Путь Строителя 18 (СИ), стр. 18

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смесь реагентов]

[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]

[Особенности: содержание нестабильных промежуточных соединений незначительное]

[Готовность: 48%]

[Стабильность: 84%]

Пусть не идеально, но в таких условиях и с такой чистотой исходников лучше уже не будет, я считаю. Сорок восемь одним заходом, без каски и без завещания, а стабильность такая, что этот горшок переживет всю дорогу домой, а если не трясти, то и меня. Оформляем как эталон и ставим на поток.

[Путь Созидания IV: 18% → 19%]

Дальше все превратилось в конвейер, слизь вниз, глицерин наверх, а веревка делает все остальное, и каждый готовый замес сливался в горшок, получал угольную пометку на бок и уезжал в прицеп, в строй. Наступила ночь, но плевать, здесь не время и не место для сна. Небо вычистило, снег собирает весь свет, какой найдется, видно немногим хуже, чем в сумерки, а Основа тикает, и каждый час простоя мне потом никто не вернет.

[Основа: 10/50]

Вот и десятка, долетели, а ведь день начинался с сорока с лишним. Вельт спустился с сосны к костру, на пост заступил Кейн, потом они поменялись обратно, Больд приносил мне горячее и молча забирал пустые миски, и только Тележка как уснула с вечера, так и посапывает, у нее с Пустотой, судя по всему, сепаратный мир.

[Основа: 9/50]

Анализы я гонял уже через раз, единички нынче роскошь, да и замесы шли как под копирку, рука набилась. За очередной сданный горшок система начислила плату, счетчик мигнул круглой десяткой и тут же передумал.

[Основа: 9/50]

Схема знакомая, зарплату выдают и немедленно вычитают за проживание, у нас так заводские общежития работали.

[Путь Созидания IV: 19% → 22%]

А это уже теплее, за вечер и ночь набежало аж пять процентов. Приморозило, и производство летит, система довольна, и не будь рядом Пустоты, я бы назвал эту смену лучшей в моей здешней карьере.

Без брака, впрочем, не обошлось, на одной из партий глицерин замерз прямо в подвесном горшке и идти каплями больше не желал, сколько я ни дергал веревку. Пришлось вылезать из-за валуна, помогать длинной палочкой и вычерпывать его в котел чуть ли не по ложке, вся эта возня убила ритм, а с ним и качество, стабильность вышла ниже сорока. Такой красавец в прицеп не поедет, дороже обойдется, и разлил я его по двум горшочкам и пристроил в сторонке, в сугробе, потом придумаю, что с ними делать. Пусть лежат, заготовка на всякий случай еще никому не мешала.

— Рей… — от бесконечной вереницы горшков и азарта меня отвлек голос Кейна, и тон его мне сразу не понравился.

— Еще чуть-чуть! Ждите! — отмахнулся я, не оборачиваясь.

— Думаю, ждать уже не выйдет, — негромко отозвался он, и тут я наконец оторвался от котла.

Кейн замер в нескольких шагах с клинком наперевес и смотрит поверх моей головы, а там, метрах в ста, между стволами возвышается здоровенная туша покрытого инеем волка. Стоит зверюга, разглядывает нас и ничего не предпринимает, только пара от ее дыхания в морозном воздухе нет вовсе.

— Ой, ладно, — я покосился на прицеп, прикидывая запасы. — Пять пар горшков осталось, а с псиной мы не справимся, что ли?

Глава 6

Сижу я, значит, за валуном, смотрю на горшки и изредка поглядываю на здоровенную псину. С ней ведь явно что-то не так, и заметно это сразу, достаточно отвлечься от варки. Застыла истуканом, даже уши не шевелятся, снег на загривке не тает, и пар от морды не поднимается, хотя у меня самого изо рта валит, как из бани.

Живое так не стоит, и выходит, что добрались мы до пустых, про таких нам заранее рассказывали. Ну и ничего неожиданного тут нет, сами как-никак к Пустоте топали, где-то здесь это добро и должно начинаться, всё по заветам егерей.

Над головой просвистела стрела, это Вельт высказался со своей сосны, и правильно, предупредительные выстрелы тут никому не нужны, с такими гостями вежливость ни к чему, не до гуманизма. Вошла она волку в грудь по самое оперение, туша завалилась в снег… и поднялась обратно, без единого звука, так и не заметив древка.

