В клетке (ЛП), стр. 9

Ее слова не покидают меня даже после того, как она уходит.

Я видел ярость в ее глазах.

Будто, если разозлиться достаточно сильно, она сможет разорвать мои путы.

Но все не так просто.

Она думает, что я не хочу уходить.

Думает, что я люблю это место.

И я люблю…

В какой-то степени.

Это мой дом.

Я прожил здесь больше половины своей жизни.

Но остаюсь не из преданности.

Дарио владеет мной.

Не метафорически.

Не эмоционально.

Целиком, мать его.

Я до сих пор помню тот момент, когда связь сформировалась, пока меня удерживали.

Помню его голос, словно он звучал прямо у меня в голове.

Тогда он спросил, хочу ли я остаться.

Хочу ли дом.

Семью.

Новую жизнь.

И мой несчастный, глупый прежний я ответил «да».

Я выбрал эту жизнь, до конца не понимая, на что именно соглашаюсь.

Я видел боль, которую причиняли здесь.

Видел, как других людей калечат и режут, и в этом мельком узнавал то, через что сам проходил.

Только другим людям за это платили.

По крайней мере, я тоже мог получать деньги за свою боль.

Когда меня заставили выйти на сцену и встать на колени перед высоким мужчиной в темном, я не сопротивлялся.

Я позволил им удерживать меня, пока он проводил клинком по коже на затылке и вырезал на мне свое клеймо.

Я почувствовал тот момент, когда связь окончательно сформирована.

Почувствовал, как из тела ушла вся моя свободная воля.

Это было ощущение пустоты.

Не осталось ничего, кроме Карнавала.

Ничего, чего я хотел бы сильнее.

Но теперь я хочу ее.

Хочу жизнь с ней.

Хочу чувствовать ее кожу рядом со своей и позволять ей каждую ночь прогонять мои кошмары.

Но неважно, чего я хочу.

Потому что получить этого не могу.

Дарио владеет мной.

Разумом.

Телом.

Душой.

А я сам добровольно отдал ему все.

Провожу пальцами по затылку, ощущая бугристую кожу шрама.

Кажется, я физически ощущаю, как натягивается связующая нить между моей душой и Карнавалом, когда его голос мягким шепотом наполняет голову.

— Мой.

Здесь я вечен.

Если они узнают о Талии, они отнимут ее у меня.

Причинят ей такую боль, которой я сам не переживу.

Я не могу этого допустить.

Не позволю.

Я поднимаюсь, когда Брюс подходит к моей клетке.

Если я покажу хоть малейшую слабость, он использует ее против меня.

Этого нельзя допустить.

Он проводит тростью по прутьям, и клетка дребезжит.

— Сегодня ты пропустил отличное представление, Дьявол.

Я закатываю глаза.

— Уверен, они прекрасно справились и без меня.

Он какое-то время молча смотрит на меня.

— Ты сегодня какой-то… не такой.

Волоски на затылке встают дыбом.

Он и правда заметил во мне перемену?

Они все ее чувствуют?

Я пожимаю плечами, стараясь сделать вид, будто мне все равно.

— Понятия не имею, о чем ты.

Он усмехается и садится на скамью рядом с клеткой.

— Как скажешь. Просто будь готов к настоящему шоу завтра. К нам придут важные люди поразвлечься, и я не хочу, чтобы они разочаровались.

У меня дергается челюсть.

Его волнуют только деньги.

И люди, которые приходят меня мучить.

Он даже не замечает того, что находится прямо перед ним.

Мне нужно уйти.

Я хочу уйти.

Но не знаю как.

— Да, сэр.

Я приседаю и провожу пальцами по земле в клетке.

— Может, немного приберемся? Чтобы для важных гостей все выглядело поприличнее?

Он постукивает пальцем по подбородку и встает, чтобы самому оценить беспорядок.

А когда подходит достаточно близко, я просовываю руки между прутьями, хватаю его за голову и с размаху бью лицом о металл.

Он вскрикивает.

Я делаю это снова.

На этот раз сильнее.

Продолжаю бить его головой о клетку, пока он не обмякает у прутьев.

Тогда я быстро выхватываю ключи из его безвольной руки.

Понятия не имею, мертв ли он.

