Путь Строителя 18 (СИ), стр. 22

Глава 7

Где-то в дальних кронах сосен шумит ветер, у берега шелестят ветками резиновые деревья, прудик лениво булькает на глубине, живет своей подземной жизнью. Разлегся я по воде, и встать невозможно, да и незачем, вот только Основа до сих пор восстанавливается еле-еле. По ощущениям, что-то ее внутрь не пускает, тело цедит приход по капле и не отчитывается, куда девает.

Хотя удивляться нечему, мой условный «ноль» Основы это то, что я мог бы потратить, а в клетки организма мне хода нет, у них свой неприкосновенный запас. Вот сейчас они и насыщаются первыми, постепенно, пусть нехотя, но все же.

Единичка с утра набежала быстро, а дальше дело заглохло, всё, что натекает, равномерно рассасывается по телу. Ну и пусть, торопить некого. Пар стоит ровно, слышно, как лопаются пузыри у самого уха, и я, кажется, впервые за весь поход никуда не опаздываю. Ой, да какой там поход, впервые за всю жизнь в этом мире, пожалуй.

Вокруг так же плавают товарищи, у Больда, вон, отмокает нога. Кровь уже остановилась, так что его пустили в общую купель, а до того он обходился особыми условиями, туловище в тепле, конечность на просушке. Ему и плотик связали, чтобы лицо не уходило под воду, конструкция сомнительная, зато работала, физиономия владельца всю ночь исправно держалась над поверхностью.

Хорошо тут, как ни крути, решение насчет курорта я принимал на бегу, зато подтверждаю теперь с полным комфортом. Даже, пожалуй, никакие юга с морями не нужны. А ведь сюда просятся и дорожки со ступеньками, и лапник для аромата. Вот с шишками поосторожнее бы, с одной такой я недавно познакомился поближе, на зуб.

Лица коснулось что-то холодное, так что я открыл глаза. Сверху тихо-тихо падают крупные хлопья и тают, не долетая толком до воды. Снег… Здесь, в оазисе, где трава по-летнему зеленая.

Вот и ответ, засиживаться некогда. Миссия, считай, выполнена, суп сварен и лежит в гнездах, осталось всего ничего, довезти. А зима уже не где-то на границе, зима вот она, падает мне на нос.

[Основа: 2/50 → 3/50]

Ладно, в целом организм хотя бы начал дышать, уже хорошо, а большего мне сейчас и не требуется, насыщать Основой кирпичи в планы не входило. Значит, пора вылезать из блаженства и переходить к трудовым будням.

Выбрался, чуть обсох, оделся, пока не передумал, и дошел до прицепа. Почти все вещи ехали в Больдовой корзине, остались мы с тем, что было на нас да на колесах, и неплохо бы понять, чем мы богаты, без инвентаризации не обойтись.

Откинул полог, и внутри не сказать чтобы много всякого, но и не пусто, что радует. Первым делом товарные горшки с супом, все полные, сидят в гнездах плотно. Замазка на горловинах цела, я прошелся пальцем по каждой, нигде не выкрошилась, даже те, что лепил второпях, держатся. Главный груз доехал, уже праздник, прочее пойдет в путевые расходы.

На дне перекатывается мелкий пустой горшок, звякает о борт, едва копнешь поглубже. Как он сюда попал, вспомнить не могу, но спасибо мне прошлому, тара лишней не бывает.

Вообще, если так посудить, всё, кроме супа, появилось тут благодаря моей рассеянности и рабочему беспорядку. По уму это добро надо было сдавать Больду, но то неудобно, то далеко идти, то времени нет… Так эти запасы и накопились.

Вон котел для варки, правда один. Ехал ведь поначалу где положено, но после одной из стоянок я поленился его возвращать, так и прижился, а остальные, в том числе и рабочие, уехали в снег вместе с корзиной.

Ложка, разумеется, куда ж без нее. Но это не жертва беспорядка, это трофейная, после этой ночи я ношу ее за поясом, и ей по-хорошему причитается памятник. Отлить в бронзе, в натуральную величину, и табличку снизу, от благодарных полуфабрикатов.

Медовые кубики, целая горка, в здешнем тепле их восковые бока слиплись. По идее, это вся наша еда и по совместительству подарок принцессы. Расход буду контролировать лично, Кейна к сладкому без присмотра не подпускать.

Нож, топорик, кое-какой минимальный инструмент, обрывки веревки от крепежа горшков.