— Основы на наконечнике не осталось, — Вельт спустился и растопырил пальцы, разглядывая их с глубоким недоумением. — Досуха высосало. Будто и не вкладывал.

— Да если бы и осталась, что с того? — Кейн клинка так и не опустил. — Ты ему грудь пробил, а оно все равно не дышит, твоя затычка ему и не мешает.

Тут он прав, егеря тоже упоминали, что колющее оружие против таких работает слабо, дырка этой туше что есть, что нет. А ведь стоит отметить, что даже после попадания волк нападать не стал. Торчит себе среди сосен и смотрит немигающим взглядом, и тянулось это разглядывание добрую минуту, потом сообразил что-то свое, развернулся и ушел. Неторопливо еще так, то ли мы ему наскучили, то ли выводы у него уже готовы.

— Доложил, — Кейн наконец опустил оружие, и слово это мне не понравилось от первой буквы до последней, есть в нем что-то до того меткое и правдивое, что неприятно становится вдвойне. — Всё, сворачиваемся. Рей, туши кухню.

— Пять пар осталось! — Внутри всё запротестовало наотрез, ну еще бы, других таких условий мне никто не предложит. — Среда идеальная, второй такой лаборатории у меня не будет! Каждый горшок, между прочим, кусок будущей обороны деревни!

— А каждая минута здесь кусок наших шкур! — рыкнул Кейн, но по глазам видно, что считает. Додумал и махнул рукой, — Ладно. Варишь, мы собираем лагерь. Но как скажу, уходим сразу, хоть с недоваренным.

Больд тем временем невозмутимо доламывал о колено последние палки и ровнял поленницу.

— Ты думаешь, нам тут еще до завтра костры жечь? — покосился на него Кейн.

— Так пока не пришли, чего зря стоять, — пожал плечами здоровяк и продолжил свое занятие как ни в чем не бывало.

Ну а я нырнул обратно в укрытие, и понеслось. Слизь вываливалась из горшка цельным комом, и я разгонял ее жердью по дну, чтобы легла ровнее. Глицерин заезжал наверх, в люльку, веревка находила ладонь уже сама. У бортов знай подсыпай снега с солью да перемешивай, каша там схватывалась исправно и тянула тепло без перебоев, а горшки от прицепа я таскал по две пары за заход, прижимая локтем к боку.

Анализы я и без того давно забросил, единичек на них нет, так что работал на глазок, по пару и густоте, рука за ночь набилась, готовность я теперь чую чуть ли не ложкой. Пометки на бока ставить бросил, не до каллиграфии, мороз к этому часу набрал такую силу, что воздух на вдохе покалывает где-то в глубине, и даже пар над котлом стал жиже, скручивается, не успев толком подняться.

[Путь Созидания IV: 22% → 24%]

Платят, и ладно, хотя сейчас я бы предпочел наличные, единичками. Впрочем, единички тоже выплачиваются исправно, но уходят куда быстрее, чем набираются. Тут бы что-то серьезное построить, вот тогда прилипнет куда более существенная сумма.

Вельт снова забрался на свою сосну, только следил уже не за мной, а за лесом, и считал вслух, для Кейна, который носился по лагерю и сворачивал всё, до чего дотягивался.

— Четыре… Семь… — Вельт щурился в темноту. — Десять. Сбился.

Когда наблюдатель перестает называть точную цифру, счет уже ничего не решает, это доходит без пояснений.

Тележку никто не будил, но в какой-то момент она подняла пятак, понюхала воздух и встала. Доковыляла до прицепа, влезла в упряжь, подогнала его задом вплотную к кухне и теперь выжидающе топчется рядом, мол, чего возишься, грузи и погнали уже.

— Еще чуть-чуть! Ждите! — не знаю, зачем я это повторил, меня ведь пока никто не поторапливал.

Последний замес я сливал уже под взглядами. Между стволами, там, где час назад скучал один волк, теперь широким полумесяцем проступали силуэты, и пересчитывать их не хотелось совсем. Струйка глицерина иссякла, хлопья в котле осели, и крайние два горшка ушли в гнезда еще теплыми, горловины я примазывал на бегу, пальцем, не глядя, лишь бы дотерпели до деревни.