Отдел по пересмотру нераскрытых преступлений. Забытые дела выводят на след загадочного серийного уби, стр. 5

– Мне очень жаль, что жену доставили сюда раньше, но я действительно ничего не могу поделать. У меня связаны руки. Приказ поступил сверху.

Терри нахмурилась.

– Алан, ты, как и я, хорошо знаешь, что к телу не должен приближаться никто, кроме меня и техников, пока мы не соберем все криминалистические улики. Это может повести нас по ложному следу.

– Знаю, знаю, – сказал он извиняющимся тоном. – Но на этот раз нам придется сделать исключение из правил. Пожалуйста, просто пойди мне навстречу.

Терри понимала, что нет смысла настаивать на отсрочке официальной идентификации. Она не выиграет эту битву.

– Хорошо, но она должна будет опознать его из комнаты для просмотра. Мне все равно, кто она такая. Мы не можем позволить себе рисковать в деле такого масштаба.

В качестве компромисса она попросила Винни сделать несколько предварительных снимков, пока надевала защитную одежду перед тем, как войти в помещение для вскрытия. С помощью криминалистов она сняла отпечатки с лица и провела тампоном по входному отверстию пулевого ранения. На месте происшествия жертве на руки надели бумажные пакеты, поэтому она накрыла тело стерильной простыней, заправив края под тело и оставив открытой только голову. После Терри позволила Томасу очистить лицо и наложить повязку на рану, чтобы не вызвать у миссис Хиггинс слишком сильное потрясение.

Вздохнув, она бросила одноразовые перчатки и халат в мусорное ведро. Затем посмотрела на свое отражение в стеклянном окне над столом для вскрытия, вымыла руки и вышла из комнаты, сбросив резиновые сапоги у распашной двери в раздевалку и надев сабо на деревянной подошве. Томас на тележке отвез тело в соседнюю комнату.

Собравшись с духом, Терри вошла в зал ожидания. Она постаралась скрыть удивление, когда увидела там детектива Боба Патерсона, сидящего рядом с миссис Хиггинс. Терри вспомнила, что Винни упоминал, будто Патерсон и Мартин Хиггинс были в хороших отношениях. Патерсон ей никогда не нравился. В этом полицейском было что-то, что беспокоило ее, ощущение, что под поверхностью скрывалась едва сдерживаемая агрессия. Она решила проигнорировать его и представилась миссис Хиггинс. Терри постоянно удивляло, насколько спокойной могла быть семья покойного – никаких криков и воплей, только смиренное принятие. Эта женщина сидела, уставившись вперед, без слез на глазах. Терри попросила ее пройти к занавешенному окну. Патерсон схватил миссис Хиггинс за руку и, когда та не встала, резко поднял ее на ноги. Терри бросила на него уничижительный взгляд, возмущенная тем, что он так грубо обращается с женой коллеги. Она бы побеседовала об этом с Ахерном.

Терри постучала в окно, и занавеска раздвинулась, открыв взору Мартина Хиггинса, лежащего на металлическом столе. Миссис Хиггинс слегка пошатнулась. Терри потянулась, чтобы поддержать ее, но Патерсон крепче сжал ее руку и оттянул назад. Тогда миссис Хиггинс вырвала свою руку и повернулась к Терри.

– Это он. Мой муж Мартин. Мартин Хиггинс.

После этих слов она направилась к выходу. Терри была уверена, что услышала, как она прошептала: «Пусть он сгниет в аду».

Миссис Хиггинс перекрестилась и вышла за дверь.

В помещении для вскрытия царила подавленная атмосфера. В зале для наблюдения не было ни одного свободного места: Фрейзер стоял в центре, по бокам от него – Мэри и Патерсон. Томас не разрешил никому, кроме детектива-инспектора Ахерна, полицейского фотографа Винни Грина и двух криминалистов из технического бюро – Пита Харкинса, специалиста по отпечаткам пальцев, и Клоды Рафферти, сотрудницы баллистического отдела, – войти в комнату для вскрытия.

