Любимый плут, стр. 36

Его темные глаза в упор смотрели на нее, и Бианка почувствовала себя пойманной на крючок, пригвожденной на месте этим взглядом. Ее охватила дрожь, когда она сунула палец за лиф и вернула брошь на прежнее место.

— Ну так что: позволите мне попробовать? Если вы все же не получите… удовлетворения, я готов принять любое ваше предложение.

Речь шла вовсе не о демонстрационном зале, и Бианка прекрасно это понимала. В том месте, где он дотронулся до нее, пусть даже и ненароком, кожа горела, соски стали твердыми за лифом. Она не переставала думать о его руках на ее теле и о том, что он мог бы с ней сделать. «Удовольствия, о которых женщины могут только мечтать», — всплыло в памяти его убедительное обещание. Что это означает на самом деле? О чем мечтают женщины? Сделать то, что подсказывает собственное воображение, казалось ей весьма дурным.

Бианка старалась найти способ выскользнуть из создавшегося положения, сражаясь с собственным телом, которое активно воспротивилось ее чувствам и логике. Она уставилась на складки его галстука, что было намного безопаснее.

— Пожалуй. — Это было произнесено так хрипло и напряженно, что пришлось откашляться, прочищая горло. — Полагаю, что за один квартал ничего страшного не произойдет, если сумеете договориться о разумной арендной плате за демонстрационный зал.

Его лицо озарила медленная улыбка.

— Благодарю вас, дорогая. Обещаю, что приложу максимум усилий.

Он взял ее руку так легко, что она даже не почувствовала прикосновения его пальцев, и поднес к губам, а вот это почувствовала: теплое дыхание на своей коже. И хотя он едва-едва коснулся губами костяшек ее пальцев, в ней это отозвалось дрожью, как от удара.

А потом она допустила ошибку: подняла глаза, чтобы опять посмотреть на него. В его глазах тлел огонь, а на висках свободно кучерявились непослушные пряди. Он был так хорош, так неодолим и полностью сосредоточен на ней.

В этот раз не возникло никаких сомнений: он подразумевал ее, надеялся, что убедит ее, что сможет доставить ей несравненные наслаждения.

И вот теперь она испугалась по-настоящему: что, если он добьется успеха?…

Бианке потребовалось четыре дня, чтобы понять, почему Макс так хотел обновить ее гардероб. Как раз когда она писала отцу об их с Максом поисках демонстрационного зала, доставили несколько деревянных ящиков.

Над письмом пришлось посидеть дольше обычного, потому что ей хотелось проявить дипломатичность. Она согласилась, чтобы Макс начал осуществлять свою великую идею, но все равно боялась, что идея окажется слишком великой, и потому не хотела, чтобы у отца сложились преувеличенные иллюзии.

Доставщики о чем-то спорили, и Бианка отложила письмо, чтобы выяснить, что там случилось.

Мужчины вносили в дом ящики, и некоторые из них были так велики, что не проходили в двери.

— Что это?

— Мистер Сент-Джеймс приказал доставить это сюда, мадам, — ответил один из грузчиков, скинув кепку и поклонившись.

Макс объявился, когда доставщики уже вывалились толпой на улицу, и Бианка повернулась к нему:

— Что вы приобрели?

Вместо ответа он поднял крышку верхнего ящика. То, что лежало внутри, было ей знакомо: самый лучший отцовский фарфор кремового цвета, с королевским синим ободком, со сверкающей кромкой и с изображенными по центру буколическими сценками. Это был клиентский заказ, выполнение которого откладывалось несколько раз из-за проблем с золочением, но в конце концов, за несколько дней до их отъезда, сервиз отправили в Лондон.

— Это же заказ сэра Бартоломью Маркхема…

— Маркхем не расплатился за него, а у нас завтра званый ужин.

Бианка охнула:

— И что нам делать?

Макс положил тарелку на место и взглянул на нее.

— Это чтобы заставить Лондон упасть в обморок от изящества посуды, произведенной в Перузии, и намекнуть, что в скором времени ожидается еще более изящная продукция. — Его губы растянула улыбка. — И чтобы развлечься. Я не могу обрекать жену на сидение дома без дела каждый вечер.

