Договорные обязательства (ЛП), стр. 17

Все утро я потратила на поиск мебели. Что-то удалось затолкнуть в багажник арендованной машины и собрать дома самостоятельно, а для габаритных вещей пришлось оформить доставку.

К концу дня большая часть мебели для гостиной и моей спальни уже была заказана и ехала ко мне. Посчитав, что на сегодня с меня довольно подвигов, я решила отправиться в кофейню и поработать. В заведении неподалеку от дома царила потрясающая атмосфера, так что я направилась прямо туда.

Однако вся эта идиллия была разрушена в ту самую секунду, когда я опустилась за столик и увидела на экране входящий от матери.

Я сжала зубы. Разговоры с ней никогда не приносили радости. Но она была не из тех женщин, кто смирится, если вы сбросите звонок на автоответчик.

— Привет, мам, — вздохнула я, потирая усталое лицо. Напишу я вообще хоть когда-нибудь эту чертову книгу? Или готовящаяся экранизация догонит первоисточник, как в случае с «Игрой престолов», и скатит всю историю к убогой концовке?

— Привет, милая. Ты уже соскучилась по мамочке? Мы ведь пропустили наш бранч на этой неделе.

— Ну еще бы, — сфальшивила я.

Я ненавидела эти бранчи. Пока мать потягивала «Мимозу» и ела пышные французские тосты, мне приходилось давиться сухими яичными белками и сосисками из индейки.

— Зато какая возможность открывается перед тобой и твоим мужем!

— Не сомневаюсь.

— И ты понимаешь почему? — настойчиво допытывалась она.

— Э-э... из-за денег?

Мать разочарованно вздохнула:

— Лили, твой брачный контракт подходит к концу.

— Я в курсе.

— Тебе не найти кого-то лучше, чем богатый мужчина с роскошной шевелюрой. Ты только взгляни на своего отца.

Папа начал лысеть еще в двадцать лет, и мать, похоже, так и не смогла ему этого простить.

Предстоящий разговор обещал стать выматывающим. Меньше всего на свете мне хотелось выслушивать про лысину отца и финал моего брака. Я знала, что мать мечтала удержать меня возле Себастьяна, но мне жизненно необходимо было вырваться. Выбраться на свободу.

Вот только я понятия не имела, как ей об этом сказать.

Возможно, стоит начать прямо сейчас? Выложить, что мы не любим друг друга и толком не проводим время вместе. Признаться, как сильно я ненавижу это безвкусно-вычурное золотое кольцо с бриллиантом на своем пальце. Сказать, что хочу быть самостоятельной личностью и жить собственной жизнью...

Но я молчала.

— Ну, может быть, — промямлила я вместо этого.

— Я просто переживаю. До меня доходят слухи о нем и этой его ассистентке, Хизер. Откуда ты знаешь, что он не сбежит с ней при первой же возможности?

— Я... я не знаю, — выдавила я. — Но он соблюдает видимость брака.

— Фу, что за выражение – «соблюдает видимость»? Не выражайся так, Лили. Ни одному мужчине не понравится, когда ты так разговариваешь. Делай, как мы учились: легко и непринужденно.

Я поморщилась. Эту нотацию я слышала уже сотню раз.

— И вообще, — продолжала мать. — После окончания контракта ты должна окончательно привязать его к себе. Есть мысли на этот счет?

— Нет, — ответила я. — И я не…

— Да ладно тебе, Лили! Мне что, абсолютно все нужно разжевывать? Ребенок, дорогая. Роди ему ребенка.

— Что? — голос прозвучал глухо и безэмоционально. Я радовалась лишь тому, что нахожусь в людном месте, а не дома. Будь я дома, Себастьян обязательно вернулся бы за какой-нибудь забытой вещью и подслушал бы это.

— Я говорю: немного соблазни его. Используй грудь, пока еще можешь, чтобы заманить его. Забудь про защиту – и бац, он у тебя на крючке.

Меня тошнило.

— Это подло и манипулятивно, мам.

— Ой, да брось! Это сплошь и рядом. Я твоего отца именно так и окрутила. Когда я его встретила, сразу поняла, что он далеко пойдет, – и ты только глянь на нас теперь!

