Магическое путешествие с Пауло Коэльо, стр. 22

Я присела на край дивана, наблюдая за ним. Он сидел за компьютером.

— Две минуты! Мне нужно написать письмо моему агенту Монике.

— Моника твоя боевая подруга, правда?

— Да, она уникальный человек. Очень работоспособная, ответственная, никогда меня не подводила. Моника — мой близкий друг.

— Была ли она когда-нибудь влюблена в тебя?

— Почему была? Она и до сих пор влюблена в меня.

— Пауло, у тебя мания величия. Тебе кажется, что все девушки вокруг влюблены в тебя и на всю жизнь. А что, если она просто работает с тобой?

— Нет, Ева. Ты не понимаешь. Без любви тут и делать нечего. Ничего не получится. Представь, во что бы превратилось наше путешествие, если бы ты не была влюблена в меня.

— Но с самого начала так и было! Ты мне был интересен только лишь потому, что на тебя указала моя интуиция. Я «включилась», и мне уже было не важно, кто ты, мне нужно было подчиниться ситуации.

— Да, а потом… Дальше. Представь, что ты две недели проводишь с человеком. Почти круглосуточно с ним. И ты в него не влюблена. Ты бы вынесла такое?

— Нет… я бы начала раздражаться, у меня бы начались ужасные требования к тебе, я бы стала замечать все твои недостатки и говорить тебе о них. Я же, наоборот, чем дальше, тем меньше вижу в тебе недостатков, а сейчас вообще уже их не вижу. И единственное, что я испытываю, — любовь и благодарность.

— Поэтому насчет Моники можешь не сомневаться. — Он засмеялся.

Я тоже засмеялась.

— Пауло, завтра будет автограф-сессия. Я уже замучила тебя этим вопросом, но прошу тебя, скажи: ты точно уверен, что надо продолжать?

— Ева, скажи, а ты больше не получала знаков от Матери?

Я удивилась его вопросу. Откуда он узнал? Ведь я ему так и не рассказала, что его звонок как раз помешал мне услышать то, что мне хотела передать Мать. Кстати, Мать — его термин. Раньше, когда я общалась с этой Душой, я называла ее Анима. Так мне было проще — я видела ее глазами своей души. Она особенно сильно пробуждалась в те периоды, когда я начинала искать себя, свой путь, свое предназначение. Впервые это случилось, когда я уволилась с интересной и хорошо оплачиваемой работы. Я просто не могла больше там находиться, задыхалась, а подружки удивлялись, как я могла бросить работу, которая давала такой хороший заработок. Я же оставила ее и ушла в никуда, два года я просто пыталась понять, кто я и чего я хочу. Вот тогда-то и пришла Душа, Анима, или Мать, как называет ее Пауло. Она стала раскрывать мне тайны о моей сути, о том, для чего я живу, какие ценности в моей души скрыты под налетом суеты и депрессии. Я ощущала, как Мать любит меня, никогда раньше я не чувствовала такой любви. Любовь Матери изливалась ко мне в сердце, в душу, наполняла ее. У меня не было никакого страха о будущем, я знала, что иду верным путем — путем своего сердца.

И вот сейчас вновь Анима, или Мать, дает о себе знать. Значит, я вновь на верном пути, и он приведет меня куда нужно.

— Ева, почему ты не отвечаешь?

Пауло смотрел на меня, а я улетела в свои раздумья и даже забыла о нем. Вернувшись, я попыталась деликатно ответить.

— Видишь ли… Мать еще раз обращалась ко мне. Но это был такой неясный сон, такое видение: я не разобрала, что именно Она хочет сказать. Все было не так четко, как в первый раз.

— Когда это было?

— Сегодня утром, когда ты разбудил меня для прогулки. Я заснула, и во сне вылетела из тела, моя душа понеслась по космическим пространствам.

— Как они выглядят?

— Темные пространства, в которых очень много звезд. Я проношусь по ним с огромной скоростью, просто лечу быстрее света, как мне кажется. От этого я испытываю некоторое давление, потому что эта сверхскорость влияет на меня.

— И что потом?

— Потом как обычно. Я услышала голос… И поняла, что это Она.

— Что она тебе сказала?

— Я не хочу тебе говорить.

— Почему?

— Хорошо. Скажу. Она сказала: «Ева, у тебя осталось две попытки. Потому что ты…» А дальше ты знаешь, ты позвонил и разбудил меня. Как ты думаешь, почему это произошло? Почему ты помешал мне услышать то, что хотела сказать Мать?

