Хороший день для шардоне (ЛП), стр. 73

— Когда они считали, что тебя скорее всего отправят в психушку за то, что ты вызываешь массовую истерию у детей и мелких животных.

— О, да. У меня все еще есть лента.

***

Аури думала, что они никогда не уедут. Она любила своих бабушку и дедушку больше, чем банановый пудинг с вафлями «Нилла», что говорит о многом, но у нее были дела. Люди, которых нужно увидеть. Нужно извиниться.

Она написала сообщение Сибил, которая завалила её сообщениями после того, как узнала о случившемся, дав ей свое согласие. Затем она посмотрела на спящего Круза. Он лежал на спине, но его лицо было повёрнуто к ней. Она лежала, прижавшись к его боку, подложив одну руку под голову — не покорная сторона гемогоблина — и положив другую ему на грудь. Его нелепо длинные ресницы рассыпались по щекам, словно полумесяцы.

Так. Не. Нечестно.

Она потёрлась носом о его нос, и он поднял ресницы.

— Я собираюсь увидеться с ней до возвращения бабушки и дедушки, — прошептала она.

Он сонно кивнул.

— Я хочу пойти.

Она хихикнула.

— Ты не можешь.

— Они сказали, что собираются поставить меня на ноги и начать ходить уже сегодня. Можно начать прямо сейчас.

— Не ценой вашей жизни, мистер де лос Сантос.

Стыдливая улыбка, расплывшаяся по его лицу, растопила её. Она не удивилась бы, если бы бабушка с дедушкой нашли её в луже на полу, когда вернулись.

— Ты можешь извиниться и за меня?

— Конечно. — она наклонилась вперед и прижалась к его губам. — А когда я вернусь, мы можем поговорить, если хочешь.

— О чем?

Она провела рукой по его щеке. — Когда ты будешь готов.

— Если речь идёт о дьявольском звонке, то я родился готовым.

Она тихонько рассмеялась и выскользнула из постели. Поставить капельницу оказалось не так сложно, как она думала. Она проскользнула мимо медсестры и вошла в лифт, не обращая внимания на несколько вопросительных взглядов в её сторону.

Постучав в дверь миссис Фэрборн, она вошла внутрь и услышала стон. Тревога подстегнула её. Женщина лежала в постели, закинув руку за голову, в другой руке был напиток, а из её горла вырывался ужасный стон.

— Миссис Фэрборн! — Аури бросилась к ней, таща за собой подставку для капельницы и ударяя её сначала о стул, а затем о важную на вид аппаратуру со множеством кнопок и лампочек. — Вы в порядке? Может, позвать кого-нибудь?

— О, это ты, Аврора. Нет, я в порядке, милая. Мне просто очень нравится обслуживание. Как только они поймут, что со мной все в порядке, они отправят меня домой. Дома меня больше никто не ждёт. Все мои работники покинули меня, когда я им не заплатила. Это ужасно.

Она отпила сок, как будто потягивала пина-коладу на пляже. Не то чтобы Аури когда-нибудь пила пина-коладу на пляже или где-либо еще, но когда-нибудь, надеюсь, сможет.

— Я хотела извиниться.

— За что, милая? За то, что спасла мне жизнь?

— Вам никто не сказал?

Она терпеливо улыбнулась.

Аури поджала губы, пытаясь набраться смелости и рассказать ей правду. После нескольких неудачных попыток она наконец призналась в длинном шекспировском солилоквике.

— Это я сказала Билли Прессу, что ожерелье находится у вас дома. То есть я не сказала, что именно в вашем доме. Я сказала ему, что оно все еще в старом пансионе. Он, должно быть, догадался. Я сфотографировала его, потому что собиралась использовать его, чтобы доказать, что вы давным-давно были серийным убийцей, но потом передумала разоблачать вас как убийцу-маньяка, потому что не хочу, чтобы вас посадили в тюрьму, и решила украсть ожерелье, чтобы нарушить цепочку хранения, и отдать его маме, чтобы она смогла вернуть его семье, а потом подумала, может, вы могли бы написать письмо, чтобы после вашей смерти люди узнали, что бродяга Геркулес Холмс все это время был невиновен.

