"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 740

— Какая разница — магия, электричество? — удивился я. — Значение имеет потенциальная энергия и связь реальности с идеей.

— Знания иного мира? — прямо спросил хозяин кабинета. — Впрочем, знаете, что?

— Пока не знаю, — я стал немного нервным: то ли предчувствие, то ли прямо прогноз.

— Если речь идет о дороге в иные миры, — пояснил Харон с какой-то потаенной тоской, — то я готов. Мы готовы. У нас ведь тоже есть некоторые, хм, наработки!

Однако сначала нам надо решить один вопрос.

— Есть какой-то неучтенный момент, — догадался я. — И он мне не понравится.

— И мне, — добавил Зая Зая. Добавил, как я понял, на всякий случай.

— Сейчас я приглашу одного господина. Попрошу об одном — не переживайте лишнего и не хватайтесь за тяжелые предметы!

Это он про белого урука, а то мало ли.

— Ирма, впустите Блейка, — Скафандр Ильич или вдавил незаметную кнопку, или просто сказал в пустоту. — И пусть не забудет негатор.

Интеркоммуникатор? Селектор? Связное устройство никак не ответило: видимо в этих стенах не принято было ни отвергать запросы начальства, ни даже лишний раз показывать согласие.

— Немного подождем, — предложил Больницкий. Чаю? Кофе? Нам повезло, господин Блейк сейчас в здании.

Ну конечно, повезло. Чисто случайно, именно сейчас, неизвестный, но очень нужный господин…

Значит, я пил кофе, сидел, думал. Блейк еще какой-то нашелся, да еще при негаторе! Дорогущее, между прочим, устройство — и чем портативнее, тем дороже. Научно-техническая редкость.

Над дверью висел — или, что вернее, был встроен в стену — динамик. Сейчас он ожил.

— Я пришел, — донеслось от двери.

— Джоре, вам ведь знаком протокол, — отозвался Больницкий, и снова прямо в пространство. — Рука, сканер. Извольте.

Снаружи послышалась некая возня, пискнуло электрическое устройство. Дверь открылась.

Я метнул огнешар — самый большой, какой смог.

Не думал о том, что огнешары, вообще-то, взрываются. Что взорвись он в этой комнате — и нам каюк. Кого не сожжет огнем, добьет баротравмой… Была причина так не думать.

Рукотворная комета пролетела с метр и бездарно погасла, не оставив даже пепла.

Зая Зая вскочил на ноги — и тут же рухнул обратно, будто придавленный страшной тяжестью.

То же сталось и со мной — двигаться было можно, но не очень резко. Видимо, кроме негатора кто-то — вернее всего, гость кабинета — включил поле подавления.

— Предсказуемо, — прозвучало из-за моей спины: как раз там теперь оказался Скафандр Ильич.

— Э, ты же мертвый? — спросил у вошедшего белый урук.

— Тот же вопрос, — согласился я.

Наваждение, взявшее меня в самом начале, отпустило — мне больше не чудились ни усики щеточкой, ни дурацкая челка, ни глаза слегка навыкате. Короче, образ Гитлера как явился, так и пропал.

В дверном проеме стояла тележка — вернее, некий прибор на колесиках. На него опирался фальшивый психиатр и настоящий бандит, ранее покойный господин Гурбашев.

Я услышал: хозяин кабинета поднялся на ноги и сделал несколько шагов.

— Что-то мне подсказывает, что лучше не дергаться, — поделился я мудротой. Сейчас нам все объяснят. Объясните же, Скафандр Ильич?

— Легко и с радостью, — это Харон снова стал улыбчив. — Знакомьтесь: Джордж Блейк!

— В прошлую нашу встречу, — голос мой сочился скепсисом, — его звали немного иначе.

— Джоре, — это страшник обратился к тому, кто вошел. — Откатите негатор в зал, пожалуйста. Наши гости больше не будут реагировать так… Импульсивно.

— Ясень пень, не будут, — белый орк согласился за нас обоих. — Интересно же

Джордж Блейк послушался.

Тяжесть, давившая на плечи, пропала тоже.

— И снова здравствуйте, — во все клыки улыбнулся… Черный урук?

— Что-то я не понял, — опередил меня Зая Зая. — Ты кто вообще? То хуман крашеный, то урук безбашенный?

