Любимый плут, стр. 45

То и дело кто-нибудь окликал Макса, несколько раз кто-то останавливался и что-то восклицал. В большинстве своем это были мужчины, но нередко и женщины. Все выражали чрезвычайную радость по поводу встречи, а один джентльмен закричал на всю округу, что едва узнал его. Каждый раз Макс поднимал руку в знак приветствия или, напротив, специально отворачивался и смотрел в сторону. Мужчины смеялись, леди надували губки, а случалось, что и останавливались, нахально улыбались, а потом, виляя бедрами, шагали прочь. Каждый раз, когда это происходило, Бианка смотрела на мужа, но он всем видом показывал, что это вызывает у него неприязнь.

Когда ночь вступила в свои права, Макс коснулся ее руки и тихо спросил:

— Хотите прогуляться?

Бианка перехватила взгляд Клары, которая задумчиво наблюдала за ними. Разговоры становились все более бессвязными, поведение — раскованным: давало о себе знать вино. Кроме того, ей хотелось посмотреть, какие еще чудеса приготовили сады Воксхолла.

— С удовольствием.

Она оперлась на предложенную им руку, и через аллею они отправились на лужайку в рощице, где играл оркестр, но певцы не выступали. Макс вежливо кивал знакомым в знак приветствия, но не останавливался, даже когда кто-нибудь его окликал, и решительно вел ее к только одному ему известной цели.

Наконец Бианка, туго зашнурованная и разгоряченная ходьбой, остановилась, и задыхаясь, предложила:

— Может, присядем?

Макс обеспокоенно взглянул на нее и махнул официанту, а когда тот подбежал, заказал два бокала шампанского.

— Мне, наверное, хватит, — запротестовала Бианка, но Макс покачал головой.

— Это всего лишь шампанское — прекрасно утоляет жажду.

Скоро официант вернулся с бокалами, Макс кинул ему два шиллинга, и тот поймал их на лету. Шампанское оказалось холодным, Бианка с удовольствием сделала глоток. Правда два бокала она уже выпила, так что оставалось надеяться, что эта порция не сыграет с ней злую шутку.

В роще было многолюдно, а из-за изобилия масляных фонарей, развешанных по деревьям, еще и жарко.

— Куда пойдем?

— Туда, где не так шумно и где прохладно, — предложила Бианка, пытаясь незаметно поправить тугой лиф. Теперь она оценила пользу маленьких порций.

Взгляд Макса на миг задержался на ее пальцах.

— Что ж… тогда сюда.

Он увел ее от оркестра, за ротонду, в сторону терявшихся в темноте дорожек позади колоннады и беседок для ужина. Когда толпа осталась за спиной, Бианка сняла маску и с наслаждением вдохнула свежего воздуха. Свою маску Макс снял, когда принесли шампанское, и не потрудился нацепить вновь.

— Добро пожаловать в Воксхолл, миледи! — приветствовал ее вынырнувший откуда-то арлекин, окинув плотоядным взглядом.

Бианка вздрогнула от неожиданности, но Макс по-хозяйски положил ей руку на талию, и, с сожалением простонав, арлекин заторопился прочь.

— Вы его знаете? — спросила она шепотом, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Нет, с чего вы взяли? В Воксхолле это ничего не значит: он от вас в восхищении, вот и попытался познакомиться. Здесь не требуется следовать этикету, тем более во время маскарада.

Бианка покраснела:

— То есть не возбраняется флиртовать с незнакомцами?

Макс рассмеялся:

— Хотите попробовать?

Только сейчас она заметила, что его рука все еще лежит у нее на талии, но решила не обращать на это внимания.

Теперь рассмеялась и Бианка, и они свернули на повороте, где рука об руку прогуливались две леди в нарядах греческих богинь, и вдруг одна из них, бросив подругу, кинулась к ним.

— Макс! О, Макс, дорогой! Ты вернулся!

Пораженная до глубины души, едва ли не в шоке, Бианка отступила, не в силах произнести ни слова.

— И да и нет, — холодно произнес Макс.

Подскочила и вторая дама и, надув губки под своей полумаской, попыталась заключить его в объятия.

— Но это же ты! Мы успели соскучиться.

Стиснув зубы, Макс высвободился из объятий дам и отстранил обеих, чтобы не кинулись ему на шею.

