Договорные обязательства (ЛП), стр. 41

Я не хотела ее помощи.

Но я ничего не сказала. Я просто закрывалась в себе, словно пряталась обратно в раковину. Я слушала мамины планы с ощущением полнейшей отстраненности, будто это происходило не со мной.



Пришла в себя, только когда оказалась дома.

По ее словам, наш дом был слишком старым, чтобы они могли в нем остановиться. Когда приехал Uber, мать напоследок еще раз строго наказала ничего не испортить – и, к моему огромному облегчению, машина увезла ее прочь, давая мне долгожданную передышку. Я вошла в дом одна, словно зомби, и безвольно опустилась на диван.

Я долго сидела в полной тишине, просто прислушиваясь к звукам дома. Я не знала, вернулся ли уже Себастьян, и не понимала, смогу ли вынести разговор, если он дома. Я устала, была совершенно не в настроении разговаривать, а к горлу подкатывала тошнота.

Но, разумеется, стоило мне подумать о нем, как входная дверь открылась и он вошел.

— О, Лили, — сказал он. — Ты здесь. Слава богу. Я сказал твоему отцу, что хочу провести время с тобой, просто чтобы сбежать от… — его голос затих. — Ты в порядке?

Я долго лежала без движения, пытаясь осознать его слова. Это, похоже, только еще больше его обеспокоило.

Он подошел ко мне твердым и уверенным шагом и опустился на колени рядом с диваном.

— Эй, Лили. Ты в порядке? Пожалуйста, поговори со мной, милая.

— Нет, — пробормотала я.

— «Нет» – в смысле ты не хочешь говорить или «нет» – ты не в порядке?

— Второе, — выдавила я после довольно долгой, неловкой паузы. Я уткнулась лицом в диванную подушку, и его рука легла мне на спину, поглаживая. Его ладонь была теплой и уверенной – разительный контраст с тем, как прошел мой обед.

— Чем я могу помочь? — тихо спросил он.

Я не знала. Рядом со мной никогда не было человека, к которому можно обращаться, когда это нужно. Обычно я переваривала свою боль в одиночестве, пока она не проходила, или стучала по клавиатуре ноутбука, пока не становилось легче.

Сейчас все было иначе. Кто-то был здесь ради меня, но я понятия не имела, что делать.

— Все хорошо, Лили, — сказал Себастьян. — Мы можем просто посидеть в тишине, если тебе это нужно.

Я смогла только кивнуть, нуждаясь в этой тишине.

— Хочешь, чтобы я остался?

Я снова кивнула, прежде чем успела убедить себя, что мне нужно побыть одной.

— Хорошо. Я могу сесть рядом с тобой?

Я подвинулась, уступая ему место, и, пока я это делала, он помог мне устроиться головой у него на бедре. Я лежала спиной к нему, лицо пылало, но от близости другого человека меня накрыло чувством полного спокойствия. Отвлекаясь от своей боли, я ощущала его дыхание, каждое его движение. Тепло его бедра согревало мою щеку и все тело, пока то, что заледенело внутри за сегодняшний день, не начало оттаивать.

Я снова почувствовала себя собой. Медленно выдохнула, отпуская часть боли.

— Что случилось? — снова спросил Себастьян.

— Случилась моя мать, — ответила я, и в голосе звучало все мучение, которое я пережила из-за нее.

— Что она сделала?

— Как обычно. Внушала мне, что без брака я ничто, заставила съесть салат на бранче, потому что я набрала вес. В общем, если ты можешь вспомнить хоть что-то унизительное по отношению к женщинам, она наверняка это произнесла.

Под моей головой нога Себастьяна напряглась. Я испугалась, что мне следовало держать это при себе. У него и так был тяжелый день с моим отцом. Я не хотела делать только хуже.

Я давно поняла, что у людей есть определенный предел терпимости к чужой боли.

И конечно, мне было не так плохо, как другим. Мои проблемы – ничто по сравнению с проблемами тех, кто не знает, где достать еду или чем заплатить за аренду в этом месяце.

Но мне было больно, и я устала страдать в одиночестве.

— Мне жаль, — сказал он, хотя по голосу казалось, что эти слова даются ему с трудом. — С их стороны нечестно говорить такое.

