Магическое путешествие с Пауло Коэльо, стр. 56

— Я тебя понимаю… подобное чувство мне знакомо. Интересно, что людям с магическим талантом всегда выпадает много испытаний, словно для того, чтобы очистить их дар и закалить их.

— Ты тоже очень много страдал, да, Пауло? И хотя у тебя нет родинки внизу живота, ты определенно являешься колдуном или магом, как у вас говорят. Меня восхищает твоя способность выстраивать пространство, инициировать события, влиять на людей. А ведь кажется, что ты ничего вообще не делаешь, совершенно не прикладываешь никаких усилий для этого. Это высший пилотаж. Я бы тоже хотела научиться этому…

— А как ты влияешь на людей? Расскажи, как ты используешь свой дар.

— В основном, в корыстных целях или же чтобы кого-то наказать.

— Да ты злая ведьма!

— Нет, я просто злопамятная. На самом деле я использовала свой дар для выстраивания коммуникаций, чтобы получать результаты в работе. То что я делала за минуту, другие могли делать весь день и не получить результата. А также я использовала свой дар для того, чтобы наказать — например, если кто-то относился ко мне не очень хорошо, то я… ну, в общем, после этого он понимал, что со мной так нельзя.

— Что именно ты делала? Приведи хотя бы один пример.

— Ну, достаточно невинно все… я никогда по-настоящему не желала и не желаю никому зла и не хочу его причинять. Ну, допустим, на работе один человек меня доставал, не давал мне нормально работать. Мы поссорились, он накричал на меня. И я разозлилась…

— И что?

— А на следующий день он сломал ногу…

— Сломал ногу, говоришь?

— Да, он сломал ногу и, поняв, что это неспроста, написал мне смс: «Я больше никогда не буду спорить с тобой».

— Ева, а ведь ты сейчас себя выдала по полной…

— В каком смысле?

— Анна-то тоже подвернула ногу! Это ты ей перекрыла путь? Признавайся, ведьма старая… То есть не старая…

Пауло и шутил, и не шутил одновременно. А я… Я даже не знала, что ему ответить. Потому что ситуация действительно была такой, что это было похоже на мой почерк. Я была заинтересована в том, чтобы Анна не ехала. Но увы, на этот раз это была не я.

— Нет, Пауло. Я, конечно, могла бы так сделать, если бы сильно захотела. Но… Тут есть важные факторы, которые являются условием того, что я не включаю свои способности.

— Какие?

— Во-первых, ситуация связана с тобой. А я не могу и не хочу препятствовать тому, что нужно тебе.

— Так, хорошо… Допустим.

— Потом, для того чтобы мне кому-то навредить, мне надо по-настоящему разозлиться на человека. Он должен меня достать. Он должен быть противен мне. С Анной такого не было. Она мне интересна, и хотя я была бы рада и уже рада, что она не едет, тем не менее я не стала бы мешать.

— Согласен! Но все же из-за ревности ты запросто могла наслать на нее проблему.

— Пауло, ну пожалуйста, не говори так! Я никогда ни на кого ничего не насылала. Знаешь, как это работает в моем случае?

— Как же?

— Представь, бетонная стена — на нее налетает человек с разбегу. Он разбивает себе лицо, ломает руки-ноги. Кто виноват? Бетонная стена или человек, который налетел на нее?

— Так ты просто бетонная стена?

— Что-то в этом роде… Моя энергия создает сильное поле, и кто пытается на меня натолкнуться, получает не от меня, а от этой энергетической стены… Не надо лезть в трансформаторную будку, я бы так сказала. Но в случае с Анной не было никакого конфликта, я не нападаю первой. Я убедила тебя, что это не я?

— Можно сказать, что убедила. Но даже если бы это была ты, мне было бы приятно. Мне нравится твой боевой характер, Ева… Ты жесткая, да, но ты и смелая, ищущая. Поэтому все в порядке.

Пауло подошел ко мне и обнял. Я снова ощутила чувство защищенности и радости. Чувство полного приятия, доверия и любви. То, чего у меня было очень мало в жизни, поэтому я так ценила то, что мне дает Пауло.

— Ева, я люблю тебя такой, какая ты есть. Тебе не нужно стараться быть лучше или хуже для меня. И я благодарю тебя за то, что ты рядом.

