Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 16
— Ты хочешь пойти туда? — в страхе провыл Ворчун, пытаясь перекричать шум пожара. — Я пойду с тобой! Тебе понадобится помощь!
Коготь покачал головой.
— Нет, Ворчун, не нужно. Я не собираюсь никого спасать, — прогудел он. — Просто хочу своими глазами увидеть, что там творится, и сделать это один.
Когда Коготь ступил на Гремящую Тропу, Ворчун тоже занёс лапу над чёрной дорогой, как будто собирался последовать за вожаком. Коготь грозно обернулся:
— Нет! Я велел тебе остаться!
Он перебежал через дорогу и нырнул в высокую прохладную траву.
В тот же миг его обступили запахи Грозового племени, пробивавшиеся даже сквозь смрад гари. Низко опустив голову, Коготь стал пробираться через траву. Его лапы сами собой нашли почти невидимую глазу тропу, уводящую в чащу леса, в сторону оврага.
С каждым шагом треск пламени становился всё громче, шерсть на плечах Когтя раскалилась и встала дыбом. Насколько он смог понять, пожар бушевал в чаще между оврагом и территорией Двуногих, оглушительная стена огня неумолимо приближалась прямо к лагерю Грозового племени.
«Нет!»
«Опомнись! — рявкнула Кленовница. — Это племя вышвырнуло тебя прочь, как нашкодившего бродягу! Они заставили тебя стать презренным одиночкой, предпочтя тебе жалкого домашнего котишку! Ты не должен испытывать к ним сочувствия!»
Коготь скривил губы.
«Ты заблуждаешься, если думаешь, будто мною движет забота о бывших соплеменниках! Я ненавижу их всем сердцем, но хочу уничтожить сам, своими лапами, а не смотреть, как они горят, будто попавшие в западню кролики».
Он надеялся, что старая Кленовница не чувствует ужас, когтями раздиравший его живот. Ни один кот не заслуживает страшной смерти от огня... ведь так?
Он поморщился, услышав неподалёку истошные вопли Двуногих. Огромные, замотанные в мешковатые шкуры фигуры с шумом промчались мимо, круша кусты своими тяжёлыми лапами. Двухголосый вой доносился из сердца территории Двуногих, потом мимо Когтя с шорохом проволокли что-то тяжёлое и длинное. Коготь помчался в противоположную сторону, петляя между дубами и буками, пока лапы сами не вынесли его к оврагу, столько лун бывшему ему родным домом.
Над склонами колыхались жадные клубы чёрного дыма, языки пламени лизали ежевику на дальней стороне. Из-за стены огня доносились визг и вопли смертельно перепуганных котов.
Коготь вскочил на уступ и посмотрел вниз.
В дыму виднелась белая шерсть Белоснежки. Приглядевшись, Коготь увидел, что она выводит из лагеря обессилевшую Синюю Звезду. Предводительница спотыкалась на каждом шагу, пытаясь угнаться за своими удирающими соплеменниками.
— К реке! Все бегите к реке! — раздался голос снизу. Коготь напрягся. Ну конечно, Огнегрив, как всегда, всем распоряжается! Но по какому праву? Неужели эта выжившая из ума старуха сделала его своим глашатаем? — Приглядывайте за своими соплеменниками! — коротко приказал Огнегрив. — Смотрите, чтобы никто не отстал и не сбился с пути!
«На твоём месте должен быть я! — злобно подумал Коготь. — Это я должен был стать спасителем своего племени, а не жалкий домашний котишка!»
Тем временем Огнегрив передал Долгохвосту и Кисточке котят Синеглазки и строго приказал воинам не отходить от королевы, которая несла в зубах третьего котёнка.
Коготь с замирающим сердцем вглядывался в бушующий хаос, ища среди огня и дыма стройную светлую фигурку. Наконец он с облегчением выдохнул — Златошейка была уже наверху и неслась к реке. Крохотный рыжеватый комочек семенил возле её лап.
«Молодец, Рыжинка! — с гордостью подумал Коготь. — Смогла выбраться!»
Огнегрив последним вышел из лагеря и остановился.
— Стойте! Все на месте? Никого не забыли?
Пушистый Белыш вскинул голову. Сейчас он сильнее, чем обычно, был похож на домашнего котёнка.
— Где Лоскут и Куцехвост? — пропищал он.
— Со мной их нет! — взвыл Безух.
— Наверное, они остались в лагере! — ахнула Синеглазка.
Коготь пожал плечами. Сколько шума из-за этого никчёмного старичья! Если у них не хватает сил позаботиться о себе, то зачем они вообще нужны?
