Договорные обязательства (ЛП), стр. 58

— Обожаю вот так чувствовать тебя, — простонал он.

— Тогда я твоя. Навсегда.

Он вышел и снова вошел, подбрасывая меня на себе каждым толчком. Я судорожно вскрикнула, ощущая, как все внутри сжимается от удовольствия.

Оргазм снова подступал, но недостаточно быстро. Я опустила руку вниз и приложила пальцы к клитору. При каждом движении снизу вверх Себастьян задевал мою ладонь, создавая ровно то трение, от которого глаза закатывались.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь, Лили, — прошептал Себастьян мне прямо в ухо. — Кончи для меня еще разок, милая.

Я хотела выдать хоть какую-то колкость, но времени не осталось. Все внутри судорожно сжалось. Я громко вскрикнула и кончила уже в пятый раз – тело дрожало, а нервы горели огнем.

— Ох, блять, — тяжело застонал Себастьян, кончая вслед за мной.

— Это было... — у меня даже не нашлось слов, чтобы описать происходящее.

— Да, — выдохнул Себастьян. — Да.

Некоторое время мы просто лежали, он все еще оставался во мне, и мы оба тяжело дышали после разрядки. Наконец он плавно выскользнул и ласково поцеловал меня в щеку.

— Я говорил тебе, как я счастлив, что у тебя стоит спираль?

— Что? — переспросила я с абсолютно отключившимся мозгом.

Себастьян тихо усмехнулся.

— Я рад, что нам не нужно пользоваться презервативами, — сказал он. — Я бы надел его, если бы ты захотела, но чувствовать тебя вот так...

— Ага, — сказала я. — Я тоже рада. Так намного лучше.

— Дай я приведу тебя в порядок.

Я густо покраснела, но позволила ему встать и пойти за всем необходимым. Невольно в голову закралась мысль о том, что говорила мать. Ведь было бы так просто соврать ему про спираль, даже если бы у меня ее не было.

Боже, от одной этой мысли меня затошнило.

Я бы никогда ему так не солгала. Я спокойно пользовалась бы презервативами, если бы это было нужно, но была очень рада, что позаботилась о контрацепции и продолжала за ней следить.

Когда он вернулся с салфеткой и поцелуем, я забыла о своих мыслях. Я знала, что не обманываю Себастьяна, говоря про спираль, но понимала: очень скоро мне придется рассказать ему о том неприятном разговоре с матерью.

Но вместо этого я уже погружалась в сон, витая в облаках.

Когда веки начали тяжелеть, я поняла, что уже больше недели ничего не выкладывала в Instagram. И решила: да и хрен с ним, пусть так и остается.

ГЛАВА 19



Спустя несколько недель я снова садилась в самолет, летящий в Лос-Анджелес – в последний раз в качестве жены Себастьяна по контракту. Меня тошнило, но я продолжала маленькими глотками пить имбирный эль в надежде удержать завтрак. По тому, как Себастьян вцепился в подлокотники своего кресла, я понимала: он чувствует себя точно так же.

Никто из нас этого не хотел, но мы были обязаны. Нам требовалось установить эту границу, чтобы обеспечить себе лучшее будущее. А потом мы вернемся в Нэшвилл, в наш дом – если он у нас вообще останется.

Поскольку счет за дом оплатил мой отец, я не сомневалась: как только мы с Себастьяном откажемся подписывать новые контракты, он заберет его обратно, оставив нас без крыши над головой, пока мы не придумаем что-то другое.

Моя книга уже находилась в издательстве, и я скопила достаточно денег с роялти, чтобы позволить себе первоначальный взнос за дом.

Но, скорее всего, не за этот.

Я любила наш дом, но не настолько, чтобы оставаться в этой ситуации. Я надеялась, что все утрясется, хоть и понятия не имела, как такое вообще возможно.

Когда мы приземлились, ни у одного из нас не было желания даже двигаться, но мы потащились в отель, словно шествовали на собственную казнь. Мы тянули до последнего с вылетом, а сама вечеринка была запланирована на эти выходные, так что у нас оставался всего час, чтобы собраться на встречу.