Дальше пошли находки, неделя у нас выдалась урожайная. Охапка дундучных веток, желоба на любой случай. Пучок молодых дудельников перебрал по одному, мороз тонким трубкам не навредил, ни трещинки. Перья и когти зяблика в сохранности, стержни в пальцах по-прежнему не гнутся, почти готовый крепеж.

Кусок белой глины для Сурика доехал целым, отковырнул ногтем крошку, жирность на месте, в деревне этому куску обрадуются громче, чем мне. Горшочек с застывшим соком подошвянки, поддел лепешку ножом за край, пружинит, живая. Снаружи по бортам досыхают водоросли, этим хоть бы что, они там чуть ли не с самого начала путешествия и успели повидать некоторое дерьмо.

А, вот еще блюдце и волосок, наш компас. Без этой парочки дорогу в пустоту пришлось бы спрашивать у местных, а те на разговоры скупые.

Ватник мой выглядит помятым, пух свалялся комками, вид у него теперь примерно как у меня, но свое дело знает, греет пока.

Вот и вся экспедиция. Всё, что лежало по инструкции, осталось позади, на тропе, а выжило раскиданное по прицепу вопреки порядку. Корш бы этот бардак не одобрил, а зря, хоть раз он себя оправдал. Посуды, правда, у нас теперь котел, два горшка и одна ложка на четверых, но это уже задача на утро.

Больд с мелководья приоткрыл один глаз и пару минут следил, как я копошусь у прицепа.

— Так я это… схожу, заберу? — пробасил он. — Нога вроде получше уже. Порублю их топориком, пожитки соберу. Там же еда осталась. И корзина моя.

Тележка мгновенно ожила, подняла голову и всем видом проголосовала «за».

А ответом тишина, никто даже глаз не открыл, всё равно глупо комментировать такие предложения. Висят себе в воде трупешниками, пар над ними столбом.

— Ну так чего? Пошел я тогда, да? — засуетился Больд, подняв приличную волну.

— Лежи, — тихо проскрипел Кейн, и на том всё кончилось, уверенности в этом звуке хватало на десятерых, спорить расхотелось даже Тележке.

Больд повздыхал для проформы, свинка демонстративно отвернулась от обоих, ну и продолжилось общее лежание, оно им все-таки полезно.

И правильно, туда день ходу, там орда и пастух, который нас запомнил. Корзину жалко, но Больд с его ногой дороже. Да и это всего лишь обычные вещи. Веревка, конечно, прочная, волосяночная, но вдруг пустые додумаются, как ее использовать, и вздернутся всей сворой, кто ж знает. А котлы новые купим, надо только Корша попросить, уж он где-нибудь их да найдет. Нет смысла тратить время на то, что могут сделать другие, и мне пора бы это уяснить.

Пока я перебирал добро в прицепе, охотники всё же пооткрывали глаза, и теперь вся троица следит за моими раскопками и подкидывает советы. Можно подумать, без чуткого руководства я горшок от топорика не отличу.

— Крепеж перевяжи, пока стоим, — прогудел Больд. — Растрясет на кочках, будешь потом черепки считать.

— И не вздумай чего выкидывать, — Кейн даже приподнялся над водой. — Хотя, зная тебя, ты разве что собрать туда что-то можешь.

Ценные указания, ничего не скажешь, крепеж, так и быть, перетяну, но отказать себе в сборе хлама я не смогу даже если Кейн начнет угрожать оружием, такова уж моя природа.

— Вообще, если по уму, нам стоит выдвигаться, — подал голос Вельт и для солидности разлепил второй глаз. — Но я не могу, если честно. Полежал бы еще хоть до вечера, а там уже можно выплывать потихоньку.

— Предлагаю остаться на день и восстановить силы, — поднял я руку.

Голосование, понятно, для порядка, причины набрались и без него. Охотникам надо добрать Основу, да и Больдова нога долечится заодно. А вода здесь насыщенная, лучшего места для зарядки до самой деревни не встретится.

— Значит, единогласно, — подытожил я, и Кейн, к моему удивлению, спорить не стал.

— С пустыми закромами в лесу делать нечего, — буркнул он, не шевельнувшись.

Сам я належался на год вперед, да и правило никто не отменял, на боку Основа еле сочится, а за полезной работой прибывает не в пример веселее. Обратно в воду меня теперь не заманишь, охотники на мой подъем загудели неодобрительно, но я всё равно прошелся вокруг лагеря, поискал, чем можно разжиться.