Магическое путешествие с Пауло Коэльо, стр. 19

— Я тоже спокойно отношусь к автографам знаменитостей, — отвечал тот. — И даже если бы мои кумиры, чьи имена, увы, не знакомы большинству, так как они из слишком узкой сферы, приехали в Москву — я бы не пошел к ним на встречу.

— Почему?

— Потому что не хочу разочаровываться. Человек всегда остается человеком. Гений в нем пробуждается в минуты вдохновения — все остальное время он так же писает, какает, ест, делает свои дела, раздражается по мелочам.

— Как там у Пушкина: «Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон, в забавы сумрачного света он равнодушно погружен», — подхватила я.

Переводчик продолжил:

— Да-да! «Молчит его святая лира, душа вкушает хладный сон, и меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он».

— Меня всегда волновал вопрос — имеет ли гений право быть злодеем? Или ничтожным человеком?

— По поводу злодейства Пушкин устами Моцарта ответил: «Но гений и злодейство — две вещи не совместные, не правда ль?» Помните, в «Моцарте и Сальери»?

— Конечно… и тем не менее мы сплошь и рядом видим, что и злодейство, и даже ограниченность совмещаются в гении. Особенно совместны почему-то сексуальные излишества и всяческие услады тела.

— Страсть выражается и таким образом. Невозможно быть гением и быть хладнокровным. В любом случае, стандарты тут неприемлемы.

Наш разговор, кажется, заинтересовал Пауло. Он пару раз посмотрел на нас и, кажется, хотел спросить, о чем мы так увлеченно беседуем. Сам он разговаривал с журналистом с телеканала Russia Today.

Я все же беспокоилась о причине холодности Пауло. Мне не хотелось бы, чтобы между нами появлялись какие-то недомолвки или вот такие внезапные размолвки, которые лишали меня энергии. Я решила сделать первый шаг и, когда журналист ушел, спросила:

— Пауло, а как ты думаешь, гений и злодейство или гений и мелочность и ограниченность — совместимы?

Он не сразу понял мой вопрос, и переводчик перевел ему вкратце суть нашего разговора.

— Ах, вот о чем речь! Однажды в город, где я жил, приехал мой кумир — Борхес. Я зачитывался его книгами, пытался даже подражать ему в чем-то, и вот он прибыл! Я знал, где он остановился. Мне сказали, что он ежедневно пьет кофе в семь вечера на террасе гостиницы. Я пришел к семи часам на террасу и увидел его — да, действительно он сидел там и пил свой кофе. Сам Борхес! Казалось, мне надо было пойти и пообщаться с ним, хотя бы задать несколько вопросов, которые у меня к нему были. Но… Я постоял еще пару минут, посмотрел на него, развернулся и ушел. Почему я не подошел к нему? Потому что считаю — кумиры должны быть на расстоянии, на то они и кумиры. Если слишком сильно сближаешься с ними, то теряешь чувство трепета и становишься очевидцем реальности. А она не всегда приятна.

Я слушала Пауло и понимала, что он как бы продолжает вчерашний наш разговор. Ведь вчера мы сделали попытку сблизиться, которая закончилась неудачей. И возможно, он намекает, что нам надо держаться на расстоянии, чтобы не пройти через разочарование? Правильно ли я его поняла?

— Ты все же не ответил на вопрос, имеет ли право гений на извращения, например? Можно ли простить гению все?

— Любой человек имеет право на извращение, злость, злодейство и прочее. На то он и человек. А гений в нем — от Бога… Поэтому и говорится, что кесарю — кесарево, а Богу — Богово. Так две природы существуют в человеке, и ничего с этим не поделаешь. А прощать или не прощать — это уже личное дело каждого. Жены гениев, как известно, в большинстве своем прощали, потому что быть рядом с таким человеком — это редкая возможность узнать настоящую жизнь. Хотя не каждая женщина способна на такие познания.

— Да уж, жена известного физика Ландау терпела всю жизнь и всю жизнь едва ли с ума не сходила от измен своего гения. Это, по-моему, издевательство над женой! — решила я развить тему.

— А кто ее заставлял быть рядом с ним? Она ведь могла и уйти. Но все же она оставалась с ним, правильно?

Переводчик, казалось, был спокоен, но при этом было видно, что эта тема для него болезненная.

— Конечно, она оставалась с ним, потому что любила его.