— Про это потом, — предложил Блейк. — Сейчас послушаем господина начальника.

— Это меня, — пояснил и так понятное кирие Харон.

— Начну с начала, — Больницкий вздохнул. — С того ритуала, благодаря которому вы…

Харон бросил быстрый взгляд на Заю Заю. Тот слушал молча: сама невозмутимость.

— Господин… Эээ… Зая Зая, — сказал страшник. — Он в курсе?

— Во-первых, перестаньте. В прошлый раз мы уже обсуждали тему моей иномирности — при господине Зае Зае. Во-вторых, у сего господина, — пояснил я, — есть фамилия, и вот какая: Йотунин! Так что считайте, что да, в курсе.

— Однако, — удивился Гурбашев. То есть, конечно, Блейк.

Он оставил тележку с прибором в другой комнате, вернулся к нам и прикрыл за собой дверь.

— Значит, ритуал, итогом которого стало ваше вселение, толком не завершился.

— Так «итогом» или «не завершился»? — я придирался, но мне это было нужно. — Вы уж решите, пожалуйста.

— Давайте так, — невозмутимо откликнулся Харон. — Итогом первой части. Ваше вселение стало итогом первой части ритуала, остальные части завершены не были. Так устроит?

— Так понятнее, — согласился я. — Дальше, пожалуйста.

На самом деле я не понял примерно ничего. Мы уже обсуждали все это с Хароном — совсем в другом ключе. А теперь, оказывается, вон оно как!

— Мы пасли Йотунина, — взял слово Блейк. — После того, как накрылся его старый клан. Тролли, особенно лесные — существа терпеливые и очень, очень мстительные… То, что он, в итоге, выкинул, было как раз в духе его — и уже вашего — народа.

— И вот, — это уже говорил Больницкий, — ритуал сорван, проводить его некому, наемные бандиты получили совсем небольшой аванс и крайне мутные условия сделки.

— Я втерся к ним в доверие под личиной заказчика, — включился Блейк. — Это было нетрудно, ваш альтер-эго маскировался. — И уточнил, скажем так, инструкции.

— То есть, все эти синие мешки… — начал я иносказательно, но Харон меня прекрасно понял. Еще бы! Кому, если не Бледному Лодочнику, знать о трупах всё?

Больницкий ответил не сразу: сначала прошелся туда-сюда по кабинету, потом уселся в кресло для посетителей, и только потом стал говорить.

— Скажите, Йотунин, — начал он. — Что такое сервитут? С социальной точки зрения?

Ответ был готов давно.

— Рассадник, — ответил я. — Гадюшник. Место, куда стекается самое лютое отребье державы и где оно еще и плодится. Плавильный котел, где под закрытой крышкой из злобы и страха получается ненависть.

— Очень точно, — согласился Харон. — А еще?

— А еще, — ощерился я, — мне не очень понятно, как этот котел не рванул. И не один раз.

— Ваш ритуал, который не ваш, — продолжил страшник, — пришелся очень к месту. Гибель большинства жертв… Я бы назвал каждый такой акт словом «казнь». Не до всякого негодяя можно добраться по закону, знаете ли.

— Вы — человек науки, — не понял я. — Ваше дело… Нет, я не до конца в курсе, но могу предположить, что казнить должны палачи. Неужели таких не нашлось?

— Смеетесь? Без палачей никуда. Там дело было в другом: почти каждый из тех, до кого не добраться, по нашей части. Ученая стража — вы ведь уже поняли, что это такое?

— Так-то понял, — ответил я и крепко задумался.

— Случались, конечно, и эксцессы, — Харон сделал вид, что расстроился. — Например, биологический отец вашей, хм, дочери.

— И снага-карлик, — заметил я. — И эльфийский принц. И этот, как его…

— Снага-карлик был очень редким магом — класса «черный шут». Такие появляются раз в сто лет, и обычно среди гоблинов, но в этот раз случилось иначе.

— Черный шут, — перебил его Зая Зая. — Знаю, кто это такое и что творит. Бабы с выколотыми глазами. Старики, сожженные заживо. Ритуалы, мерзость.

— Сотни личных жертв, — реально помрачнел Больницкий. — Та еще была тварь. Эльф — тоже, да вы же сами его и допрашивали.