Договорные обязательства (ЛП), стр. 3

Игнорируя Себастьяна, я опубликовала еще пару сопливых заметок о нашем «идеальном» браке. Подписчики были в восторге. Все как один восхищались тем, как безупречно мы смотримся вместе, и как замечательно, что мой отец забыл прошлые обиды и зарыл топор войны с «Miller Industries» ради нашей любви.

В груди кольнула злость от того, что идиотский план моих родителей сработал. Поглощение прошло как по маслу, и люди реально стали чаще закупаться в магазинах моей семьи теперь, когда мы с Себастьяном вместе. У «Miller Industries» дела тоже пошли в гору, стоило бойкоту прекратиться.

Как бы мне хотелось, чтобы вся эта затея провалилась прямо у них перед носом!

Но раз уж идея выгорела, такова моя реальность на ближайшие пять лет. Мне нужно разыгрывать идеальную сказку о любви. Нужно заставить всех поверить, будто такой мужчина, как Себастьян, без памяти влюблен в меня, пусть даже он и секунды лишней не хочет на меня тратить.

Придется врать.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Все это казалось огромной ошибкой – и, скорее всего, так оно и было.

Настанет день, и я пожалею об этом, но прямо сейчас я ощущала лишь одно: я свободна от модельной карьеры. По крайней мере, о ней можно не думать еще очень долго.

А когда все закончится, обо мне больше никто и никогда не услышит.

Все, что от меня требуется – продержаться эти пять лет и убедить весь мир, что Себастьян от меня без ума.

Мой взгляд снова скользнул к нему. Он все так же сидел, уткнувшись в ноутбук, демонстративно меня игнорируя.

Кажется, задача будет посложнее, чем я думала.



Когда мы приземлились в аэропорту, меня с порога обдал душный аромат Пуэрто-Рико. Воздух был плотным, пропитанным солью, высокой влажностью и шлейфом чужих солнцезащитных кремов и масел для тела. С каждым вдохом этот коктейль пах по-новому. Возможно, все дело в суете аэропорта, но мне хотелось просто замереть и впитывать каждую ноту, пока не запомню их навсегда.

Здесь было волшебно, и прилети я сюда одна, то непременно обшарила бы каждый уголок. Тут ведь находился один из самых богатых по флоре и фауне тропических лесов и куча самобытных местных ресторанчиков, которые точно оказались бы в тысячу раз лучше сетевого мусора, наводнившего туристический городок, где мы остановились.

Но я понимала: просто испариться я не могу. Себастьян тут же доложит об этом Мартину, и тот решит, будто я тайком бегаю к кому-то на свидания. Так что вместо прогулок я решила сидеть в отеле и писать.

Отель оказался настоящим раем для молодоженов, так что затворничество обещало быть не таким уж мучительным. Роскошное здание с высокими деревянными потолками и прохладным белым мрамором на полу. Я молча рассматривала все с тихим восторгом. И хотя мама всю жизнь бредила богатством, росла я далеко не в роскоши. Отец вкалывал над своим небольшим магазином электроники так тяжело, что у нас никогда не было времени на полноценный отпуск. Пожалуй, это было самое шикарное место из всех, где мне приходилось бывать.

Себастьян же даже глазом не моргнул.

В отличие от меня, он купался в роскоши с рождения. Наверняка объездил кучу потрясающих курортов, и вся эта помпезность была для него обыденностью.

Я изо всех сил старалась прятать свое восхищение. Нужно держать фасон и вести себя так же, как он – будто все это для меня привычно. Придется поддерживать образ богатой, избалованной пустышки. Именно такой меня преподносили родители, и только благодаря этому образу я и получила этот брак. Себастьяну не нужна была жена, которая зачитывается «Игрой престолов» или закапывается в стопке книг. Ему нужна была красивая, безупречная картинка, способная принести пользу «Miller Industries».

Нам достался номер для новобрачных на самом верхнем этаже. Огромная кровать была усыпана лепестками роз, а прямо по центру красовались поднос с шоколадом и охлажденное шампанское. Изголовье представляло собой сплошное зеркало – специально для того, чтобы парочки могли во всех подробностях видеть все, чем они занимаются.