Я надела простенький наряд и нанесла легкий макияж. Себастьян был в рубашке и джинсах. Мы поехали к зданию на арендованной машине, и оба выглядели нервными. Все было совсем не так, как год назад, когда мы встретились здесь в лифте, оба с несправедливыми представлениями друг о друге.

Впрочем, переговорка ничуть не изменилась. Все те же бездушные белые стены и панорамные окна с видом на город, который я ненавидела. Стоило мне войти, как меня охватило ощущение удушья.

Мартин ждал нас, опершись о край стола.

— Рад, что вы двое добрались, — произнес он.

Ни я, ни Себастьян ничего не ответили. Мне пришлось обхватить себя руками за локти, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Нам придется пройти через это.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказал Мартин. — На сегодня запланирована грандиозная вечеринка. Вот новый контракт, продлевающий текущие условия еще на пять лет. Лили, тебе придется получше вести свои соцсети, но то, что мы видели до сих пор, выглядит многообещающе.

Он толкнул документ через стол. Я даже смотреть на него не могла.

— Мы не будем это подписывать, — отрезал Себастьян. — Мы выходим из контракта.

Мартин даже не выглядел потрясенным. Он мельком взглянул на сына, а затем перевел взгляд на меня – так, словно знал то, чего не знала я.

Меня пронзил страх.

— Вы прочитаете новый контракт. Я уверен, он вас убедит, — ответил он. — Свободны.

Мартин повернулся и молча вышел. Мы с Себастьяном только уставились ему вслед.

— Мы не будем это читать, — пробормотал Себастьян. — Это его обычная бизнес-практика. Он уходит, чтобы запугать людей. Если мы будем стоять на своем, он просто потеряет интерес.

Я бы поверила ему, если бы перед уходом Мартин не посмотрел на меня так странно. Он что-то знал – что-то, касающееся меня.

Я опустила взгляд и потянулась к контракту. Себастьян схватил меня.

— Ты что делаешь? — спросил он. — Нам даже смотреть на него не стоит.

— Мне кажется, там есть кое-что, о чем нам следует знать.

— Нет там ничего, что нам нужно видеть. К тому же все это обычная юридическая тарабарщина, призванная внушить нам страх перед отказом. Не читай.

Я понимала, что он, скорее всего, прав, и знала, что он просто хочет оградить меня от этого, но я слишком переживала. Что, если там правда крылось что-то важное?

Я взяла контракт, но открывать не стала. Я знала, что меня этим не запугать, но видела, как волнуется Себастьян. Запихнув бумаги в сумочку, я сказала:

— Ладно, читать не буду. Просто вручим его им обратно вечером, когда официально объявим, что с нас хватит.

Себастьян смерил мою сумочку тяжелым взглядом, но ничего не сказал. А у меня не было сил с ним спорить – только не сейчас.

Весь остаток дня я провела на процедурах: меня эпилировали и прихорашивали, чтобы к началу вечера я выглядела безупречно. Я ненавидела каждую секунду этого процесса и радовалась только тому, что делаю это в последний раз. Мать пыталась заставить меня перекрасить волосы, но тут я встала насмерть, заявив, что Себастьяну нравится мой темный родной цвет, который уже успел отрасти.

Как только все это закончится, я снова перекрашусь в шатенку. Больше никакого платинового блонда, который я так ненавидела.

Когда мы вошли в зал, это напомнило мне нашу свадьбу. Все было смехотворно чересчур украшено, и я невольно задумалась, сколько же денег ушло впустую на эту чертову вечеринку. Нас передавали из рук в руки, словно новорожденного младенца, заставляя общаться со всеми подряд и принимать поздравления с фиктивным браком.

В конце концов мы подошли к моим родителям. Мать смотрела на нас с таким видом, будто гордилась нами, но фальшивый блеск в ее глазах казался почти хищным. Они оба обняли меня, и когда я напряженно обвила руками шею отца, он шепнул мне на ухо:

— Прочитай контракт.

Себастьян услышал это и, когда они отошли, лишь покачал головой, глядя на меня. Моя сумочка осталась в гардеробе, и я нервно закусила губу.