадстоне, Waltzing Matilda в Спрингвейле с залом на 1200 человек и баром, работающим почти до полуночи. Каток Ringwood Iceland, отели Southside Six в Мураббине и Sundowner в Джилонге. Были площадки поменьше, такие как отель Station в Прахране. Там регулярно проходили концерты разных групп, а чуть позже и AC/DC.

К команде присоединились одна из первых женщин-роуди в Австралии Тана Дуглас (девушка-подросток, сбежавшая из монастырской школы в Брисбене) и Пэт Пикетт, помогавший на гастролях Бону Скотту. Вся компания поселилась в районе Сент-Килда, популярном у большинства местных беспризорников. Наркоманы, беглецы и бродяги сутки напролет тусовались в резиденции AC/DC, быстро ставшей обителью всякого сброда.

«Там случилось столько, сколько не произошло с нами за всю жизнь, — вспоминал Малкольм. — Мы бухали как черти. Просыпались и снова пили, и так по кругу».

Как рассказывал Малкольм журналисту Mojo в 2000 году, дом на Лэнсдаун-роуд кишел женщинами, в том числе с панели:

«О нас прознали проститутки. Их приходило много — самых разных, потому что мы были молоды и играли в группе. Внезапно у нас появилось то, что было у The Easybeats, когда мы были детьми, — все те девушки перед домом. Только уже внутри! У них все было схвачено: в три часа ночи раздавался стук в дверь, на пороге — толпа официанток, только сдавших смену, с бутылками разной выпивки, пакетами дури и прочей дрянью. Ни минуты покоя. Чего в том доме только не было, всего и не упомнишь. Мы были нищие, но кутили, как короли».

Из-за невообразимого и резкого запаха травы на всю округу местные полицейские тоже частенько наведывались на Лэнсдаун-роуд, но их визиты скорее носили светский характер. «Копы нас не трогали, — рассказывал Малкольм. — Они говорили: “О, а можно поиграть на барабанах?”».

Браунинг оказал Янгу и остальным участникам группы огромную услугу, найдя местного услужливого доктора, который следил за тем, чтобы ребятам регулярно кололи пенициллин. Они должным образом заработали себе новое прозвище: The Seedies (потасканные). «Доктор делал нам групповую скидку», — со смехом вспоминал Ангус. Как ни странно, но у Малкольма несколько лет не было постоянной девушки.

Однако, по его словам, в тот период были не только вечеринки. Кое-какую работу они все же проделали, несмотря на разгульный образ жизни: «Мы написали там много песен».

Бон, как самый старший в группе, приватизировал большую комнату в задней части дома. Как-то раз разгневанный мужик, не так давно вышедший из тюрьмы, ворвался в дом и обнаружил Скотта в постели со своей дочерью. Он выволок вокалиста во двор и, предварительно протащив через кусты роз, хорошенько отметелил. Во время того неприятного инцидента Скотт лишился зубного протеза, который ему установили после аварии в Аделаиде.

Свою версию событий Бон рассказал британскому журналисту в 1978 году: «Тот мужик начал колошматить по двери моей спальни… раздался жуткий грохот, и я рявкнул: “Пошли на хер, я трахаюсь”. Внезапно дверь снесли с петель, и на пороге возник отец той девчонки, которой, как потом выяснилось, было всего шестнадцать. Естественно, он отмудохал меня до полусмерти. В результате чего я лишился двух зубов».

Бон, уже без хиппи-бороды и сандалий Иисуса, которые носил во времена Fraternity, дебютировал с AC/DC 5 октября в Сиднее в Масонском зале в пригороде Брайтон-ле-Сандс. Их сет-лист включал привычные каверы, такие как «Baby Please Don't Go», быстро ставший визитной карточкой Ангуса, и несколько собственных композиций, включая «She's Got Balls» и «Rock'n'Roll Singer».

Две недели спустя Скотт отыграл с группой свой первый концерт в Hard Rock Café. «С приходом Бона, — писал Браунинг, — у группы появилось ощущение цели и собственной уникальности, а также чувство юмора. Скотт — один из лучших уличных поэтов в мире». Сам вокалист называл свои непристойные, вдохновленные жизнью на улице тексты «туалетной поэзией» или просто «оскорбительными стихами». Почитав их, Малкольм решил — и не без оснований, — что Бон «одержим своими яйцами». (На текст песни «She's Got Balls» Скотта вдохновила его бывшая жена Ирен Торнтон.)