Любимый плут, стр. 23

Только сейчас она горько пожалела о том, что ее семья так плотно участвует в производстве фарфора. Все родственники были приглашены на торжество по поводу бракосочетания дочери хозяина, и все видели, как вместо Кэти вышла из церкви под руку с Сент-Джеймсом она. Ей казалось, что они думали, будто Бианке каким-то образом удалось захомутать молодого человека, предназначавшегося ее сестре! «Ах, бедный, бедный…» — так они, как ей казалось, думали, глядя на Сент-Джеймса, который почти завоевал нежную очаровательную Кэти, а вместо нее получил другую.

Бианка очень надеялась, что Амелия ей поможет: доведет до сведения горожан, что Кэти сбежала с возлюбленным, а ей пришлось, дабы не нарушать договор о будущем фарфорового производства и не платить огромную неустойку, из деловых соображений заменить сестру. Единственное, что по-настоящему выводило из себя, это когда все пялились на нее. И пусть этот брак можно назвать скандальным, все равно это не повод разглядывать ее как невиданную зверюшку. Ничего интересного в ней нет.

— После осмотра глину отправляют в сортировочный цех. Разные изделия требуют соответствующего содержания разных компонентов, которые смешиваются в тщательно составленных пропорциях.

Сент-Джеймс заглянул в бункер:

— Из какой сделали вашу баночку-сливу?

Бианка вспыхнула, вспомнив, как он у нее в спальне рассматривал ее личные вещи.

— Она сделана из фарфора, а здесь фаянс, и в другом цехе.

— Да? И насколько отличается производство?

— Кардинально! — отрезала Бианка, и ни слова больше не добавила.

Производство фарфора — особая тема, и она ни с кем не собиралась ее обсуждать.

От сырья они перешли в цех, где располагалось собственно производство. Рабочие места здесь отделялись друг от друга перегородками высотой до плеч. Вдоль всего помещения тянулся проход, от которого через равные промежутки уходили вверх лестницы. Было обычным делом, когда сам хозяин, спустившись по одной из них, устраивал кому-то разнос или из-за небрежного отношения к работе, или из-за несоблюдения требований безопасности, или, упаси бог, если кто-то занимался чем-то противозаконным.

Они шли по цеху, и Бианка рассказывала, как гончары и горшечники работают на гончарных кругах, модельщики — выполняют резьбу по глине, шлифовщики и полировщики выравнивают поверхности еще не завершенных предметов, формовщики украшают изделия изящными орнаментами из жидкой глины.

— Вот здесь делают носики для чайников, — сказала Бианка, остановившись у прохода, где на полках рядом с дверью выстроились подносы, заполненные искусно выполненными носиками, похожими на хвостики толстеньких маленьких перевернутых вверх тормашками поросят.

— Как странно! — Сент-Джеймс с интересом осматривал подносы. — Никогда не думал, что носики делают отдельно.

— Так же как ручки, — добавила Бианка. — И крышки.

Он с удивлением взглянул на нее:

— Правда? Кто бы мог подумать! Умоляю, покажите, где тут делают крышки и как их прикрепляют к чайникам!

— Их не… — начала было Бианка, но резко остановилась. Да он смеется над ней! — Мы уже прошли рабочее место, где изготавливают тело чайников, носики и ручки делают тут, а потом присоединяют к основе и отправляют на обжиг. Вы сказали, что ничего не знаете о производстве изделий из глины, вот я и пытаюсь помочь вам и вкратце все объяснить.

— Ага. — Его темные глаза смотрели на нее с усмешкой. — Теперь я знаю, что крышки не прикрепляют к чайникам: тайна, которая мучила меня всю жизнь, открылась.

— Существует огромное множество других, которые приведут вас в недоумение, — съязвила с усмешкой Бианка.

Сент-Джеймс окинул ее с головы до ног обжигающим, многозначительным взглядом.

— Возможно, но меня это не пугает — есть над чем работать.

Это он о ней! Кровь так зашумела в ушах, что она вцепилась в свой фартук, пытаясь сохранить самообладание, и парировала:

— Это займет у вас целую вечность!