— Ева, это и есть ответ на твой вопрос — потому что любила его. Кто любит, тот все прощает. А кто не любит, тот ищет поводы для ухода.

Эти слова Пауло произнес так, словно хотел показать мне, что я еще не люблю. Потому что не прощаю…

Новосибирск

Город Новосибирск ничем особенным не отличался. На перроне Пауло, как всегда, ожидали поклонники. Особенно мне запомнились двойняшки, которые встретили Пауло прямо у выхода, подарили ему огромного белого медвежонка и спели какую-то песню на португальском языке. Пауло был очарован ими, они так трогательно пели, несмотря на огромную толпу, которая, кажется, их совершенно не смущала. Мы спешили, но Пауло попросил всех задержаться, чтобы дослушать до конца. Потом двойняшки подписали одиннадцать книг, поцеловали писателя и ушли, совершенно счастливые от того, что им удалось пообщаться с любимым автором. А еще запомнилась бабушка лет восьмидесяти — она тоже была поклонницей творчества Пауло. Бабушка рассказала нам историю: у ее внука, который остался на ее попечении, так как родители его умерли, обнаружили несколько лет назад серьезную болезнь. Они объехали все больницы, ничего не помогало. Однажды, когда бабушка лежала с внуком в очередной больнице, соседка по палате, девушка с таким же диагнозом, читала книгу. Оказалось, что это «Алхимик». И на глазах у бабушки девушка выздоравливала. Она настолько поверила в то, что сможет изменить свою судьбу, излечиться от болезни и стать художницей, что у болезни не осталось шанса. И в этом ей помогла книга Пауло. Книга оказалась для бабушки спасительной соломинкой, за которую она ухватилась. Она попросила девушку оставить ей эту книгу, сказав, что привезет ее лично домой, когда ее внук тоже выздоровеет. Бабушка начала читать «Алхимика», поначалу ничего не понимая, прочла до конца и тут же начала сначала. Так она глотала «Алхимика» три раза, до тех пор пока некоторые фразы и фрагменты не запомнились ей, не отпечатались в сердце. Тогда она начала понимать, в чем смысл книги, что хотел сказать автор. Она снова и снова повторяла себе особенно понравившиеся ей фразы: «Большинству людей изменяет мужество. На языке пустыни это называется „Умереть от жажды, когда оазис уже на горизонте“». Снова и снова она внушала себе, что ее внук выздоровеет, что оазис уже на горизонте, и она не имеет права сдаваться. Она стала говорить об этому внуку, который в десять лет, казалось, понимал больше, чем она и вообще многие взрослые люди. Она читала ему эту книгу, они вместе мечтали о том, что будут делать, когда выйдут из больницы. И чудо свершилось! Внук медленно, но уверенно стал поправляться. И через две недели его выписали! Бабушка была так счастлива, что дала себе обет — обязательно отблагодарить автора книги, человека, который своим творчеством спас жизнь ее внуку. Когда она узнала, что Пауло приезжает в Россию, ее радости не был предела. У нее не было денег, чтобы купить ему подарок, но она решила отдать самое дорогое, что у нее есть, — нательный крестик, который носила еще ее мама. И она принесла Пауло этот оловянный крестик, старый, маленький и такой дорогой.

Когда я слушала эту историю, я чуть на разрыдалась… Пауло тоже. Переводчик старательно переводил все нюансы бабушкиной истории, и под конец бабушка и Пауло уже стояли обнявшись, как два дорогих и близких человека. Подобных историй на пути было немало, я запомнила самые необычные.

Мы ушли с перрона под впечатлением.

На сегодня была уже назначена программа — встреча с журналистами, ужин. Я чувствовала себя немного потерянной, потому что разговоры в поезде раскрывали для меня те пространства, в которые я не хотела бы входить. Я решила, что сегодня попытаюсь разобраться в своих чувствах к Пауло, чтобы прояснить для самой себя — зачем я тут, что я жду, что я готова дать, что я готова принять. Я не могла просто так бездумно и бесцельно ехать. Мне нужны были внутренние ориентиры. Если я их теряла — все рассыпалось, как карточный домик. И не будь у меня этих ориентиров, я бы никогда сюда не попала. Значит, наши цели с Пауло где-то пересекались, если он так решительно пригласил меня разделить с ним эту часть пути.