— Все могло быть и хуже, — произнесла я, хотя боль внутри только разрасталась. — Я знаю, что могло.

Я ждала, когда Джесси скажет мне, что я слишком драматизирую, что я сама выбрала эту жизнь и теперь не имею права жаловаться.

— Лили, нет. Это так не работает. Твоя боль реальна, и сравнение ее с чужой не заставит ее исчезнуть.

— Но… ты звучал сердитым, когда я рассказала. В такие моменты ты должен говорить мне, что все не так уж плохо.

— Милая, — произнес он, и это прозвище слетело с его губ так естественно, словно он называл меня так всегда. — Я злюсь из-за тебя, а не на тебя.

— Почему?

— Никто не должен так ни с кем разговаривать. Меня волнует только то, счастлива ли ты, а не то, идеально ли ты выглядишь. К тому же неважно, что думаю я, потому что ты имеешь право решать это сама. У тебя есть выбор, Лили, и я поддержу тебя, что бы ты ни решила.

— Разве жизнь должна быть такой? — тихо спросила я.

— Да, и мне жаль, что ты не видела этого до сих пор.

Я посмотрела на него снизу вверх, и на мгновение меня накрыло волной грусти и горя. В глазах щипало от слез, а он смотрел на меня с совершенно новым выражением лица, которого я раньше не замечала.

Кто-то принял бы это за жалость.

Для меня же это было сочувствие.

Без осуждения и злости. Без жесткости. Просто сочувствие. Кто-то выслушал меня и позаботился о моей боли настолько, чтобы позволить мне ее прожить – позволить ей быть моей.

Эми делала это по-своему, но сочувствие Себастьяна значило для меня больше, чем я ожидала.

Он был из моей прошлой жизни в ЛА. Он должен был воплощать все то, что я ненавидела, но превращался в того, кто был мне необходим.

Вместо того чтобы противостоять друг другу, мы теперь были заодно. Я точно знала, что он тоже через все это прошел. Когда все остальные указывали мне, что делать, он просто говорил, что понимает.

Это было все, что мне было нужно.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что?

— За то, что ты просто здесь. Мне это нужно.

Себастьян улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

— Мне жаль, что меня не было рядом раньше.

Я знала, что могла бы разозлиться, но понимание того, что он проходил через ту же боль, помогло мне осознать: мы оба были неправы. Мы оба замкнулись в себе вместо того, чтобы сделать шаг навстречу.

— Зато теперь мы есть друг у друга, и это куда важнее.

Он бережно убрал прядь волос с моего лица.

— Именно.

Боль отступила, и я смогла мыслить яснее. Я вспомнила, как он весь день пробыл с моим отцом. Я села и повернулась к нему.

— Как все прошло в офисе? Все в порядке?

— Ты в порядке? Я не хочу говорить о себе, если ты еще не готова слушать.

Я кивнула с улыбкой:

— Да, я в порядке. Теперь я хочу узнать, как прошел твой день.

— Рассказывать особо нечего. Я провел его по офису и показал, чем занимаюсь. В конце концов я сослался на то, что хочу вернуться и провести время с тобой, так что он достал свой ноутбук и сказал, что все равно поработает. Думаю, он правда переживал, что я не справлюсь с управлением этим подразделением компании.

— Мне показалось, он считает, будто твой отец хочет разорить нашу компанию, — сказала я. — Как думаешь, это так?

— Не знаю, — ответил Себастьян. — У твоего отца есть постоянные клиенты. Всегда были. Не думаю, что он смог бы управлять «Electronic Point», не потеряв кучу людей, которые регулярно у него покупают. Вот почему они хотят, чтобы мы притворялись влюбленными – чтобы слияние выглядело обоснованным.

— Но они смогут делать это еще всего пару месяцев, — произнесла я. — Если только ты не думаешь, что они продлят контракт.

— Что? Контракт?

Я кивнула, и мое сердце забилось чаще от одной мысли об этом.

— Возможно, — ответил Себастьян. — Никто ко мне не приходил, но, с другой стороны, в прошлый раз они тоже тянули до последнего момента. Не думаю, что мы узнаем об этом в ближайшее время.