Хороший день для шардоне (ЛП), стр. 89

Как и когда они собираются совершить покушение на жизнь Леви.

От одной этой мысли у Сан ослабли колени. Она миллион раз арестовала бы его, если бы это означало, что он в безопасности, так что он мог просто прийти в ярость.

— Ладно, спасибо, ребята. Я сниму с него наручники.

Квинси поднял руку.

— Не знаю, хорошая ли это идея, босс.

Но Хейли верила в нее чуть больше.

— Думаю, она справится, помощник шерифа.

Он ухмыльнулся ей.

— Вообще-то, я главный помощник шерифа.

Она пожала плечами, ее волнение выдавало ее, как кошка, виляющая хвостом. Неудивительно, что Квинси вызвался стать личным телохранителем, а Салазар перешла на дежурство к Крузу.

Сан открыла заднюю дверь «крузера» Квинси и села на сиденье рядом с Леви. Наручники были на нем уже более получаса. Причем за спиной, не меньше. Он не мог чувствовать себя комфортно. Но он не смотрел на нее. Не попросил снять их. Не пошевелился ни единым мускулом.

О, да. Он был зол.

Как ни странно, ей было все равно. Она изучала профиль мужчины рядом с собой. Мужчины, которого она любила с начала времен, так казалось. Чувства, которые грозили захлестнуть ее, когда она понарошку арестовывала его — когда она заводила его большие руки за спину, сжимала его мускулистые предплечья, сжимала его челюсть, — всплыли на поверхность.

Волна эмоций, которых она не ожидала, захлестнула ее. Последние несколько дней ее жизни были очень тяжелыми. Не только Аури и Круз, и даже миссис Фэрборн, и вся эта история с тайным обществом, но и то, что она узнала правду спустя столько времени. Узнать, что Аури была зачата не от ненависти или порока, а от любви. Любви, которая длилась почти три десятилетия. Узнать, что ее спасителем был не кто иной, как мужчина ее мечты. Он, как и Круз с Аури, чуть не погиб, защищая ее.

Поскольку этика, похоже, не была ее уделом, Сан повернулась на сиденье, перекинула ногу через его ногу и уселась на него.

Он повернул голову в сторону, но лишь слегка, когда ее грудь прижалась к его груди. Отросшая за день щетина покрывала его сильную челюсть. Обрамляли его идеальное лицо. Демонстрируя его полный, скульптурный рот. Она поднесла к нему пальцы, не в силах сопротивляться.

По крайней мере, он не сказал ей, чтобы она слезла. Может быть, он просто набирал очки для обвинения в нападении, но она так не думала.

— Ты можешь злиться на меня вечно, Леви Равиндер. — Она провела пальцем по его губам. — Можешь проклинать меня, ненавидеть и никогда больше не разговаривать со мной, но знай. — Она провела указательным пальцем по переносице его утончённого носа. — Я всегда сделаю все, что потребуется, чтобы ты был в безопасности. И я всегда буду любить тебя.

Образы, которые промелькнули в ее сознании две ночи назад, когда она увидела его шрамы, возникли сами собой. Леви сражается с Кубриком под дождём. Спотыкаясь, идет к ней. Несёт ее к грузовику. Вливал воду в ее горящий рот. Леви ранен. Весь в крови. Сгибается от боли. Леви умирает. Лежит в своей постели, буквально истекая кровью. Из-за нее.

Потому что он спас ее.

А спустя почти восемь лет он спас и Аури.

— Ты уже говорила это раньше, — сказал он ледяным тоном. — Два часа спустя ты сбежала от меня.

— Кстати, об этом… — Она прислонилась спиной к клетке и скрестила руки на груди. — Я вспомнила. — Она указала жестом на его живот. — Я вспомнила. Все вернулось ко мне. Ну, почти все. — И снова эмоции захлестнули ее и на мгновение сгустили голос. — Ты спас меня, — сказала она, придя в себя. — Ты… ты боролся с Кубриком. Тебя ранили, а ты все равно сражался.

На его лице появилось осознание, и он сглотнул.

— Шрамы.

— Да, шрамы, Леви. Зачем тебе скрывать это от меня?

Он усмехнулся и сквозь стиснутые зубы сказал:

— Уинн.

Он произнёс имя своего дяди так, словно уже вынашивал план мести ему. Ей стало почти жаль парня.

— Да, Уинн. Но почему не ты? Почему скрывал это от меня все эти годы?

Взгляд, которым он одарил ее, растопил бы и не таких женщин. Видимо, это относилось и к ней. Она растаяла на месте от его потрясения.

— Что я должен был сказать, Викрам? О, тебя изнасиловали. Да, это сделал Равиндер. В следующий раз тебе повезёт больше. Я не хотел, чтобы ты вспоминала. Чтобы что-то ужасное ассоциировалось с моей семьёй. Со мной.

Она дала ему осмыслить сказанное, а затем спросила: — Когда ты понял, что его не было?

— Чего не было?

— Изнасилования.

Он застыл на месте, и она поняла, что его спокойствие отражает лишь то, что лежит на поверхности. Под ним его сердце и разум были похожи на породистых скакунов, мчащихся к невидимой финишной черте.

— Я знаю, что ты знаешь, Леви. Ты должен знать.

Его темные глаза сверкнули, настороженно и осторожно.

— Что знать?

Неужели дело дошло до этого? Неужели ей придется заставить его признать правду? Она взяла его великолепное лицо в обе руки и тихо сказала:

— Ты же знаешь, что Аури твоя.