— Максимилиан! — недовольно пискнула одна. — Ты что, меня не помнишь? Забыл, как весело мы проводили время?

Вторая девица сверила взглядом Бианку.

— Это что, твоя новая любовница, да?

— Да как вы смеете! — возмутилась Бианка. — Я…

— Доброго вам вечера, дамы! — резко положил всему конец Макс и взял жену за руку. — Хочу напомнить, Харриет: между нами больше ничего нет, и тебе это прекрасно известно.

— Но почему? — жеманно, плаксивым голосом спросила та, но Макс не обратил на нее внимания и быстро пошел дальше, потянув Бианку за собой.

Та чуть не разлила шампанское, пока они едва не бежали по дорожке, время от времени сворачивая то в одну, то в другую сторону, пока не наткнулись на уединенную скамью.

Бианка буквально рухнула на нее, а Макс, упершись руками в бедра, принялся пальцами отбивать дробь.

Она уже знала, что эта его привычка проявлялась, когда он нервничал, поэтому сразу перешла к делу:

— Как я понимаю, они были вашими любовницами.

Он выругался, грубо, себе под нос, а она пожала плечами и продолжила:

— Для меня не секрет, что они у вас были. Я только удивляюсь, что до сих пор вы не встретились ни с одной из них.

Запустив пальцы в волосы, он опустился на скамью:

— Мне не хотелось, чтобы с ними встретились вы.

Здесь было темно и благословенно прохладно. Бианка прикончила шампанское, посмотрела вдаль, на бархатное сине-черное небо, чтобы дать Максу время прийти в себя, потом сказала:

— Меня это совершенно не шокировало: у каждого из нас была своя жизнь, и началась она не вчера.

Любому было очевидно, что Макс подавлен и зол. Она не собиралась делать вид, что ничего не случилось: именно из-за его репутации Кэти предпочла ему мистера Мейна. Сестра никогда не перечила отцу, не смела признаться, что ее беспокоит, а вот Бианка, напротив, не стыдилась выложить все, что у нее на уме.

Поскольку Макс молчал слишком уже долго, положив руки на колени и расставив локти в сторону, Бианка повернулась к нему, но увидела только профиль: зубы стиснуты, лицо мрачное, взгляд отсутствующий.

— Долуэй был прав, когда посоветовал мне рассказать вам все, — в конце концов произнес он тихо. — Я посчитал его сумасшедшим, но, возможно, зря.

Несмотря на прежнюю браваду, теперь она испытывала странный приступ боли при мысли, что ей придется выслушать исповедь о дамах, которые знали о нем то, чего не знала и, скорее всего, не узнает она, хоть и стала ему женой.

— Хотите услышать? — усмехнулся Макс. — Или предпочтете, чтобы прошлое осталось в прошлом? Я готов рассказать вам столько, сколько захотите узнать.

Она обдумала его слова. Слушать пикантные подробности о его похождениях ей совершенно не хотелось, но все-таки узнать побольше о нем самом было бы любопытно, тем более что он предлагал рассказать ей о себе все…

— Нет, ваши любовницы мне неинтересны, — мягко сказала Бианка. — А вот побольше узнать о ваших родителях, других родственниках, о том, как вы жили, было бы неплохо.

После долгой паузы, тяжело вздохнув, тихо и задумчиво Макс заговорил:

— Моя мать была красавицей: темноволосая, голубоглазая. Она была очень мягкой и доброй и не заслуживала такого к себе отношения со стороны отца, законченного негодяя. Мне кажется, что он женился на ней только потому, что она держала его на расстоянии, а отец не привык, чтобы ему отказывали. Старый Максимилиан заявил, что она не получит никаких денег, пока они не обвенчаются в церкви. Решив заполучить ее состояние, которое оказалось более чем скромным, он и женился на ней, бедняжке.

— Каким он был? — не могла не спросить Бианка.

Макс что-то буркнул с отвращением, но все-таки продолжил:

— Более эгоистичных людей мне не приходилось встречать. Кроме собственных желаний и потребностей, его ничто не волновало. Он мог обругать ее, оскорбить, мог исчезнуть на месяц, не давая ничего знать о себе и не оставив денег. В одну такую зиму нам пришлось вернуться к деду в Линкольншир, чтобы не умереть с голоду.