Договорные обязательства (ЛП), стр. 64
— Привет, — сказал он. — Что случилось?
— Помнишь, я обещала дать тебе подсказку насчет моих книг?
— Да, конечно. Я наконец-то получу эту подсказку?
— Это не столько подсказка, сколько разоблачение.
Он посмотрел на меня с любопытством, и я больше не смогла сдерживаться. Я достала книгу и протянула ему.
Себастьян бросил на меня еще один озадаченный взгляд, после чего перевел взор на книгу, и его глаза расширились.
— Подожди, это что, последняя книга из серии «The Fair Originals»?
Я кивнула.
— Где ты ее взяла? — спросил он, забирая ее из моих рук. Он осторожно провел пальцами по обложке, словно это было сокровище. — Она же выходит только через полгода.
— Это сигнальный экземпляр. От издательства.
— У вас одно издательство? Подожди, ты знаешь Дж.Р.?
— В каком-то смысле, — ответила я. — Открой на странице с посвящением.
— У Дж. Р. Солейс никогда нет посвящений.
— А в этот раз есть.
Он удивленно поднял брови и открыл книгу, перелистывая страницы в поисках нужной.
Я знала этот текст наизусть – просидела над ним часы, гадая, правильно ли поступила.
Вот твой счастливый конец, Себастьян. Я рада, что мы тоже получили свой.
Я смотрела, как он читает, моргает и перечитывает снова. В конце концов он поднял на меня глаза – широко раскрытые от шока.
— Да ладно, — выдохнул он.
Я кивнула.
— Я же говорила, что читала их сотню раз, — произнесла я дрожащим голосом. — Сюрприз?
— Это книга, которую ты написала? Та самая, о которой ты так скрытничала? — я снова кивнула. — Ты – Дж. Р. Солейс.
Я откашлялась.
— Да.
Он просто смотрел на меня, а мое сердце отчаянно билось в груди.
— Я начала ее в медовом месяце, — объяснила я, принимаясь ходить взад-вперед по гостиной. — После того как позвонила Хизер, я была в ярости, и мне нужен был выход для эмоций, им и стала книга. Нареченный Роханды был списан с тебя, и мне так жаль, что я это сделала, потому что я знаю: ты будешь злиться на меня и, возможно, какое-то время ненавидеть за то, что я…
— Подожди, я все еще пытаюсь осознать. Ты – настоящий автор одной из самых популярных фэнтези-серий? Ты? Лили Миллер, это ты написала?
— Да.
— И меня списали с… — до него дошло. — Меня списали с ее нареченного.
— Прости, — снова извинилась я. — Он был ужасным персонажем, абьюзером, и я перегнула палку, потому что мне было больно от того, как, по моему мнению, ты ко мне относился. Теперь я знаю, что ты не такой человек, и жалею, что вообще превратила тебя в него.
Он долго молчал.
— Значит… если ее нареченный списан с меня, то с кого списан Джамиссон?
— Ты меня слышал?
— Слышал.
— Ты меня не ненавидишь?
— Я не знаю, что чувствовать, Лили. Все это куда масштабнее, чем я вообще представлял, когда ты говорила, что пишешь.
— Вот именно. Как только я узнала, что ты ее читал, я испугалась тебе признаться. Я знала, что ты поймешь, кого я списала с тебя. Ты имеешь полное право обижаться и злиться. Мне не следовало…
— Лили, — он взял меня за руки и остановил мои метания. — Успокойся. Я не злюсь.
— Почему?
— Потому что это книга. Тогда я отвратительно с тобой обращался, а ты злилась. Так ты выплескивала свои эмоции, и вполне понятно, почему ты видела меня именно таким.
— Но твой отец поднимал на тебя руку, а нареченный Роханды поднимал руку на нее.
— Мне было тяжело это читать, но это не я. Мы тогда даже не знали друг друга. Я ни разу не ассоциировал себя с этим персонажем и смеялся, когда его убили. Я всегда сопереживал Джамиссону, помнишь?
— Да, но он не был списан с тебя. Он был рыцарем, которого наняла ее семья, чтобы держать ее в узде.
И когда я произнесла эти слова, меня осенило.