— Пока не знаю. Не могу сказать. Возможно… возможно, во мне живет опасение, что нужно будет делать не то, что я хочу.

— Ты имеешь в виду, что от тебя может потребоваться какая-то жертва?

— Я не очень верю в жертвы. Просто сейчас в шестьдесят лет я уже не такой бесшабашный, как раньше. А когда ты запрашиваешь о Пути, так или иначе ты рискуешь. И возможно, ты была права, говоря, что я слишком ценю то, что у меня есть.

— Но я имела в виду другое. Ведь никто не говорит тебе, что нужно отказаться от достигнутого — от славы, признания, денег. Просто вопрос в приоритетах. Мне показалось, что временное стало для тебя важнее вечного.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, что ты не сможешь, как Иаков, понести на гору своего сына.

Сына! И тут я вспомнила его фразу: «Ты должна от меня родить ребенка, Ева». Это наполнило меня грустью, потому что я очень любила детей, и я очень хотела ребенка, хотя и не признавалась себе в этом. Ведь даже на его слова я почти не отреагировала. Я не поддержала его тогда, а просто согласилась с тем, что да, я рожу ребенка от него. Таков знак. А теперь, когда я стала раскрываться как женщина, мне стало понятно, что я очень хочу родить от него ребенка. Я хочу сына. И я не хочу, чтобы он рисковал нашим сыном. Вот определились и мои привязанности! Пока нечем рисковать, ты можешь изображать из себя очень смелую, рискованную, но как только появляется привязанность в виде детей, любви, тут же пропадает смелость. Разве я позволила бы ему рисковать нашим сыном? Я сама рискнула бы, пусть не как Иаков, а просто как человек, перед которым поставили выбор: или — или. Не дай Бог такого выбора! Человек слишком слаб. А я слишком требовательна к Пауло. Я вдруг поставила себя на его место и поняла, что я на его месте вела бы себя в тысячу раз осторожнее, не давая повода для того, чтобы кто-то попытался изменить мой распорядок жизни или повлиять на ход событий в ней. Я увидела, насколько глупы мои претензии. Ведь Пауло человек! Да, он просто человек и ценит то, что у него есть. Он благодарит за это Бога. О какой жертве я говорю? Каких книг я начиталась? Каких иллюзорных идей набралась? Сама я не следовала им, а от других требовала.

— Пауло, прости. Я сейчас в одно мгновение увидела со стороны свои претензии и глупые убеждения. Прости… Что я говорю! Какая жертва, какого сына, какой Иаков? Ты идешь своей дорогой, ты проходишь через те испытания, через которые должен пройти. Почему я хочу все время ставить тебя в какие-то нечеловеческие условия и смотреть, как ты выкрутишься? Довольно. Я больше не буду тебя пытать своими глупыми требованиями.

— Ева, я нормально отношусь к твоей позиции, потому что сам был таким в юности. Ты еще молода, и тебе надо пройти через максимализм. Это нормально. Ты и от себя, наверное, постоянно требуешь чего-то нереального и осуждаешь себя, что живешь обычной жизнью.

— Да, я все время себе говорю: ты живешь как человек, который никогда не слышал о Боге, а при этом постоянно про Него говоришь. Ищешь Его. Но все твои поступки — это история того, как сохранить максимальный комфорт, а еще и Бога узнать.

— Ты — женщина… Для тебя естественно стремиться к комфорту, к удобству, к созданию своего гнезда.

— Не говори мне об этом! Я ничего не хочу слышать. Мы слишком мало живем на земле, чтобы тратить время на обдумывание дизайна временного жилища. Какая пошлость — жить как бессмертный, будучи смертным! Сколько в этом невежества.

— Иногда в этом есть и большая мудрость — научиться жить обычной земной жизнью, наслаждаться ее маленькими радостями, учиться видеть в земном отражение небесного.

— Пауло, зачем я опять завела этот разговор? Я не хочу больше о духовном. Сегодня я впервые почувствовала себя любимой. Представь, хотя ты мне и не говорил ничего, но твое внимание, то, как ты смотрел на меня, мне сказали больше, чем слова. Я так счастлива с тобой! Я хочу просто наслаждаться, как ты сказал, этими маленькими земными радостями. Быть с тобой и быть для тебя.