Гнев рода (СИ), стр. 36

Пока окружающие пытались понять, что я имел в виду, я перебирал варианты, как выбраться из этой ловушки.

Раздавшийся в голове мяв напомнил, где можно получить консультацию.

Я перешёл в свой внутренний мир. Котейка встречал меня на дорожке парка сознания. Он уже знал, что кошачий язык я понимаю плохо. Поэтому выпустил коготь и нарисовал яйцо.

У меня тут же заныла голова. Я поморщился. Хотя после всего пережитого эта боль воспринималась как лёгкое недоразумение.

Котейка ткнул в рисунок лапой. Потом протяжно мяукнул:

— Мя-я-в.

Я кивнул.

— Разбить?

Котейка встал и, утвердительно мяукнув, направился в сторону джакузи. Пробегавший мимо нанопаучок метнулся к рисунку и начал стирать кошачье творчество.

Я вернулся во внешний мир. Тургитай всё ещё переминался с ноги на ногу. Я с прищуром посмотрел на него и сказал:

— Надо разбить яйцо.

Тролль, перестав приплясывать, потянулся за дубиной.

Я достал из инвентаря золотое яйцо. То самое, благодаря которому мы оказались на Дороге Слепого Везения.

Вздох облегчения одновременно вырвался у всех присутствующих.

Я не дал им долго радоваться.

— Только порталы здесь открывать нельзя.

Все с напряжением снова уставились на меня. Я кивнул в сторону Тургитая.

— Он уже проверил. В результате я оказался в пыточной технократов, а этот зал заблокировало.

Тургитай задумчиво почесал в затылке.

— Ты же сюда через ловчую яму Перешага шаманов попал? Значит, он, в отличие от порталов, на тебя плохо не влияет.

Он замолчал, уйдя в глухую задумчивость.

— Ну и? — поторопил я его.

— Через него в обратную сторону только шаманы пройти могут.

Абра, шаман обезьян, ехидно хихикнул.

— Так его, однако, Акакий недоделанным шаманом называл.

Тролль расплылся в улыбке.

— Точно. Попробовать надо.

Я перекинул золотое яйцо Тургитаю.

Дальнейшее напомнило мне сказку из прошлой жизни. Тургитай, шаман горных троллей, положил яичко на каменный пол. Бил-бил. Не разбил. Зато палец повредил.

Расстроился страшно.

Абра с хитрой улыбкой орангутанга заявил:

— Не всё силой решить можно. Тут научный подход требуется.

Он достал из инвентаря пузырёк с мерзкого вида жидкостью. Вылил на яйцо. Каменный пол, зашипев, пошёл пузырями.

С криком «Киви!» он сломал свой кривой посох, стукнув по золотому яйцу.

Расстроился страшно.

Следующей подошла Инфортуна. Пренебрежительно осмотрела нас и яйцо.

— Дорастите до уровня Игрока, — гордо заявила она. — Будете такие артефакты как семечки щёлкать.

Она достала свои чёрные маникюрные ножницы и с размаху ударила по яйцу.

— Ой-ой-ой! — запричитала она, рассматривая заусенцы на маленьких ножницах.

Расстроилась страшно.

Все трое вопросительно посмотрели на меня. Пришлось проводить мастер-класс.

— Тофана, — негромко позвал я.

Рыжая осторожно выглянула из-за плеча Харченко.

— Яйцо разбей.

Тофана снова спряталась за Петра Феофановича и оттуда пробубнила:

— Пусть эта сначала пообещает меня не трогать.

Инфортуна аж взвизгнула от возмущения.

— Что значит «эта»⁈ — её глаза засверкали. — Я Инфортуна! Главный куратор неприятностей! А ты одна из моих агентов и обязана знать своё начальство в лицо!

Тофана ещё сильней вжалась в спину Харченко.

— Не хочу быть агентом, — тоненько заскулила она. — Я Петра Феофановича люблю.

Потом, выглянув из-за плеча, жалобно посмотрела на меня.

— Миша, ну скажи ей.

Инфортуна возмущённо забулькала.

— Ты, девка, совсем сдурела⁈ Любит она, видите ли! Да ты мой лучший агент! Лет через тридцать войдёшь в ранг Игрока! — Секундная заминка, и уже тише: — Ну, может, через пятьдесят. — И совсем себе под нос: — Ну уж через восемьдесят точно.

