Попаданец. Политбюро (СИ), стр. 6

Ну а после легализации этих четверых удалось протащить в отдел, в котором служил сам Газарян. Ловко вылизывая задницы своего начальства Газарян успешно продвигался в званиях и должностях. Причем не гнушался писать на своих коллег доносы, сделавшись тем самым незаменимым для своего непосредственного руководства. В принципе можно всех взять в один вечер.

Я покачал головой:

— Брать нужно в момент покушения с оружием на руках. И брать будут мои люди. Как только зафиксируете начало подготовки, сразу сообщаете мне. Кстати, у вас нет желания перейти под мое начало? Я понимаю, что вы уже привыкли к своему отделу, но помимо повышения в звании и благоустроенной квартиры я вам обещаю место руководителя отдела по борьбе с национализмом в СССР. Так что вы будете заниматься тем же самым не только в Армении, а по всей стране.

Арутюнян усмехнулся:

— Товарищ Судоплатов предупредил меня, что вы скорее всего мне предложите продолжить службу у вас. И только полный дурак откажется от такого предложения. Я согласен.

После прощания с моим новым сотрудником, который отправился оформлять перевод, я позвонил на завод, которому заказал изготовление бронежилетов для своего отряда быстрого реагирования. Так как агентов Дашнакцутюн требовалось брать живыми, мои люди не должны пострадать, словив пулю или нож. Как оказалось полторы сотни заказанных комплектов вместе с наколенниками и налокотниками уже изготовили как и десяток щитов, которые выдерживали обстрел из ручного пулемета.

Территориально мой отряд быстрого реагирования по согласованию с Судоплатовым получил казарму на территории его министерства в стенах бывшего монастыря. А вот центральному аппарату МГБ придется все же вернуться в родные стены на Дзержинской площади — мы посчитали, что операция по дезинформации себя исчерпала и МВД переедет в новое здание, проектирование которого уже начато по указанию Берии. Пятиэтажное здание будет построено по моему совету не на узкой Огарева Шесть, а на Калужской площади.

Получив сообщение о возможной готовности армянских националистов, я тут же задействовал группу из отряда ОБР. Покушение однозначно должно было состояться утром у подъезда моего дома — к шести утра в десяти метрах от моего подъезда появился служебный автомобиль с надписью на борту «Милиция» и двое патрульных в милицейской форме, покинув салон, неспеша стали прогуливаться в пределах видимости самого подъезда.

На появившийся через полчаса автобус с занавесками на боковых окнах никто из армян не обратил внимание. Автобус встал сразу за автомобилем, на котором и прикатили мои убийцы. В автобусе в полной готовности были шесть человек, сидевших на полу. Водитель автобуса сделал вид, что задремал. Еще трое бойцов подъехали к соседнему подъезду на эмке. Жену я предварительно отправил к ее отцу.

Я в бронике и накинутом сверху кожаном плаще вышел к своему служебному автомобилю, который забирал меня в определенное время. Из ожидающего меня авто как обычно вышли двое из моей личной охраны и в этот момент водитель милицейской машины в звании сержанта и еще один в звании лейтенанта не спеша выбрались наружу с свертками в руках. Я ровно в половину восьмого вышел из подъезда. Сержант с лейтенантом развернули свертки и направили на моих охранников автоматы ППШ, а пара «патрульных» выхватила револьверы.

Вот тут все пошло не по их плану: мои охранники бросили в сторону нападающих по свето-шумовой гранате и в этот момент автоматчики сзади получили по удару пистолетом по голове и сразу после взрыва гранат ослепленных и оглушенных «патрульных» уложили на асфальт, надев на них наручники. Они даже не успели произвести ни одного выстрела. Я, закрыл глаза сразу как вышел и присел, открыв рот и прикрыв уши руками.

Поэтому благополучно от воздействия свето-шумового эффекта гранат не пострадал.

Выглянувшие в окна жильцы успели увидеть только отъезжающие автобус и автомобиль с моими оперативниками, забросивших предварительно в автобус арестованных.

