Путь Строителя 18 (СИ), стр. 23

Подошли в итоге кусты, или даже трава, точно определить не берусь. Стелющиеся по земле лозы, цветы на них давно высохли, тонкие колючки не особо твердые, зато гнется вся эта поросль легко и не ломается. Мне того и надо, а цель у меня уже традиционная, фирменная даже — сплести корзину.

Нарезал ворох подлиннее, ободрал листья, уселся на низкий камень у воды и приступил. Толстые плети пошли на крестовину и стойки, тонкие вились между ними, гнул через колено, прижимал ступней, а свободный конец то и дело выскальзывал и норовил хлестнуть по уху. Колючки, пусть и мягкие, своего тоже не упускали, к середине плетения запястья у меня были расписаны мелкой красной сеточкой.

Первое дно, кстати, вышло винтом, края повело, и ставить стенки на такую вертушку я не рискнул, распустил всё до крестовины и начал заново. Можно было бы свалить на то, что Основы мало или материал грубоват, но мы-то знаем, отговорка отыщется на что угодно, а кривые руки она еще никому не выпрямила. Со второго захода дно легло ровно, лоза перестала своевольничать, и дальше работа пошла без скандалов.

[Основа: 3/50 → 4/50]

Что и требовалось доказать, разве что в пруду ради единички не приходится колоться обо всё подряд.

Рыбалку взял на себя Кейн, ушел к речушке с заточенной палкой. Довольно скоро на острие затрепыхалась первая добыча, он стряхнул ее в траву и примерился снова, но я на это особо не отвлекался. Рыбалка у него всё равно нечестная, когда внутри Основа, от охотника даже белка не сбежит, что уж говорить о бедной рыбке.

Ну а я тем временем доплел корзину, поставил, оценил… Попятился на пару шагов, глянул, потом поднялся на холм и прикрыл один глаз.

— Ты чего хоть делаешь? — удивился Вельт, не покидая воды.

— Да вот, хочу вычислить кое-что… — задумчиво проговорил я и отошел еще на десяток шагов.

— Хочешь понять, насколько заметна в этой местности твоя поделка?

— Нет, хочу вычислить расстояние, с которого моя поделка выглядит как корзина, — развел я руками.

В общем, если в густых зарослях, то я остановился на отметке в сто метров. Желательно, чтобы заросли при этом полностью закрывали собой объект, тогда совесть становится чиста.

Корзина закрыла половину утренней задачи, пожитки и провизия теперь поедут с удобствами. С посудой сложнее, варить найдем в чем, котел отмывается без следа, и новая ложка вырезается прямо на месте, было бы желание, а вот миску голыми руками не возьмешь, нужна глина с обжигом или долгие пляски с долблением.

Шатер остался где-то там, в снегу, а выдвигаемся мы только завтра утром, и ночлег сам себя не устроит. Кое-кто, подозреваю, намерен провести в воде целые сутки, но это уже перебор, хорошего понемногу, кожа от такого режима раскисает, пальцы вон у всех уже в гармошку, а размокшей шкуре первый же мороз выпишет трещины, и зима в них влезет без приглашения. Да и спать на плаву отдельная лотерея, одно неловкое движение, хлебнул, и вместо отдыха общая побудка с откачиванием.

Словом, ночуем на берегу, и я собрался за лапником, а за ним придется прилично отдалиться от ручья. Густой ельник я приметил еще на подходе, когда мы сюда выползали, заодно и на смолу его проверю. Идти туда полчаса быстрым шагом, а размяться после такого утра только в радость.

Добирались мы в эти края с северо-востока, сейчас же я взял ровно на восток, а потом и чуть южнее, в сторону, куда еще не заглядывал. И рельеф там, оказывается, довольно-таки занятный, роща подошвянок заметно больше, чем выглядела с нашего берега. Земля уходит под уклон, из нее тут и там торчат здоровенные валуны, между ними темнеют выбоины с водой, и переливается она из верхних в нижние с тихим журчанием. Снег здесь не задерживается, и только дальше по склону, где тепло заканчивается, трава седеет инеем.

Горячих источников тут в достатке, за каких-то двадцать минут я насчитал пять штук, все разных форм и размеров. Попался и довольно крупный, его я разглядел с пригорка и подходить не стал, хватило того, как в нем ворочается вода. Нашлись и мелкие, можно сказать, личные купели, только вывески «занято» не хватает.

