Магическое путешествие с Пауло Коэльо, стр. 21

Когда мы вернулись, в лобби уже собрались все те, кто должен был поехать с Пауло на встречу с журналистами. Автограф-сессия была назначена на завтра. Я должна была повторить опыт с раздачей пригласительных. И у меня осталось две попытки. Что Мать имела в виду? Какие две попытки? Два пригласительных билета? Или два города (на нашем пути оставались еще Иркутск и Владивосток). Или же она имела в виду что-то принципиально другое? Мне никогда не узнать этого. Придется действовать, полагаясь на то, что Мать обратилась ко мне еще раз, значит, мы на верном пути, и у меня есть шанс реализовать то, что должно свершиться.

Несмотря на усталость и сложный разговор во время прогулки, я чувствовала себя великолепно. Я решила довериться чувствам, куда бы они ни привели. Я влюбилась в Пауло? Прекрасно! Я испытаю свою любовь до конца, до последней капли! Со всем своим максимализмом, который у меня и до сих пор ярко выражен, я погрузилась в новые для себя ощущения. Мне было приятно ощущать себя его любимой женщиной. Он часто говорил мне «My love». Пусть это были слова, привычные для него, как «малышка» или «солнышко» у других. Тем не менее с этой минуты я вдруг поняла, что, избегая чувств к нему, я лишала себя возможности испытать любовь, нежность, счастье и взаимность. Теперь я буду открыто выражать ему свои чувства, потому что он тоже нуждается в них.

Не смущала ли меня разница в возрасте? Мне было двадцать восемь лет, ему пятьдесят девять. Разница огромная. Нет! Пауло был для меня молодым. От него исходила такая мощная энергия действия и любознательности, что он заряжал меня ею. Меня совершенно не смущало, что он некрасив. Мой папа очень красивый, и я выбирала мужчин таких же, как отец, — высоких, стройных, харизматичных, с красивым телом и лицом. Пауло же был полная противоположность моему отцу, но в нем было столько обаяния и силы, что он затмевал любого красавчика. Потому что его мудрость, любовь, энергия, магия притягивали. И я сдалась!

Мы поехали на встречу с журналистами. Охранники словно считали изменение моего внутреннего состояния — и теперь шли на небольшом расстоянии от нас с Пауло, давая возможность нам побыть вдвоем, без их бдительного ока. Обычно они норовили обступить его с обеих сторон так, что к нему было не подойти. Каждый раз приходилось обходить их и держаться как можно ближе к Пауло, чтобы они не оттеснили. А сейчас мы шли вдвоем, они позади. Издатель и другие сопровождающие — тоже.

— Пауло… Я хочу что-то тебе сказать.

— Говори… Нас никто не слышит.

— Пауло… Во мне сегодня открылась новая любовь к тебе. Не та, которую раньше я ощущала. Раньше это было какое-то чувство духовного родства, сопричастность. Но я не ощущала, что ты мужчина. Вернее, я не видела в тебе мужчину. Сегодня же я вдруг поняла, что я люблю тебя как мужчину. Ты… ты мой мужчина. Пусть и на время нашего совместного пути от Москвы до Владивостока. А что дальше — неважно.

Пауло, казалось, не ожидал такого поворота. Он внимательно посмотрел на меня и… погладил по голове. В его жесте было столько нежности! Какие слова могут передать то, что передал его жест?

Я искала мужчину-отца, который будет вот с такой нежностью обращаться ко мне. Ценить мои чувства. Беречь их. И Пауло это понял. Он дал мне то, в чем я нуждалась.

Мы пошли дальше, и Пауло, чтобы как-то разрядить обстановку, улыбаясь, сказал:

— Только чур не ревновать меня к официанткам!

Я засмеялась, и волна счастья заполнила мое сердце. Как хорошо нам вдвоем! И неважно, что будет завтра или через две недели. Жить здесь и сейчас, быть в настоящем моменте — вот что самое главное.

Мы вошли в здание пресс-центра. Пауло тут же окружили журналисты, а я села в первый ряд и все два часа конференции слушала о чем говорит Пауло. Большей частью вопросы были стандартные: о целях путешествия, о том, почему он выбрал именно этот маршрут, о том, напишет ли он новую книгу в поезде. После окончания пресс-конференции мы собирались в ресторане — отмечать второй пункт нашего путешествия.

