Хороший день для шардоне (ЛП), стр. 49

Анита привела родителей обратно. Они бросились к ней.

— Где малышка? — спросила Элейн, озираясь по сторонам.

— Мама, этот ребёнок совершил серьёзное преступление.

— Саншайн Блейз Викрам, — сказала она, ругая её. По-настоящему? — Она сделала это не нарочно.

— Мама, именно так она и поступила.

— Ну да, но у нее были добрые намерения.

— Я сдаюсь. — она повернулась и кивнула Рохасу.

Тот открыл камеру и выпустил кракена на свободу. Он пронёсся по коридору и прыгнул в объятия двух самых измученных людей во всем Дель Соле. Кроме самой Саншайн. И, судя по всему, Леви.

Аури повернулась и обняла его тоже.

— Прости меня, Леви.

— За что?

— Я просто… я не хочу быть для тебя разочарованием.

Он откинул её назад и поднял её подбородок.

— Это невозможно.

Она снова обняла его, и он поцеловал её в макушку. После этого она ходила от помощника к помощнику, раздавая объятия и извинения, словно обещания политика. Бес даже обнял Рохаса.

Он подошел к Сан, когда её забрали родители, и сказал:

— Она хорошая.

— Я знаю. Черт побери.

— Босс, — сказала Салазар из своего компьютера. Она была такой тихой, что Сан даже не заметила её присутствия. — Кажется, я что-то нашла.

Она подошла к рабочему столу и наклонилась.

Молодой помощник шерифа снова просматривала запись из магазина. Она заморозила кадр сразу после того, как Эллиот показал свое лицо.

— Мы все были так сосредоточены на его личности, что, кажется, кое-что упустили. — к ним присоединились остальные. — Смотри, что он делает перед тем, как выйти и сесть в пикап Сибрайта.

Она перемотала несколько секунд назад и нажала кнопку воспроизведения. Эллиот вернул банку на полку, затем повернулся к камере.

— Извини. Немного назад. — она снова перемотала пленку и включила запись. На этот раз Эллиот взял банку и, похоже, что-то подложил под нее, после чего поставил её на место и повернулся к камере.

— Постой, — сказала Сан. — Проиграй это еще раз.

Она вернулась еще дальше назад. Эллиот поднял что-то к камере, повернулся и положил это на полку, а затем поставил на это банку. Изображение было настолько зернистым, что трудно было понять, что это.

— Ни хрена себе, Салазар. Отличный глаз.

— Спасибо, босс.

— Это записка? — спросил Леви.

Она повернулась к нему.

— Давай узнаем.

Вместе с Леви и Квинси Сан поспешила в магазин. По дороге Леви спросил:

— Кто такой Карвер?. - должно быть, он увидел сообщение от парня.

— Свидание вслепую. — она толкнула стеклянную дверь и поспешила внутрь.

— Привет, шериф, — сказала Лотти.

— Привет, Лотти. — Сан решила простить девушку за припадок, который она симулировала, чтобы Леви смог сбежать. — Ты не видела этого ребенка здесь сегодня вечером? — она показала ей распечатку Эллиота.

Девушка поджала губы в раздумье. — Не думаю.

— Спасибо. Дай мне знать, если увидишь?

— Конечно, шериф. — девушка повернулась к Леви и Квинси и изменила тон своего голоса. — Привет, мистер Равиндер. Привет, Квинси.

Сан закатила глаза и направилась к проходу с консервами. Конечно, Эллиот спрятал записку под банкой тунца. Она надела перчатки и открыла её. Там детскими каракулями было написано слово «Прости». Она показала записку своим коллегам.

— За что? — спросил Леви.

Квинси пожала плечами.

— Дети иногда берут на себя вину за все, что идёт не так в их жизни. Может, ему было неприятно, что на Сибрайта напали.

Она покачала головой.

— Это было примерно в то же время, когда парень пытался ударить его ножом, но Эллиот не мог видеть этого с такого расстояния. И это было за несколько часов до того, как на Сибрайта напали в баре.

— Ты права, — сказал он, нахмурившись. — Как будто он знал, что сейчас произойдёт что-то плохое.

