Наследие (СИ), стр. 35

Он снова поклонился. На этот раз ниже, и не мне, а Ане. Усмехнулся, глядя ей в лицо, и компания двинулась дальше, обтекая нас, как ручей камень. Рыжая девица, проходя мимо, смерила Аню с ног до головы таким взглядом, каким на рынке смотрят на подгнившую репу.

Аня проводила её взглядом в ответ. Если бы взгляды могли убивать, рыжая упала бы на месте с дымящейся дырой в затылке.

— Я её убью, — сказала Аня очень спокойно.

— Не надо.

— А его можно?

— Тоже не надо.

— Почему?

— Потому что он этого и добивается.

Аня повернулась ко мне. Глаза у неё были злые и тёмные.

— Ты видел, как он на меня смотрел?

— Видел.

— И?

— И ничего. Пока ничего. — Я посмотрел ей в глаза. — Ань. Он мальчик, который скучает и ему нужен скандал. Если мы дадим ему скандал, он получит то, что хотел. А если не дадим, он будет выглядеть дураком. Пусть выглядит.

Аня долго смотрела на меня. Потом выдохнула.

— Маркус просил за тобой присматривать, — сказала она. — Не за мной.

— Значит, сегодня мы присматриваем друг за другом. — Улыбнулся я ей.

Лена, молчавшая всё это время, тихо сказала:

— Знаете что? Мне просто противно от таких людей и очень хочется оказаться отсюда как можно дальше.

— Знаю, — сказал я. — Потерпи немного.

Но барон, как выяснилось, отставать не собирался.

Следующие полчаса он попадался нам на глаза с завидной регулярностью. Словно наш путь по залу был нарисован у него на ладони.

Мы подошли к столику с закусками, и барон оказался рядом. Взял канапе с икрой, задумчиво повертел его в пальцах и сказал своему бледному другу, не глядя на меня:

— Говорят, Ксаверий, нынче в Академию принимают всех. Буквально всех. Даже тех, у кого даже ранга нет. Неудивительно, что качество выпускников падает.

— Говорят, — охотно подхватил бледный Ксаверий, — что скоро туда будут принимать и крестьян.

— Ты опоздал с новостью, — уверенно сказал барон. — Уже принимают так же как и простолюдинов-наемников.

Ах вот оно в чем дело. Вот откуда ветер дует.

Я съел канапе. Икра была хорошая. Немного пересоленная.

Возле одной из колонн Резников беседовал с двумя магами в форме императорских служащих. Мы подошли, Резников представил нас: инспектор Сыскного магического отдела (оказывается и такое бывает в ведомстве деда), господин Варенцов, сухой и желчный старик с бородкой клинышком, и его помощник, молодой маг воздуха по фамилии Кудрин, вежливый и очень наблюдательный. Варенцов задал мне пару вопросов о моём визите в разбойный приказ. Вопросы были вежливые, но с двойным дном, как шкатулка контрабандиста. Я отвечал так же вежливо и так же с двойным дном. Варенцов, кажется, остался доволен. По крайней мере, усмехнулся в бородку и сказал Резникову:

— Ваш ученик, Ефим Дмитриевич, умеет держать язык за зубами. Редкое в наше время качество.

— Да уж… Редкое, — ответил Резников сверля меня глазами. Ну прости Олег Федорыч. Не успел я рассказать тебе о разбойном приказе. Прости.

И тут мимо опять прошёл барон. Остановился. Поклонился Резникову: почтительно, глубоко, как и положено кланяться архимагу, а потом, выпрямившись, сказал, обращаясь вроде бы к Варенцову:

— Господин инспектор, позвольте вопрос. Если человек приезжает в город без свиты, без герба на карете, без слуг и с двумя барышнями, которые ему, прошу прощения, не жены и не сёстры, это проходит по вашему ведомству? Или по ведомству нравственности?

Варенцов поднял на него глаза. Холодные, как лед.

— По моему ведомству, барон, проходит магия и нарушения с ней связанные, — сказал он сухо. — А по ведомству нравственности, насколько мне известно, проходят невоздержанные на язык молодые люди.

Я хмыкнул про себя. Он что? Ненормальный? Задирать меня при Резникове? Ну-ну.

Барон покраснел. Впервые за вечер. Ярко, до корней светлых волос. Поклонился и отошёл. Резников проводил его тяжёлым взглядом. Потом посмотрел на меня.

— Отрок.

— Да, учитель?

— Что происходит?