Где-то в глубине сознания, когда я убила козла-нареченного Роханды, я думала, что это символизирует уход Себастьяна из моей жизни. Для меня это символизировало будущее – то, на которое я всегда надеялась.
Джамиссон был всего лишь фантазией, тем, кем я надеялась увидеть Себастьяна. И в конце концов он стал именно таким.
— Джамиссоном был ты, — тихо сказала я.
— Что?
— Я списала Джамиссона с тебя.
Себастьян нахмурился:
— Но он появляется во второй книге, а это было задолго до того, как мы переехали сюда и начали ладить.
— Я знаю. Джамиссон был… тем, кем я всегда надеялась тебя видеть. Где-то в глубине души я надеялась, что ты чувствуешь то же, что и я, и у нас найдется что-то общее.
— И нашлось.
Я смотрела на него, не в силах поверить в то, что только что осознала.
— Это… вообще-то довольно романтично, — сказал он.
— О боже, — выдохнула я, чувствуя, как меня отпускает напряжение. — Я думала, ты будешь в бешенстве, когда я признаюсь, кто я.
— Из-за того, что ты взяла мой реальный отвратительный поступок и использовала его для персонажа? Честно, Лили, тебе было девятнадцать и ты была зла. Все не так уж плохо. Когда ты сказала, что пишешь, я догадывался, что там будет что-то нелицеприятное обо мне. Боже, я хотя бы не похож на отца Роханды. Вот уж кто был редким мерзавцем.
— Он получился смесью обоих моих родителей — я взяла от них только худшие черты.
— Я был рад, когда его убили во второй книге.
— Ты и половина фандома.
— Подожди, так вот почему тебя не волновало, что ты не сможешь выпустить автобиографию? — спросил он. — Если «The Fair Originals» – твоя книга, значит, почти все уже услышали твою историю. Ну, ее темную фэнтезийную версию.
— Ага, — ответила я. — Именно поэтому. Я проработала все свои эмоции через текст. Единственное, чего я хотела по окончании контракта — это выбраться, и у нас получилось.
— Это невероятно, — произнес он. — Кто еще знает?
— Только ты.
— Спасибо, что рассказала мне, — сказал он. — Но теперь я разрываюсь между тем, чтобы ужасно робеть перед тем фактом, что моя жена – один из величайших писателей этого десятилетия, и желанием немедленно проглотить эту книгу.
— Тебе стоит ее прочитать, — сказала я. — Думаю, тебе понравится финал.
— Я прочту ее за один присест. И, если она окажется настолько эмоционально опустошающей, как я думаю, завтра, возможно, возьму отгул.
Глядя, как он идет к дивану, я почувствовала, как последний груз спал с моих плеч. Теперь, когда Себастьян знал, кто я на самом деле, я была поистине свободна.
И я ни о чем не жалела.

ЭПИЛОГ

— Что это? — спросила Эми, и по ее щекам покатились слезы.
В кои-то веки причиной была не острая курочка. Себастьян рассмеялся, сидя на нашем диване.
— Любовный роман, — ответила я с улыбкой.
— Боже мой, — выдохнула она. — Это так круто. Как ты перешла от написания кучи убийств в «The Fair Originals» к этому?
— Я ушла от своей семьи, — сказала я, чувствуя умиротворение.
Она держала в руках мой новый роман, который должен был выйти под другим псевдонимом. Я давно не писала фэнтези, но планировала со временем к нему вернуться.
Спустя несколько месяцев после того, как я рассказала Себастьяну, я призналась и Эми. Она тут же прочитала всю серию и стала суперфанаткой, хотя время от времени и возвращалась к своим любовным романам.
Я рассказала и Джесси тоже, и хотя она гордилась мной, она все еще жила в Лос-Анджелесе – месте, куда мне совсем не хотелось возвращаться. Мы остались друзьями, но то, как она отдалилась после моего переезда в Нэшвилл, давило на меня. Я была рада, что мы можем общаться, но поймала себя на том, что за советом всегда обращалась к Эми.
И, верная своему слову, Эми никогда меня не осуждала. Так же, как и я никогда не осуждала ее, когда она связывалась с кучей сомнительных мужиков. Это была хорошая дружба – та, на которую я часто опиралась.
Что касается нас с Себастьяном, написание любовного романа стало отличным примером того, как развивались наши отношения.