Томас подготовил все так, как, по его мнению, нравилось Терри, поэтому она не обращала внимания на присутствующих и приступила к работе. Она понимала, что полиция проявляет к этому вскрытию больше интереса, чем обычно, поскольку жертва была одним из сотрудников, но знала, что это может привести к упущениям и поспешным выводам. Они, в свою очередь, могли стать предметом критики, когда и если дело дойдет до суда, а потому она не собиралась торопиться или поддаваться давлению.

Терри начала с расчесывания волос и взятия мазков, а затем сняла одежду, передавая каждую вещь Клоде, которая раскладывала их на соседнем столе для вскрытия. Каждый шаг фотографировал Винни. Зная, что это часто вызывало у наблюдающих неприятие, Терри сдержала улыбку, вводя ректальный термометр в анус для измерения температуры тела.

– Мне понадобятся данные о местной температуре за последние сутки. Но даже в этом случае не стоит питать больших надежд. – Она посмотрела на лица, с тревогой наблюдавшие за ней из-за стеклянной перегородки. – Лучшее, что я смогу сделать в отношении времени смерти, – это определить диапазон: плюс-минус несколько часов. Извините.

Терри взяла мазок из полости рта. Когда она вытащила тампон, следом выскользнул большой сверток крови. Опасаясь, что Хиггинс получил второй выстрел в рот, она с некоторым усилием разжала ему челюсти – трупное окоченение охватило уже мелкие мышцы. Она потянулась к ручке верхнего светильника, откинув голову трупа назад, чтобы заглянуть в рот.

– Черт! – Терри отпустила голову и отступила на шаг. Вздрогнув от звона, с которым голова ударилась о металлический стол, Томас подошел. Терри взглянула на фигуры за стеклом.

Фрейзер наклонился и заговорил в микрофон:

– Что такое, Терри?

– У него отсутствует язык, – тихо сказала она, словно не веря своим ушам.

В этот самый момент Клода выкрикнула:

– В кармане его куртки что-то есть!

Все взгляды устремились к столу криминалистов.

– Положи куртку! – приказала Терри потрясенной сотруднице. – Томас, осторожно перенеси ее на стол для препарирования. Винни, приготовься!

Люди за стеклом потянулись вперед, чтобы лучше разглядеть происходящее. Терри внезапно почувствовала приступ клаустрофобии. Аккуратно разложив куртку, она подала знак Винни и указала на кровавые пятна вокруг воротника и по центру спереди. Это были капли, стекавшие по направлению от входного отверстия, что подтверждало: Хиггинс был в вертикальном положении – стоял или даже сидел – когда был застрелен.

Вокруг левого кармана куртки тоже наблюдались кровавые пятна, но, судя по всему, кровь просочилась сквозь ткань и изнутри кармана. Томас протянул Терри прочные хирургические ножницы. Сделав два разреза и образовав клапан, она отодвинула ткань и обнаружила окровавленную массу, которую осторожно подняла пинцетом и поместила на доску для препарирования. Затем она промокнула ее стерильными бумажными полотенцами.

Винни следил за ней через объектив, фиксируя каждый шаг. Терри заметила, что Клода подвинулась к ней, и слышала, как другого криминалиста тошнит. Она подняла глаза на Фрейзера, который теперь был единственным человеком, стоящим за стеклом, но даже он выглядел встревоженным.

Указав пинцетом на окровавленный комок, Терри сказала:

– Пропавший язык. Его отрезали.

Она продемонстрировала рваные клочки ткани напротив кончика языка.

– Какого черта тут творится? – спросил Фрейзер, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мэри выглянула из-за его плеча.

– Даже Хиггинс такого не заслуживал.

Фрейзер отвернулся от Терри. Она заметила, как его плечи напряглись.

– Чего вы все стоите и глазеете? – крикнул он собравшимся охранникам, которые вернулись на свои места, чтобы не видеть находку Терри. – Поднимайте задницы и убирайтесь отсюда!

Терри услышала, как скрипят стулья, и зал опустел. Она постучала по стеклу, чтобы привлечь внимание.

– Тебе не нужно здесь задерживаться, Джон. Мы продолжим, а потом я введу тебя в курс дела.

– Нет необходимости. Алан меня проинформирует. Утром в 8 часов в «Вальтер Скотт Хаус» состоится совещание по делу. Ты сможешь прийти?

Терри кивнула. Не сказав больше ни слова, Фрейзер встал и ушел.