— Сам не знаю, Олег Федорович. Мы здесь ходим… Домом любуемся. Пальмами да фонтанами.

Резников промолчал, а Варенцов посмотрел на меня с интересом.

Мы отошли. Лена шла рядом, бледная, сжав губы. Аня шла с другой стороны и, кажется, мысленно разбирала барона Загорского на части. Медленно и с наслаждением.

— Леша, — тихо сказала Лена. — Зачем он это делает? Мы ведь ему ничего не сделали.

— Ничего, — согласился я и вздохнул. — В этом-то все и дело.

— Не понимаю.

— Ему не нужна причина, Лен. Ему нужен повод. Смотри… Он здесь первый парень. Самый сильный маг среди молодёжи, самый красивый, самый острый на язык. Все девушки его, все парни слушаются. А тут приезжаю я. Граф. Из столичной Академии. Личный ученик архимага. С двумя красивыми невестами. Понимаешь?

— Он завидует?

— Не только и не столько. Я так думаю, что наш разлюбезный мэр его натравил на нас.

— Мэр? Это толстяк? А зачем?

— А вот зачем, это вопрос. — Задумчиво ответил я. — И боюсь, барон будет продолжать пытаться показать всем, что я никто. Если я сорвусь первым, буду выглядеть дикарём и деревенщиной. Если не сорвусь, он будет колоть дальше. Пока не сорвусь я или не сорвётся он.

— И если это произойдет? Дуэль?

— Разумеется дуэль. — Согласился я. — Он этого и добивается, судя по всему. Он уверен, что победит. Четвертый ранг против второго.

Аня посмотрела на мой перстень. Второй ранг. Две стихии. Потом подняла глаза на меня, и в них мелькнула улыбка. Первая за последние полчаса.

— Бедный барон, — сказала она.

— Пока ещё не бедный, — зло ухмыльнулся я. — Пока что просто глупый. Бедным он еще станет.

Глава 17

Ровно в девять раздался звон колокольчика, двери столовой распахнулись, и слуга с палкой, тот самый, что так громко кричал у входа, провозгласил:

— Его превосходительство приглашает дорогих гостей к столу!

Столовая была под стать дому. Длинная, с высоким потолком, расписанным сценами охоты. Посредине тянулся один огромный стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе выстроились серебряные подсвечники, вазы с фруктами, блюда, накрытые крышками, хрустальные графины. Вокруг стояли стулья с высокими спинками, обитые тёмно-зелёным бархатом. Перед каждым прибором лежала карточка с именем.

Рассадка, как я и подозревал, была непростой.

Во главе стола сидел мэр. По правую руку от него его жена — цветущая женщина в темно-красном платье. По левую руку Резников. Дальше по старшинству и чинам — инспектор Варенцов, полковник Громов, Егор Борисович, ещё несколько важных лиц. Купцы сидели ближе к середине.

Нас посадили в дальней угол стола. Меня, Аню справа от меня, Лену слева. А напротив, через стол, на расстоянии вытянутой руки, сидел барон Загорский. Со всей своей компанией.

Я посмотрел на мэра. Мэр смотрел на Резникова и о чём-то с ним оживлённо беседовал.

Случайно? Ага. Конечно. Как же. В доме, где в бальном зале висят четыре подслушки, рассадку гостей доверили случаю. Кто-то очень хочет, чтобы вы с бароном поговорили поближе. Причём при свидетелях. Или мэр, или тот, кто подсказал мэру эту волшебную комбинацию.

Я сел. Подвинул стул Ане, потом Лене. Барон напротив наблюдая за этим с улыбкой.

— Какая галантность, граф, — сказал он. — Обеим сразу. Вы и в остальном так же справедливы?

Я взял салфетку и положил на колени.

Барон подождал ответа. Не дождался. Повернулся к рыжей девице, которая сидела рядом с ним, и что-то сказал ей на ухо. Та прыснула в ладошку.

Подали первую перемену. Уху, прозрачную, золотистую, с кружочками жира на поверхности и запахом, от которого желудок довольно заурчал. К ухе были расстегаи. Я попробовал и понял, что повар у мэра стоит больше, чем все пальмы в его зимнем саду. Это было божественно.

Мэр поднялся с бокалом в руке. Застучал ножом по хрусталю и разговоры стихли.

— Дорогие гости! — начал он. — Друзья! Сегодня мы собрались в этом доме, чтобы отметить окончание летней кампании наших доблестных пограничных гарнизонов…