— Понятно, — сказала миссис Фэрборн, её брови сошлись в замешательстве.

— В любом случае, это не имеет значения. — она хотела взять миссис Фэрборн за руку, но не решилась. Женщина наверняка ненавидела ее. — Это моя вина, что на вас напали. По моей вине вы с Крузом чуть не погибли. Он хочет, чтобы я извинилась и за него, но ему не за что извиняться. Это была моя идея. Все. И мне очень, очень жаль, миссис Фэйрборн. Я обещаю, что больше никогда не стану чуть не убивать вас, если это будет последним, что я сделаю.

Бледное лицо женщины смягчилось.

— А что, если я скажу, что рада, что это случилось?

Аури уставилась на нее.

— Ну, не в том смысле, что на меня напали или вы с Крузом чуть не погибли, но я рада, что ты нашла эти статьи.

— Вы знаете о статьях?

— Твои бабушка и дедушка рассказали мне. Я слишком долго молчала, Аврора. Люди должны знать правду.

— Правду?

— Да. Неуловимая, как это часто бывает. В последний раз, когда я пыталась рассказать её, меня запугали, заставив держать рот на замке. Угрожали. — Миссис Фэрборн протянула руку. Аури мгновенно взяла её, и гладкая кожа пожилой женщины стала похожа на папиросную бумагу между её ладонями. — Больше нет. Женщин слишком долго запугивали, заставляя молчать. Когда мы вернёмся домой и все вернётся в норму, приходите ко мне, и мы поговорим. Ты можешь стать моим голосом. Ты можешь рассказать людям, что на самом деле происходило все эти годы.

— Вы не сердитесь?

— Нет, милая.

— Значит, вы не собираетесь убить меня и похоронить под половицами?

Женщина разразилась тонким гоготом, который закончился коротким приступом кашля. — Никогда, — сказала она, придя в себя.

Стыд не мог описать того, что чувствовала Аури. Но ее по-прежнему беспокоила одна вещь. — Я не понимаю, миссис Фэрборн. Почему Билли был так одержим этим ожерельем? Это старинная камея из слоновой кости, так что она ценная, но я посмотрела, сколько они стоят. Они не стоят так много. Четыре тысячи долларов? Может, пять? А гильза — просто латунь.

— Именно. — Она ткнула в нее тонким пальцем, а затем указала на свою сумочку — маленькую фуксиевую вещицу, лежавшую на столике у кровати.

Аури протянула ей кошелёк и стала наблюдать за тем, как она роется в своих вещах.

— И почему семья той девушки подняла такой шум из-за того, что их племянница сбежала с ним? Они больше беспокоились об этом проклятом ожерелье, — сказала она, доставая ожерелье из сумочки, — чем о собственной племяннице.

Аури вздрогнула.

— Как оно у вас оказалось?

— Я настояла на том, чтобы парамедики разрешили мне взять его, когда привезли меня в больницу.

— Они позволили вам взять улики с места преступления?

— Я старая, дорогая. Ты удивишься, что тебе может сойти с рук, когда люди думают, что ты дряхлый.

Восхищение Аури возросло в десятки раз.

Она взяла руку Аури и положила ее на свою ладонь.

— Я хочу, чтобы ты взяла его.

Чувство вины набросилось на нее с такой силой, что парализовало лёгкие и ужалило глаза.

— Я не могу, миссис Фэрборн.

— Я настаиваю. Вы двое спасли мне жизнь.

— После того как мы подвергли ее опасности.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Я верю, что ты поступишь правильно и подумаешь, почему эта семья так заботится об ожерелье из слоновой кости и латуни. — она сомкнула пальцы Аури вокруг ожерелья и похлопала ее по руке.

Любопытство Аури взяло верх. — Должно быть что-то еще.

— Именно. Я так и не поняла. Может быть, ты сможешь.

Глава 26

— Вы что, шутите? — Сан вошла в палату и увидела, что родители судорожно ищут ее дочь. — Вы снова ее потеряли?

Они повернулись к ней, взволнованные и раздосадованные. Только Аврора Доун могла так с ними поступить.

— Вы, ребята, уволены.

Из дверного проёма до них долетел крошечный голосок.