Этот невозможный мужчина придвинулся ближе, сцепил руки за спиной и даже не коснулся ее, но Бианка все равно напряглась.

— Даже если и так, — тихо, с некоторой даже угрозой, проговорил Макс. — Я ведь не отступлюсь, дорогая, не надейтесь!

Дыхание ее стало неровным. Если бы это был кто-нибудь другой или если бы они находились на другом конце света, она бы устроила скандал, но самое последнее, что ей было нужно сейчас — даже еще меньше, чем находиться в компании Сент-Джеймса, уж не говоря о том, чтобы выдерживать его пламенные взгляды, — это породить слухи, что молодожены даже на фабрике не скрывают взаимной неприязни!

— Абсолютно идиотское заявление, достойное Пирра! [1] — выпалила Бианка, развернулась и быстро ушла.

Глава 10

С абсолютной ясностью Макс осознал, что его молодая супруга вознамерилась держать его от себя на расстоянии вытянутой руки, чтобы не лишать себя ни единой возможности поставить его на место и дать ему понять, что весьма невысокого мнения как о его умственных способностях, так и о нем самом.

Макс привык, что из-за внешности денди все его недооценивают: и домовладельцы, и торговцы, и герцогиня Карлайл со своим поверенным, и даже собственный отец. Никому из них и в голову не приходит, что у него есть мозги, амбиции и желания, а не только жажда денег и модных тряпок. Так что Макс не слишком удивился и не стал переживать из-за того, что и Бианка оказалась в их числе. Как и все его окружение, она видела лишь то, что хотела увидеть, и, как и другим, ей предстоит пережить потрясение, когда наконец увидит правду. А он непременно не только дождется того дня, но и постарается его приблизить.

Но Макс был бы не Макс, если бы не заметил, как она исподтишка его рассматривала. Если только интуиция ему полностью не отказала, он чувствовал, что ее влечет к нему и она интересуется им больше, чем готова в этом признаться даже себе.

Он шел за ней по фабрике покорный, как ягненок, хотя Сэмюел Тейт все уже ему показал. Кроме того, Макс прочел несколько книг по производству фарфора, а говорить колкости позволял ей по доброте душевной: надоест — перестанет. А насчет Пирра — это не про него: ничто из того, с чем он сталкивался, не подтверждало, что цена победы будет выше выгоды от нее. Наоборот! Все, что он видел, а также что узнал про Бианку, заставляло думать, что они станут прекрасной парой… но только после того, как он убедит ее в том, что они должны стать такой парой.

В упаковочном цехе Макс не удержался от вопросов. У него из головы не выходил пункт, обозначенный в контрактах, про объемы боя. Если Бримли и другие торговцы настаивали на своей возможности списывать одну пятую от всего количества прибывшего товара как потерю, то появлялась явная возможность кое-что изменить. Макс полагал, что подобных возможностей появится еще немало, но именно эта казалась настолько очевидной, что нужно было начинать с нее.

Первым делом он решил понаблюдать, как рабочие укладывают чашки и блюдца в ящики, набитые соломой, и задать вопросы.

— Что за сорт у этой соломы?

— Просто сухая солома, — коротко ответила Бианка.

Макс набрал горсть сухих стеблей и размял в руке.

— Нет, это не так. Не всегда солома — стебли сушеной травы. Это может быть сено или стебли, но жесткие, как ветки ивы. — Он взял с ближней полки изящно расписанный фарфоровый чайник, ожидавший упаковки, и показал ей. — После огромных усилий, чтобы произвести такую красоту, вы можете сунуть его в ящик, набитый абы чем? — Покачав головой, он поставил чайник на место. — Впрочем, это не та область бизнеса, которая вас заботит.

У нее отпала челюсть.

— Да что вы себе… Как это меня не заботит? — воскликнула Бианка, потеряв контроль над собой. — И откуда вам это известно?

«Из множества ночей, проведенных в безопасных, теплых, забитых соломой конюшнях».