Леви вытер лицо и вышел за дверь.

О чем должен сожалеть двенадцатилетней ребёнок, которого, по сути, похитили много лет назад? И почему, если он все эти годы приезжал в город вместе с Сибрайтом, он подал сигнал именно сейчас? Да еще таким непонятным способом? Откуда он знал, что они будут просматривать записи с камер наблюдения? Если только…

Если только он не был как-то замешан.

Глава 17

Было три причины, по которым Аури обожала своих бабушку и дедушку. Точнее, их было миллион, но основных — три. Первая — они любили её. Во-вторых, эта любовь была безусловной, независимо от того, как плохо она себя вела. И в-третьих, они заботились о том, чтобы она чувствовала эту любовь до мозга костей.

Даже если ей никогда больше не разрешат увидеть Сибил, после того как она втянет её в преступную и деградирующую жизнь. Даже если Круз больше никогда не захочет её видеть, превратившись в одного из самых разыскиваемых преступников Дель Соль. Даже если её мать потеряет работу и больше никогда не будет с ней разговаривать, и они останутся жить на улицах Дель Соль, роясь в мусорных баках соседей в поисках еды, она знала, что у нее всегда будут бабушка и дедушка. И что они её накормят.

— Как насчёт пиццы? — спросил дедушка, проведя ее в дом.

— Я не заслуживаю пиццы, — сказала она.

Он задумчиво кивнул.

— Ты права. Как насчёт того, чтобы заказать её с дополнительным ананасом в качестве наказания.

Она рассмеялась и обняла их обоих, после чего направилась в свою комнату, где подслушала его заказ. Пепперони с дополнительным пепперони.

О, да. Они любили её.

Она написала Сибил, ожидая яростного сообщения от её матери, которая запретила ей приближаться к ребёнку. Вместо этого Сибил написала ответ.

«Аури! Что случилось? Что сделала твоя мама? Ты наказана на всю жизнь? На всю вечность? Мы попадём в тюрьму? Подожди, дай мне позвонить».

Она рассмеялась и нажала на кнопку в середине звонка.

— Привет.

— Привет, Аури. Какой вердикт?

— Все еще ждём слушания по приговору, но пока похоже, что в нашем будущем тюрьмы не будет. Миссис Фэйрборн не собирается выдвигать обвинения.

— О, слава Богу.

— Ты ведь знаешь, что это значит?

Через минуту Сибил догадалась: — Нам не придется учиться делать оружие из зубных щёток?

— Нет. Ну, да. Но что еще важнее, это значит, что миссис Фэрборн виновна.

— Черт возьми, ты права! Иначе почему бы ей не выдвинуть обвинение?

— Именно.

— Мы должны это доказать.

— Мы докажем. Сначала мне нужно кое-что исправить. Я просто хотела проверить тебя. Ты под домашним арестом?

Она испустила протяжный вздох. — Нет, но мне было бы легче, если бы это было так.

— О, нет. — Ужас скользнул по позвоночнику Аури, как змея. — Что случилось?

— Представляешь, каково было моей маме, когда ей позвонил помощник шерифа после того, как я чуть не умерла? Дважды? Она так травмирована, Аури, что ей пришлось принять снотворное и лечь спать.

Слезы навернулись на глаза. Она действительно знала, как оставить след.

— Сибил, мне так жаль.

— Что? Нет. Я не это имела в виду, — сказала она, её тон был более резким, чем обычно, — Я уже большая девочка. Может, иногда мне так не кажется, но я могу принимать собственные решения, и я решила сделать это.

— Из-за меня.

— Это было моё решение. Это мне придется жить с тем, через что я только что заставила пройти свою мать. И моего отца. Он сейчас внизу, пьёт самогон мистера Равиндера.

От чувства вины, охватившего Аури, ее затошнило. Что бы ни говорила Сибил, во всем, на сто десять процентов, была виновата Аури.

— Подожди, — сказала Сибил. — Что значит, ты должна что-то исправить?

— Что исправить?

Она ни в коем случае не собиралась впутывать свою лучшую подругу еще больше, чем уже впутала.

— Я расскажу тебе завтра в школе.