— То есть ты хочешь сказать, что я появилась на свет потому, что ты заманила папу в ловушку беременностью?

Я всегда догадывалась о подобном раскладе, но услышать это вслух оказалось совсем не то же самое, что просто подозревать.

— Кто вообще использует такие слова, Лили? — вздохнула мать. — Если хочешь провернуть все гладко, ты должна казаться глупее его. Для тебя это не должно быть проблемой.

Я онемела от такой наглости.

— У тебя нет других вариантов, милая. Если дашь контракту закончиться, велика вероятность, что и твоя роскошная жизнь закончится вместе с ним. И ты останешься ни с чем.

Я мельком глянула на экран ноутбука. Я не останусь ни с чем. У меня всегда есть мое творчество.

Но ей я этого, разумеется, не сказала.

— Ой, мне пора. Пришел Рамон. Он сегодня в таких облегающих брюках...

Мать отключилась, полностью переключив внимание на садовника, к которому питала весьма недвусмысленный интерес. Я уставилась на телефон, осознавая, что мои самые худшие страхи воплощаются в реальность.

Меня всеми силами толкали к тому, чтобы загнать Себастьяна в ловушку с помощью ребенка.

Не то чтобы я вообще не хотела детей – хотела, но с правильным человеком. Я не желала воспитывать ребенка в одиночку и не хотела нанимать нянь только потому, что мой муж обручен со своим офисом.

Мой план всегда заключался в том, чтобы вырваться из этого ада и найти настоящую любовь, но сначала нужно было понять, как именно это сделать. Мысли кружились в голове, разрывая меня между желанием инсценировать собственную смерть и придушить свою семейку.

Вместо того чтобы поддаться разрушительным порывам, я поступила так, как делала всегда.

Я начала писать.

Я филигранно умела превращать боль в искусство. С этого ведь все и началось. Я писала, когда мне было больно, и из-за этого получался невероятно красивый слог.

В своем мрачном расположении духа я всерьез задумывалась о том, чтобы завершить серию на трагической ноте. Может, убить главную героиню? Или вообще выкосить всех персонажей подчистую?

Я знала своих читателей. Одни будут в восторге. Другие возненавидят такой финал. Я видела все эти отзывы. Для всего мира я была Дж. Р. Солейс – загадочной писательницей, появившейся из ниоткуда со своей фэнтези-сагой. Для мира я оставалась призраком.

У Дж. Р. даже не было социальных сетей.

Поэтому фандом развивался сам по себе. Я видела целые Discord-серверы, настольные игры по мотивам, сходки фанатов и косплеи абсолютно каждого персонажа. Я видела, как одни читатели выходили из себя, когда я убивала их любимчиков, а другие аплодировали мрачной и жесткой атмосфере моих книг.

А для меня... Это было спасением. Единственным способом продержаться эти пять лет и не сойти с ума.

Я уже давно убила мать главной героини, но в своем сегодняшнем темном порыве вернула ее дух – лишь для того, чтобы уничтожить его снова.



Когда спустя несколько часов я закончила, мне стало немного легче.

К моменту закрытия кофейни за окном уже стемнело. Я уходила под стук стульев, рассыпаясь в извинениях за то, что засиделась так поздно. Домой я ехала с чувством выполненного долга и не рассчитывала застать Себастьяна.

Обычно он засиживался на работе до глубокой ночи. За несколько недель брака я перестала его ждать. Поэтому, увидев его машину на дорожке, я замерла от шока. Я знала, что ему безразлично, чем я занимаюсь, но все равно не привыкла видеть его дома раньше десяти.

Заметив его силуэт в окне, я снова вспомнила слова матери. Желудок сжался в тугой узел.

План был прост: войти внутрь и проигнорировать его. Иногда Себастьян работал из дома, и в такие моменты он едва ли удостоил бы меня взглядом.

Дверь скрипнула, когда я вошла, и Себастьян тут же поднял голову. Он сидел за новым обеденным столом, который я точно не покупала. И он даже не работал – просто ужинал.

Его глаза сузились в ту же секунду, как я переступила порог.

— Где ты была?

— Искала мебель, — соврала я.

— Так поздно? — с нажимом переспросил Себастьян. Мне было паршиво от того, что приходится ему врать, но не могла же я выложить правду.