— Где мой сынок? — завизжала Златошейка, и Коготь почувствовал, как кровь стынет в его жилах.
«Ежевичка! Неужели Огнегрив нарочно обрёк моего сына на гибель в огне?» Страх, бешенство и боль ослепили его, перед глазами всё почернело.
— Он был со мной, когда я поднималась на склон, но теперь его нет! — стонала несчастная королева.
— Я его разыщу, — сказал Огнегрив. — Идите вперёд, здесь оставаться слишком опасно. Буран и Частокол, поручаю вам благополучно довести всех до реки!
— Но ты же можешь погибнуть! — вскричала Песчаная Буря, с ужасом глядя на полыхающий позади лес. — Ты не сумеешь выбраться из этого пекла!
— Я постараюсь, — ответил Огнегрив.
«Хватит корчить из себя героя, лживая шкура! — с ненавистью подумал Коготь. — Хочешь сделать вид, будто рискуешь жизнью ради моего сына, а сам пересидишь в безопасном месте и вернёшься назад, обливаясь фальшивыми слезами! Я тебя насквозь вижу, притворщик! Но где же Ежевичка?»
— Я пойду с тобой! — вскочила Песчаная Буря.
— Нет! — остановил её Буран. — У нас и так слишком мало воинов. Нам нужны все оставшиеся, чтобы благополучно довести племя до реки.
— Тогда пойду я! — Коготь изумлённо вытаращил глаза, увидев Пепелицу, бегом спускавшуюся со склона. Светло-серая целительница выглядела совершенно измученной, её глаза слезились от дыма. — Я не воительница, прока от меня сейчас немного. Даже не смогу сражаться, если на нас нападут.
— Ни в коем случае! — прошипел Огнегрив.
Между ними встала Щербатая.
— Я хоть и старуха, но пока держусь на лапах получше, чем ты, — сварливо рявкнула она, смерив взглядом Пепелицу. — Я пойду с Огнегривом, а ты позаботься о племени! И не вздумай спорить!
Коготь недоверчиво склонил голову набок. Неужели жизнь его сына сейчас зависела от дряхлой целительницы и наглого рыжего выскочки?
Пепелица открыла было пасть, но Огнегрив сердито шикнул на неё:
— Хватит! Не задерживай нас! Идём, Щербатая. Все остальные — бегом к реке!
С этими словами Огнегрив развернулся и бросился в горящий лес, Щербатая помчалась за ним.
Коготь до рези в глазах всматривался в бушующий пожар, пытаясь разглядеть в этом гибельном хаосе маленький бурый комочек. Огонь пожирал папоротники вокруг лагеря, облизывал стволы деревьев. У подножия большого бука Коготь заметил две съёжившиеся фигурки. Щербатая бросилась к одной из них, подхватила и поволокла по траве. Кажется, это был Куцехвост. Огнегрив вцепился зубами в загривок Лоскута и, хрипя от натуги, потащил его вверх по склону. Щербатая передвигалась гораздо медленнее, деревья вдоль её пути уже начали пылать.
— Помогите! Помогите!
Коготь повернул голову и в ужасе уставился на маленького котёнка, цеплявшегося за ветку росшего на склоне холма дерева.
— Ежевичка! — взревел Коготь.
Кора дерева внизу уже начала тлеть, через миг весь ствол вспыхнул и запылал. Коготь хотел спрыгнуть вниз, как вдруг внизу что-то мелькнуло, и перепачканная чёрной сажей тень стала быстро карабкаться по горящему стволу.
— Огнегрив! Помоги мне! — истошно завизжал Ежевичка и, отпустив ветку, камнем полетел вниз.
Не в силах вздохнуть, Коготь смотрел, как Огнегрив хватает его сына за загривок. Но теперь они оба оказались в огненной западне. Путь вниз был отрезан пламенем. Огнегрив пополз по ветке, не выпуская из пасти Ежевичку. Полосатая шерсть Когтя встала дыбом, он с трудом сдерживал желание броситься в огонь и спасти своего сына. Но что он мог сделать? Под его тяжестью ветка непременно сломалась бы, обрушив всех в жадное пламя. Значит, ему приходилось, скрепя сердце, полагаться на Огнегрива.
Вот языки огня дотянулись до ветки и принялись пожирать её. С оглушительным треском ветка надломилась, но в последний миг Огнегрив исхитрился соскочить на землю. Ежевичка упал, и Коготь уже приготовился прыгнуть в огненную реку, но Огнегрив снова подхватил его сына и пополз вверх по склону оврага.