Договорные обязательства (ЛП), стр. 15
— Тогда извини, — его голос звучал тихо и смиренно. — Я бы поборолся против этого решения, если бы знал, что ты против.
— Для тебя это огромное повышение, — ответила я. — Я понимала это, потому и согласилась.
— Ты можешь слетать в Лос-Анджелес, когда захочешь. Я знаю, что Джесси там.
— Нет, — резкая боль сжала грудную клетку в тиски при одном упоминании ее имени. — Для меня там почти ничего не осталось.
— И что я могу сделать? — спросил он.
Я ненадолго задумалась, глядя в потолок.
— Не бери в голову, — тихо сказала я. — Глупости это.
— И все-таки. Скажи.
— Просто ложись, — попросила я. — Ложись рядом со мной и… ну, подержи меня за руку, что ли.
От собственной просьбы мои щеки вспыхнули огнем. Я ждала, что он тяжело вздохнет – будто его заставляют делать то, чего он хочет меньше всего на свете, – и едва прикоснется ко мне.
Но Себастьян лег без единого слова протеста. Он потянулся к моей ладони и переплел свои пальцы с моими.
— Извини, что я так взъелась из-за твоего повышения, — тихо сказала я.
— Не извиняйся, — отозвался он. — Я и сам не в восторге.
— Но почему? Разве ты не этого хотел?
— Наверное, я должен быть счастлив, но все это ощущается скорее как наказание, чем как повышение. Вынужденный переезд явно не входил в мои планы.
Я зажмурилась, изо всех сил сдерживая слова, рвавшиеся наружу. Я ненавидела Мартина, ненавидела отца за то, что он втянул меня в это, и ненавидела то, что мы оба оказались здесь против своей воли.
— Спи, Лили, — мягко произнес он. — Тебе нужно отдохнуть.
Я лишь кивнула, хотя щеки все еще горели от прикосновения его руки. Понятия не имею, почему мне было так хорошо, но его тепло рядом успокаивало. В кои-то веки я почувствовала себя живым человеком, а не призраком в собственной оболочке.
Было до тошноты досадно, насколько сильно мне это нравилось. Но, погружаясь в сон, я так и не смогла заставить себя пожалеть о том, что попросила его держать меня за руку.
ГЛАВА 4

Я проснулась в гостиной совершенно одна.
С трудом продрав глаза, я села. Спина дико болела после дешевого надувного матраса. Себастьяна нигде не было. Арендованная машина тоже исчезла.
Я застонала. Если бы я не продала свои книги, у меня в распоряжении остались бы только те гроши, что выделяли Себастьян или отец. Папа копил деньги как одержимый и ворчал даже тогда, когда покупал этот дом – хотя сам же это и предложил.
В такие моменты я радовалась, что у меня есть личные сбережения. Когда Себастьян исчезал, собственного дохода хотя бы хватало, чтобы не перебиваться подачками от семьи.
У нас в доме даже еды не было.
Он утверждал, что офис еще не открылся, но, судя по его отсутствию, вполне мог найти временное рабочее место. Или поехал готовить филиал к открытию. Я понятия не имела, чем он занят изо дня в день, но у него вечно находилась куча дел.
Подъем с полусдувшегося, жутко неудобного матраса занял целую вечность. Мне жизненно необходимы были кофеин и работа над рукописью. Я схватила рюкзак, запихнула туда ноутбук и проверила по карте, есть ли поблизости кофейня. К счастью, одна обнаружилась где-то в миле от дома.
Я ушла, даже не подумав предупредить Себастьяна: если он погрузился в работу, все равно не вернется раньше ночи.
Для утра четверга в заведении было не протолкнуться. Мне удалось занять столик в самом дальнем углу. Но едва я открыла ноутбук, как раздался звонок.
— Да? — ответила я, закипая от досады из-за того, что не успела написать ни строчки.
— Ты где? — раздался в трубке напряженный голос Себастьяна. Я мысленно выругалась.
— Вышла прогуляться.
— Что-то не похоже на прогулку.
Я устало потерла лицо.
— Покупаю кофе. Я думала, ты на работе.