От этих слов у меня всегда появлялись слезы на глазах. Взаимная любовь — что может быть прекраснее? Все мы ищем этого чувства — с ранних лет и до последних дней. Все мы нуждаемся в любви, во взаимности, в поддержке.

— Спасибо, Пауло. Я тоже тебя люблю и с каждым днем все сильнее и глубже. Ты открываешь во мне все новые и новые пространства любви…

Мы стояли, обнявшись, и в нас пульсировала сама Вселенная.

В дверь постучали. Пришел издатель, чтобы пригласить Пауло на ужин. Как быстро пролетело время!

В столовой уже собралась вся наша команда — журналисты, переводчик, Глория в фантастическом платье, которое подчеркивало ее красивую фигуру, редактор, супруга издателя. На столе стояли тарелки с едой. И я только сейчас ощутила, как проголодалась.

— Ева, а где наша вчерашняя знакомая Анна? Она должна прийти на ужин!

— Глория, да, я ей звонила. Она не придет.

— Почему?

— Она подвернула ногу и осталась в Иркутске. Представь себе!

Глория сделала удивленное лицо:

— Как? Подвернула ногу?

— Ну да… бывает такое. Пауло подумал, что это я ее таким образом не допустила до свидания с ним. Но я ему объяснила, что это не в моем вкусе.

— Ева, давай выйдем в тамбур. Я хочу кое-что у тебя спросить.

Я удивилась просьбе Глории, но согласилась. Мы вышли в тамбур.

— Ева, на самом деле это я ее остановила. Мне не понравилось, как она вчера смотрела на Пауло. И как ты себя вела, тоже не понравилось. Ты не защищаешь свою любовь! А я знаю, как ее легко потерять. Мужчины быстро меняют свое решение и увлекаются. Так что я… ну в общем, хорошо, что она подвернула ногу. Я думала, что она ее сломает.

— Глория! Так это ты сделала?! Фантастика! Ну, я даже не знаю, что сказать. С одной стороны, мне жаль Анну. Но с другой стороны — спасибо тебе, мне приятно, что ты позаботилась обо мне. Я на самом деле не очень-то склонна защищать свое — если у меня что-то хотят отнять, я всегда отдаю. А ты не такая!

— Я никогда не отдам своего. Мне чужое не нужно. Но свое я ни за что не отдам! Поэтому я увидела, что ты в этом вопросе еще очень неопытная, и решила тебя защитить. Только прошу, не говори Пауло. Ему не понравится, что я вмешалась.

— Нет, конечно, не скажу, Глория. Не знаю, действительно ли Анна была бы опасна для меня, но тут уж рассуждать не о чем. Ты сделала то, что сделала. Мне ее немного жаль.

— Ева, жалеть надо себя и только себя. В первую очередь. Ты потом поймешь, как я была права… Ну что, пойдем дальше ужинать?

Мы вошли в вагон. Пауло разговаривал с переводчиком об особенностях психологии региональных жителей. Он считал, что человек, выросший в деревне, более просто смотрит на жизнь, более открыт. Читатели в региональных городах более искренние.

— Ты видел, сколько девушек искренне выражали свои эмоции во всех городах, где мы останавливались? Они не боялись показать свои слезы, выразить себя. А в Москве и вообще крупных городах они более закрыты — им кажется, что они должны вести себя соответствующим образом. Вот они и ведут себя так — чопорно, закрыто, боятся быть смешными.

— Да, согласен. Но все же я считаю, что в городах люди более раскованны для общения, Пауло. Они не стесняются общаться, им интересно само общение, у них есть культура общения. В деревне этого вы не встретите. В регионах нет таковой культуры, она вся сведена к обсуждению бытовых проблем. Если бы вы послушали, о чем в провинциальных городах девушки говорят на улицах… Нет, лучше не слушать.

— О чем же они говорят?

— Не важно… Просто я хочу сказать, что к вам приходят особые девушки — ищущие, которые думают о своем пути, предназначении. А они везде одинаковые — искренние, спонтанные, смелые. Вы автор для определенной аудитории, согласитесь.

— Ну конечно, как и любой писатель. Каждый пишет для определенной аудитории. Нет такого, кто писал бы для всех.

— Но у вас она четко выражена, я это хотел сказать. Поэтому и читатели ваши — люди особенные.