— Кого вы пригласили?

Настоящая тревога сжала ей сердце. У нее не было таланта развлекать гостей — этим занималась Кэти.

— Друзей, знакомых, тех, кто может позволить себе выставить на свои столы продукцию Перузии.

— Но… подождите. — Она бросилась за ним, когда он направился к лестнице. — Вы должны были предупредить меня!

Макс остановился, вскинув брови, и посмотрел на нее:

— Прошу простить меня за это, но мы здесь на месяц, а я договорился об этом две недели назад.

Как бы она ни беспокоилась об устройстве такого ужина, то, что он уже позаботился об этом, немного сбивало с толку. Она решительно двинулась за ним наверх. Он захотел устроить ужин, и устроил его.

— Вы все равно должны были поставить меня в известность по прибытии сюда.

— Да, конечно, должен был. Прошу меня извинить, дорогая, — улыбнулся Макс, но явно без всяких сожалений.

— Мы не можем пользоваться сервизом сэра Бартоломью, — заявила Бианка.

Макс пожал плечами:

— Пока не оплачен счет, сервиз наш.

Бианка покусала губу. Иногда клиенты не платили по счетам, и отец приходил в отчаяние, но ничего не предпринимал.

— Его предупреждали?

— Дважды, — ответил Макс. — Оба раза он подтвердил, что все оплатит в начале следующего квартала.

— Сколько он должен?

— Девятьсот фунтов, — сказал Макс. — Но если ему нужно дождаться квартальных поступлений, чтобы расплатиться, то велик шанс, что после этого он попросит еще отсрочку и никогда не заплатит полностью. Я дал ему еще время, но до того посуды у него не будет.

— Хорошо, — подумав, согласилась Бианка.

Она мало понимала в бухгалтерии: этим в основном занимался кузен Нед под руководством отца, а о неоплаченных счетах узнавала главным образом, когда отец впадал в гнев.

— Вот видите, я тоже кое-что соображаю, — улыбнулся Макс. — А что касается ужина, то доверьтесь мне. Я тщательно отобрал гостей с точки зрения их авторитета и способности распространять новости.

Она медленно кивнула. В конце концов, это был его мир, и по этой причине отец и хотел, чтобы он участвовал в бизнесе, то есть продал руку своей дочери мужчине, имевшему связи в высшем обществе. Она должна быть счастлива хотя бы потому, что он может содержать себя.

— Благодарю, дорогая. — Поклонившись, он опять сверкнул глазами. — Надеюсь избавить вас ото всех сомнений и страхов и заверяю в моей полной преданности.

Он двинулся дальше вверх по лестнице, цокая каблуками, а Бианка мысленно сказала себе: «Вот этого я и боюсь больше всего».

Глава 17

От этого приема с ужином зависело все, поэтому Макс даже мелочи не упускал из внимания.

Список гостей составлялся с величайшей осмотрительностью. Он дал задание Лоренсу узнать самые последние слухи и сплетни, и в соответствии с ними тщательно готовил вечеринку, намереваясь сделать ее полезной и запоминающейся. Никаких злостных должников, никого из героев желтой прессы или из тех, кто впал в немилость общества или был удален от него.

К счастью, у Макса было немало знакомых, которые отвечали всем этим критериям. Он, конечно, знавал и тех, кто не отвечал ни одному, но таких он просто вычеркнул из памяти. Первое, чем Макс завоевал Сэмюела Тейта, было обещание полезных связей. Неважно, чему он научился, неважно, какие улучшения для составления контрактов предложил, неважно, насколько эффективно могла работать выставка фарфора, именно это было главным для завоевания уважения тестя.

Насчет жены в этом смысле он не был уверен. Она не стала спорить с ним из-за приема с ужином и даже внесла кое-какие предложения по поводу меню, чтобы самым выгодным образом продемонстрировать уникальные свойства сервиза сэра Бартоломью. У нее поползли брови на лоб, когда прибыли ящики с хрусталем и столовым серебром, но Макс заверил ее, что все это он взял на время, и она не стала возмущаться.