Градус везде свой, от едва теплой до кипятка, и соли, судя по всему, тоже разные, а это для меня самое интересное. Возле самых злых вода кусается не только жаром, брызнуло мне на запястье, и свежие царапины от плетения сразу заныли. Щелочь, и достаточно бодрая, надо сказать.

По кромке одного кипящего озерца, там, где брызги высыхают на камнях, лежит светлый сухой налет. Первым делом подумал я про серу, уж она-то мне нужна позарез, да только та желтая, а здесь белым-бело. Соскреб ножом щепоть, растер мокрыми пальцами, и крупинки скользят, мылятся. Осторожно лизнул самую малость, запрет пробовать на вкус касался горшков, про камни в инструкции ни слова… солоновато и с горчинкой, язык пощипывает, и может быть я не специалист, но очень уж похоже на соду. Ее в прежней жизни гребли лопатами с озерных отмелей задолго до всякой химии, выпаривай да собирай, ну и мы ничуть не хуже, тоже так сможем совсем скоро.

Проверю, понятно, уже дома, но на вкус и на ощупь сходится всё.

А ведь сода — это заявка как минимум на стекло, с ней песок плавится намного проще, и вечный пункт «когда-нибудь» переезжает в план на ближайшую зиму. Мыловарам, опять же, подарок, щелочь без возни с золой и известью.

Мимо такого добра не проходят, без лишних раздумий сорвал два листа пошире. Один свернул кульком и смел туда с камней сухое крошево, во второй набрал воды из горячей лужицы и пристроил выпариваться рядышком, утром заберу остаток. На карту нанесу вечером, если Вельт выделит мне казенный уголек. И если карта не осталась в корзине, конечно же…

До ельника я после этого долетел, не заметив дороги, и он не подвел, смолистый, подтеки по стволам щедрые, наковыряешь на целый горшок, только тары с собой никакой.Но зато лапника нарезал от души, прихватил две молодые елочки на жерди, и обратно я двинул уже с полной выкладкой.

И вот иду я с охапкой, а ноги сами выносят меня на удобную терраску над купелью. Хорошее же место, пропадает без дела. Тут бы приемный покой поставить, окнами на воду… Опомнился я, когда ноша уже лежала в стороне, а сам я вбивал обухом топорика еловый колышек, только что из-под ножа. Второй уже в руке оказался, причем даже не знаю как, сам как-то.

Зуд, стало быть, с ночи никуда и не девался, просто ждал момента. Так, погоди, Рей, не сейчас. Такие вещи продумывают как следует, с бумагой и расчетами, а не колышками по наитию. А еще лучше вообще отдать планирование Коршу, пусть разворачивается, у него и таблички, и любовь к паспортам объектов. И всё это после Пустоты. Сначала Пустота, потом курорты.

Выдергивать колышек я все же не стал, пусть стоит, первый застолбленный.

Шалаш сложился даже как-то скучно что ли, жерди оперлись о большой валун, сверху лег лапник потолще, внутрь что помягче. Больд перебрался на берег и помогал сидя, подавал ветки и вязал узлы, и от должности подсобника страдал заметно сильнее, чем от самой ноги.

— А ну всем обедать! — огласил округу Кейн.

Пока я возился с шалашом, он уже сварил супчик и ради этого даже Вельта поднял из воды, чего, мол, отмокаешь, иди корешки ищи. А у того с Основой нюх на съедобное, хоть с закрытыми глазами собирай.

Явился он с полными горстями, вдобавок к корешкам набрал грибов и пару штук тут же пожертвовал Тележке. Причем не просто отдал, а закинул прямо в пруд, прикормил, и свинка немедленно погребла следом. Метил он в разные концы, чтобы та хоть копытами немного поработала, и Тележка ни одного заброса не пропустила, разворачивалась и перла на новый курс с сопением ледокола.

Обедали мы по очереди, прямо из котла, и ложка добралась до меня уже отполированной. Шалаш установлен, костер разведен, пузо набито, и под кожей разливается тепло.

Охотники сразу вернулись к своему главному занятию, распластались на воде, и я выдал каждому по кубику меда, чтобы завтра были посвежее. Сам воздержался, мед пусть лежит до настоящей беды, да и Кейн провожал угощение такими глазами, что я чуть не расщедрился на второй.