После Екатеринбурга нам уже привычен был этот ритм — приезд, встречи, автограф-сессии, встреча с читателями, разговоры, фотосессии.

В ресторане мы уселись большой компанией — издатели, журналисты, — все, кто ехал до Владивостока. Пауло был в прекрасном настроении — много шутил, рассказывал какие-то истории издателю, вспоминал свой приезд в Украину несколько лет назад.

Я тоже чувствовала себя прекрасно. Утренний разговор задал новый тон нашим отношениям — теперь мне казалось все, что происходит, такой романтической историей. Ушло напряжение, которое сопровождало меня с самого начала. Я расслабилась и позволила себе быть счастливой. А я это очень редко себе позволяю. Даже в самых очевидных случаях я не радуюсь, потому что боюсь, что после радости придет и огорчение, что я потеряю то, чему радуюсь, что я могу спугнуть удачу. А теперь я позволила прочувствовать себе всю ситуацию до предела: как это прекрасно — ехать с мужчиной, который открывает передо мной новые вселенные, благодаря которому я наконец-то начинаю жить по-настоящему, всем сердцем. Я была так благодарна Пауло за эти чувства, за то, что он так изменил мою жизнь! Эти мысли проносились у меня в голове, пока мы сидели в ресторане, он, словно чувствуя мои энергии, время от времени смотрел на меня с такой нежностью и любовью, что я еще больше ощущала нашу связь.

После ресторана мы пошли в отель пешком. Охранники почтительно шагали по сторонам, контролируя ситуацию. Было поздно, в центре города бродили разные люди — было много молодежи, пожилых пар. Новосибирск наслаждался наступающей весной, хотя вечер оказался достаточно прохладным.

— Ева, ты что, замерзла?

— Да, я легко одета. Не думала, что тут так холодно. В Екатеринбурге было теплее.

— Ты очень замерзла? Может быть, взять такси?

— Нет, нет. Так хорошо идти с тобой по этому городу… Гулять, чувствовать энергию весны… Нет, я не хочу в отель.

— Но ты простынешь!

— Ну что ты! Я закаленная. Помни, что все детство я провела в деревне, где трехметровые сугробы зимой, а туалет на улице. Так что мне не привыкать мерзнуть, Пауло.

— Я не могу тебе позволить дрожать. Надень мою куртку.

Он снял куртку, остался в свитере. Компания, которая шла вместе с нами, с удивлением посмотрела на Пауло. Это был чисто мужской жест.

Я с удовольствием надела его куртку, и пусть я выглядела в ней нелепо, но мне было так приятно, что он дал мне ее, а сам гордо шел в одном тоненьком свитере. В Новосибирске была вовсе не весенняя погода.

Издатель, естественно, беспокоился о Пауло. То, что я заболею, его, разумеется не волновало.

— Пауло, ты же можешь простудиться!

— Ну какая ерунда! Я не простужусь. Мне вовсе не холодно.

— Пожалуйста, отправь Еву на такси, а сам надень куртку. Не надо так рисковать. Нам еще ехать и ехать.

— «Рисковать»! Это разве риск? Не смеши меня.

Я слушала их разговор и улыбалась. Кажется, впереди нас ждет много интересного.

Когда мы приехали в отель, Пауло попросил, чтобы я зашла в его номер.

Я пришла к нему через полчаса, приведя себя в порядок — сменила джинсы на красивое платье, немного подкрасилась, капнула любимые духи на запястье. В общем, я пришла на свидание. Он увидел меня и понял, что я специально оделась так для него.

— Ева, ты все делаешь наоборот — для общественных мест ты не особо наряжаешься, а для моего номера ты привела себя в такой порядок, что мне даже как-то неудобно…

— Пусть тебя это не смущает, Пауло. Я хочу быть красивой только для тебя.

— А я бы хотел, чтобы ты для всех была красивой.

— О, это невозможно. Иначе отбоя не будет от поклонников. А ты, кажется, вовсе не ревнив. Так что я могу и поддаться какому-нибудь соблазну.

— Я не ревнив, но никаких соблазнов в ближайшее время, пока мы тут вместе, я не потерплю.

Мы говорили полушутя, а на самом деле таким образом выстраивали наши новые отношения.