— Я собирался скоро вернуться, так что без машины ты пробыла бы недолго. Хизер пригнала мою. Она уехала на ней за пару дней до нашего переезда.
Я закатила глаза, радуясь, что он меня не видит. Ну еще бы! Кого еще он мог попросить пригнать тачку, как не гребаную Хизер, а та и рада стараться.
А мою машину, скорее всего, продали. Как же меня бесило, что я даже не знаю ее судьбы.
Хизер в придачу ко всем остальным проблемам – это уже перебор. Горячие слезы застелили глаза.
— Не надо меня винить в том, что я ушла. Дома нет еды, и ты не сказал, когда вернешься.
Себастьян на секунду замолчал.
— Возвращайся скорее. Ты разве не заказывала вчера матрасы?
— Их должны привезти позже.
— Тем более тебе стоит быть дома.
— Я успею к доставке, — отрезала я и сбросила вызов.
Швырнув телефон на стол, я дала себе обещание: если Хизер сейчас там, я буду сидеть в кофейне до последнего. Лучше добровольно шагнуть на эшафот, чем застать их за чем-то двусмысленным.
Час спустя, допивая кофе, я выплеснула всю свою злость в особенно мрачную и жестокую сцену.
Собрав вещи, я почувствовала себя немного лучше. На обратном пути я проследила, чтобы ноутбук не был виден из сумки. Дорога заняла минут двадцать, и из-за поздней летней жары к дому я подошла уже вся взмыленная.
Себастьян меня разозлил, так что мне было плевать, в каком виде он меня увидит. Но когда я вошла и заметила в гостиной Хизер, аккуратно складывающую наши новые пледы, ярость застлала мне разум.
Объективно она не заслужила моего гнева. Она была мила со мной и отлично справлялась с обязанностями ассистентки.
Я часто представляла, какой милый служебный роман мог бы у них закрутиться. Она была всем тем, чем не являлась я. В его жизни она появилась естественным путем, а меня ему навязали. Она работала с Себастьяном, проводила с ним больше времени, чем я когда-либо смогла бы, и делала работу, которую он очевидно ценил. Хизер казалась умной и компетентной. Я же была вынуждена играть роль пустой богатой девушки, помешанной на соцсетях.
И каждый раз при виде нее в моей голове всплывали слова Джесси, сказанные еще во время медового месяца: у Себастьяна может быть кто-то другой, кто-то, кого он любит и кому доверяет. Кто-то, с кем у него есть настоящая связь.
Если у него кто и был, то только она.
Хизер подняла взгляд, когда я открыла дверь, и ее глаза на мгновение округлились при виде моей взмыленной фигуры. Я понимала: велика вероятность, что она потом доложит ему, как я выглядела.
— Э-э, привет, — тихо произнесла Хизер.
— Привет, — ответила я. — Не знала, что ты приедешь сегодня.
— Себастьян попросил пригнать его машину. А отсюда я улечу на самолете и пригоню твою.
— Мою? — переспросила я, застыв. — Я думала, ее продали…
— Себастьян сказал, что ты любишь свою машину, — медленно проговорила Хизер с нескрываемым замешательством в голосе. — Зачем ее продавать?
— Да, я правда ее обожаю, — быстро выпалила я и осеклась. Я же не могла признаться, что была уверена: мои привязанности никого не волнуют. Будь моя жизнь идеальной, я получала бы все, чего хотела. — Спасибо тебе. Ты уверена, что справишься? Не представляю, каково это – проехать через всю страну дважды.
Хизер пожала плечами.
— Мне платят за километраж и оплачивают хорошие отели. Себастьян еще и включил туда спа-процедуры за счет компании. Так что все в порядке.
Я поджала губы. Возвращению машины я была рада, но вот слушать о том, с какой легкостью мой муж нашел, чем убедить свою ассистентку проехать через всю страну, было сомнительным удовольствием.
— Хорошо, — выдохнула я. — Но если станет тяжело, я могу сама полететь и пригнать ее.
— Нет, — твердо отрезала Хизер. Голос ее прозвучал жестко, а губы сжались в узкую линию. — Себастьян меня убьет, если я позволю его драгоценной жене провести два дня за рулем. Тебе все равно нужно обустроиться. Правда, все в порядке.