Понятия не имею, могут ли вообще умереть те, кто связан с Карнавалом.

Но прямо сейчас он не двигается.

Мне этого достаточно.

Ключи дребезжат в моих трясущихся руках, пока я пытаюсь попасть ими в замок.

Наконец раздается щелчок.

Я распахиваю дверь и выпрыгиваю на землю.

Насколько вижу, вокруг никого.

И я срываюсь с места.

Бегу через пустые проходы Карнавала, и чем сильнее заставляю себя ускоряться, тем сильнее горят легкие.

Мне нужно добраться до главных ворот.

Нужно.

Я проношусь мимо пустых дневных шатров и направляюсь к билетной кассе у входа.

И тут позади раздается голос.

Мужской.

Незнакомый.

— Куда ты собрался, Дьявол?

По коже пробегает холодок.

Но я не отвечаю.

Даже не оборачиваюсь.

Смотрю только на ворота впереди.

Я так близко.

Осталось всего несколько ярдов.

И тут слева раздается еще один голос.

Так близко, что я вздрагиваю и поворачиваю голову, продолжая бежать прямо.

Одна из координаторов дневных представлений.

Она несется ко мне, темные волосы развеваются за плечами.

Я снова смотрю вперед, не выпуская ворота из виду.

Мне всего лишь нужно прорваться через них.

Если получится — я свободен.

Я врезаюсь в ворота.

Руки подламываются от удара о металл, но створки наконец поддаются, и я прорываюсь наружу.

Спотыкаюсь, делаю несколько неуверенных шагов, снова ловлю равновесие и продолжаю бежать по грунтовой дороге.

Но карнавальщики уже близко.

Их голоса становятся все громче и отчаяннее, а воздух словно истончается.

Я начинаю задыхаться, пытаясь втянуть в себя каждый перехваченный, рваный вдох.

Словно сам Карнавал — мой кислород, а воздух снаружи отравлен.

Я спотыкаюсь, но продолжаю двигаться вперед, не отводя глаз от цели.

Я должен добраться.

Должен стать свободным.

А потом меня сбивают с ног.

Чье-то тело со всей силы врезается в меня, и мы оба валимся на землю.

Локти скребут по грязи и камням, боль вспыхивает в руках и ногах, пока я пытаюсь вырваться из хватки.

— Нет! Я не вернусь! — кричу я.

Но бесполезно.

Они не слышат.

— Стойте!

Женский голос из моих снов прорезает мутный хаос, в котором я оказался, и все головы поворачиваются в ее сторону.

Я поднимаю взгляд с земли.

Вес мужчины по-прежнему вдавливает меня в грязь.

Талия смотрит на меня.

Прямо мне в глаза.

А потом переводит взгляд на мужчину, который теперь стоит надо мной.

— Отпусти его. Возьми вместо него меня.

Сердце пропускает удар.

Глава 11 Талия

В толпе, окружившей нас, раздаются громкие вздохи. Из лесу за моей спиной выходят люди и замыкают кольцо. Какая-то женщина подходит ко мне и откидывает мои волосы за плечо, но я с отвращением отдергиваю голову.

— Ты уверена на этот счет, красотка? Дарио был бы рад такой новенькой. Мы бы нашли тебе применение для самых разных забав.

Я выпрямляю спину.

— Отведите меня к нему, — произношу я с уверенностью, которой внутри меня нет и в помине.

Я не позволю им увидеть, как я робею. Если они хотят играть в игры, я буду играть.

Женщина хватает меня за руку и тащит обратно к территории Карнавала.

Когда мы добираемся до главного шатра в самом центре площадки, меня с силой толкают на колени. Каин идет следом — его тело волокут охранники.

— Отпустите ее! — ревет он, яростно барахтаясь в путах.

Я не тянусь к нему. Не хочу, чтобы нас связывали воедино. Не хочу, чтобы моему дьяволу причинили вред ради мести мне.

Дарио стоит в центре сцены. В шатре воцаряется тишина — все смотрят то на Каина, то на меня. Я не собираюсь доставлять им удовольствие и встречаться с ними взглядом. Я смотрю только на Дарио. Он медленно спускается по ступенькам, пока не останавливается прямо передо мной. Я держу подбородок высоко.