— А-а-а! — заголосила Тофана. — Не хочу!

Она с чувством топнула ногой. Поскользнулась. Толкнула Харченко. Тот, пытаясь удержаться сам и удержать Тофану, зацепил кресло. Кресло спинкой упало на футуристический стол. Что-то хрустнуло.

Приятный баритон невозмутимо сообщил:

Вы активировали скрытый протокол. Транснутратор перемещён по временной шкале на три тысячи лет назад. Для обратного перехода верните тумблер в исходное положение.

Повисла нехорошая тишина. Мы молча подошли к столу. Тургитай с каменным выражением лица поднял опрокинутое кресло и водрузил на место. На столешнице печально лежали две половинки нефритового стержня.

— Лучший агент, говоришь, — я смотрел на стержень. — Считаю, она гениальна.

Инфортуна промолчала.

— А давайте я яйцо разобью, — тихо пискнула Тофана.

Тургитай поднял на неё взгляд.

— Я тебе сейчас лицо разобью.

Всё-таки жизнь среди голодных горных козлов заметно сказывалась на его воспитании.

Харченко вынул из инвентаря пистолет. И начал медленно отступать к стене, прикрывая собой Тофану.

— Убери, — без особых эмоций велела Инфортуна. — В моём присутствии стрелковое оружие, даже артефактное, не работает.

— Моё работает, — рыкнул Харченко. — Тофану в обиду не дам.

Абра задумчиво достал из инвентаря банан. Очистил.

— Да мы её обижать не будем, — философски сообщил он. — Мы её просто убьём.

И швырнул кожуру в их сторону.

Бескультурье орангутанга привело к неожиданному поступку Харченко. Он, решив продемонстрировать серьёзность своих слов, выстрелил в потолок.

Потолок осыпался на нас каменным дождём. Булыжники были небольшие, но их было много. Мне с укреплёнными костями и кожей, мягко говоря, это не понравилось. Хотя и обошлось без травм.

Инфортуна стояла среди обломков — целая и чистая. Шаманы целые, но грязные.

— Харченко тоже твой агент? — спросил я у насупленной Инфортуны.

Та отрицательно помотала головой.

Я поднял взгляд. Потолка больше не было. Над нами раскинулось безбрежное звёздное небо. Огромный спутник висел над горизонтом, заливая всё вокруг потусторонним синим светом.

Я стряхнул каменную крошку и направился к завалу, где должны были находиться Харченко и Тофана. За стенами, судя по звукам, жизнь била ключом.

Там постоянно кто-то кого-то жрал.

Харченко, прикрывший собой Тофану, был без сознания, но жив. Тофана обошлась шишкой на лбу. Она села возле Петра Феофановича и, впав в оцепенение, уставилась перед собой остекленевшим взглядом. Решил, что в данный момент её лучше не беспокоить. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

Окинул взглядом заваленный зал. Восстановленные внутренности транснутратора не пострадали. А вот некоторые манипуляторы были перекручены, другие вырваны с корнем.

Ко мне подошла Инфортуна.

— Ты уже придумал, как нас отсюда вытащить? — на полном серьёзе спросила она.

Конечно, такая вера в моё могущество льстила. Но и здорово раздражала.

— Ещё нет, — саркастически ответил я. — Сейчас немного передохну, а потом займусь нашим возвращением взад.

Гревшие неподалёку уши шаманы облегчённо выдохнули.

Все вокруг были уверены, что я справлюсь. Один я знал, что понятия не имею как. Занялся дыхательной гимнастикой.

— Ты только не затягивай, — устало продолжила Инфортуна. — Потому что примерно в это время здесь был уничтожен последний ящер Хаоса.

Я сбился со счёта и сделал выдох уже не на четыре, а на двадцать четыре. Инфортуна обвела рукой зал и закончила:

— Это его крепость была. Орден Шаманов её позже под транснутратор приспособил.

Я пристально посмотрел на Тургитая. Тролль пожал плечами.

— Нам в Ордене по-другому говорили. А про ящеров вообще первый раз слышу.

Инфортуна подошла к столу. Легонько дунула на кресло. Каменная пыль собралась в шарик и скатилась на пол. Она села и прикрыла глаза.

Этот момент и дал мне подсказку, что делать дальше.

— Абра, — обратился я к орангутангу, — посмотри, что там с Петром Феофановичем. Заодно найди его чудо-пистолет.