Незадачливые убийцы, доставленные в тюрьму МГБ, через пять минут жесткого допроса сдали своего подельника, майора из МУРа, которого арестовали прямо на рабочем месте. Его любовницу арестовали почти одновременно за выдачу «левых» паспортов. Берия, узнав о выявленных в его епархии дашнаках, которые подписались на ликвидацию меня, полчаса в ярости орал на своих замов, обещая им провести такую чистку, которой не знал и тридцать седьмой год. Потом, немного успокоившись, помчался к Сталину, понимая, что ожидать вызова от вождя чревато последствиями.

Сталин при виде бледного министра внутренних дел холодно поздоровался:

— Здравствуй, Лаврентий! Я не понимаю, может тебя стоит снять с МВД, оставив на тебе лишь атомный проект. Как считаешь? Мне кажется, что ты не в состоянии контролировать своих сотрудников. В МУРе у тебя работал дашнак с дореволюционным стажем и еще четверо благодаря ему и его любовнице смогли пристроиться в милицию, пользуясь служебным транспортом. Прямо в центре Москвы твои дашнаки планируют убийство министра и кандидата в члены Политбюро с применением автоматического оружия! А ничего, что в этом доме, где живет товарищ Сергеев, живут тоже не рядовые советские граждане?

Берия украдкой платком вытер внезапно выступивший пот и раскаянно произнес:

— Так кто мог представить, что на патрульной машине в форме могут прибыть бандиты. Мои люди в гражданском присматривают за домом и при появлении дашнаков просто навсего были введены в заблуждение. Хотя о прибытии подозрительного автобуса они доложить догадались. Вот только дежурный по отделу к этой информации отнесся с прохладцей, не выслав для проверки оперативников.

Вождь обозлился:

— И вот так у тебя работают все твои сотрудники, с прохладцей. Немедленно составь план на год по проведению учений, приближенных к боевым. А этого дятла с прохладцей отправь к белым медведям поближе. И если твои дежурные не научатся правильно реагировать на поступающую им информацию, я тебя самого посажу на место дежурного по Москве. Ступай, Лаврентий! И старайся меня больше не разочаровывать. Мне еще сегодня троих членов Политбюро из Партии ссаными тряпками гнать придется.

При этих словах Берия даже «завис», затем кивнул и вышел, гадая кто же из всесильных членов Политбюро не угодил Хозяину так, что его буквально трясет от ярости. Затем он связал покушения армян на Сергеева с словами вождя о членах политбюро и понял, что кто из них причастен к покушению на нового министра. Покачав головой, Берия ускорил шаг, выполняя приказ Хозяина.

В Ставке Гитлера было тихо. Здесь сейчас находились только те, кто считались ближайшим окружением Адольфа, входившие в него люди, которые находились с ним в самом тесном личном контакте, влияли на принятие решений и формировали курс Третьего рейха.

Личный секретарь и «серый кардинал» Мартин Борман. Он был личным секретарём фюрера, а позже возглавил канцелярию нацистской партии. Борман контролировал всю информацию, которая поступала к Гитлеру и от него, решал, кто получит доступ к нему, и фактически управлял внутренними делами режима.

Рейхсмаршал Герман Геринг. Он занимал сразу несколько ключевых постов: главнокомандующий люфтваффе (военно-воздушными силами), рейхсмаршал, рейхсминистр авиации, а также один из высших руководителей СС. В 1941 году Гитлер назначил его своим преемником во всех должностях.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Гиммлер стоял во главе СС — организации, которая играла огромную роль в репрессивном аппарате государства. Он также руководил гестапо (тайной полицией) и был верховным руководителем администрации Третьего рейха.

Йозеф Геббельс, министр пропаганды. Он сосредоточил в своих руках контроль над всеми СМИ, искусством и общественной информацией в стране. Геббельс был одним из самых преданных последователей фюрера и мастером пропагандистских выступлений.

Обычно в Ставке присутствовал Рудольф Гесс. Он был заместителем фюрера по партии с 1933 по 1941 год. Но в мае 1941 года Гесс тайно перелетел в Великобританию, стремясь заключить мир, — этот шаг стал одним из самых загадочных в истории Третьего рейха.