Я тут же сделала кадр: такое фото отлично зайдет, когда придется хвастаться нашим «идеальным» медовым месяцем.

А внутри все сжималось от дикого нервного напряжения.

Я понятия не имела, какие у Себастьяна планы на эту поездку. Не знала, когда он наконец проявит инициативу и решит «закрепить» наш брак. Знала только одно: если он попытается сделать это до того, как я смою с себя грязь дороги и посплю хотя бы пару часов, я просто сброшу его с балкона.

Но он даже не удостоил меня взглядом. Просто уселся за небольшой столик на двоих, достал из сумки ноутбук и с головой ушел в работу.

Я лишь хлопала глазами, гадая: да сколько у него вообще может быть этой гребаной работы? Чем он там занимается, что ему нужно круглые сутки быть приклеенным к технике? Неужели от него бы убыло, прояви он хоть каплю интереса к своей новоиспеченной жене?

Я стряхнула с себя оцепенение и решила принять душ. Закончив, нанесла макияж: я знала, что если Себастьян все-таки соизволит посмотреть на меня, то должен увидеть меня во всей красоте.

— Замазывай веснушки, Лили, — всегда твердила мама. — Мужчины не любят изъянов.

И я всегда слушалась. Моя кожа ненавидела меня за это, да и я сама себя отчасти ненавидела, но это ведь всего на пять лет. Я справилась бы.

Я не спеша намазалась лосьоном с ароматом лаванды и ванили, которых пахнул просто умопомрачительно. Из ванной я вышла в шелковой майке на тонких лямках и коротких шортиках – демонстрация моего идеального тела, поданная под соусом полной непринужденности.

Себастьян мельком мазнул по мне взглядом, и его глаза задержались буквально на полсекунды дольше обычного, после чего он снова уткнулся в ноутбук.

Я почувствовала себя полной дурой. Я же выглядела ровно так, как положено! Мои крашеные белокурые локоны так соблазнительно рассыпались по плечам. Шелковая пижама была вершиной сексуальности. Это должно было сработать!

Но тут накатила дикая усталость, и я даже обрадовалась, что мне не придется изображать из себя страстную тигрицу и изображать интерес к сексу прямо сейчас. Мне нужен был отдых. Не глядя на него, я пересекла номер и забралась на кровать. Дорогие, мягкие простыни казались райским блаженством для моих только что выбритых ног, и я чуть не застонала от одного этого ощущения.

Интересно, придет ли Себастьян ко мне в итоге? Может, доделает свои дела, разбудит меня и попытается что-нибудь изобразить?

Но он не пришел.



Я проспала четырнадцать часов. Когда я проснулась, Себастьян снова работал. Он переоделся, но простыни рядом со мной были абсолютно нетронутыми, словно он и не ложился вовсе.

Этот парень вообще человек?

Я ничего не стала ему говорить, просто прошла в ванную проверять, в порядке ли макияж. Увидев в зеркале свое безупречно накрашенное лицо, я едва подавила приступ злости. Я же все сделала правильно! Почему он не проявил ни капли интереса?

Выйдя обратно, я понятия не имела, чем себя занять. Он был погружен в работу, и ему было плевать, чем я занята. Мне нужно было попросить его попозировать со мной для фоток, но я даже смотреть на него не хотела после того, как он так хладнокровно меня проигнорировал.

Я села на кровать, судорожно соображая, как все исправить. Мне казалось, что я выгляжу идеально, но что вообще для него «идеально»? Нужно еще меньше одежды?

Я прикусила губу и решила выложить еще один козырь.

— Я к бассейну, — объявила я перед тем, как переодеться в бикини. Дверь в ванную я намеренно оставила открытой, чтобы он мог уловить мой силуэт, стоит ему хотя бы поднять глаза от своего дурацкого ноутбука.

Вместо этого он меня просто проигнорировал.

Я надела солнцезащитные очки и прозрачную накидку – чисто для создания видимости скромности. Впрочем, она облегала все нужные места, и белая ткань поверх черного купальника смотрелась чертовски выигрышно.