Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 (СИ), стр. 18

Военный кивнул молодому напарнику, тот рысцой направился к ближнему форту. Я стоял рядом с «Уралом» и смотрел, как через открывшееся окно портала «Михайловки» пошли люди. Семья с узлами. Двое мужчин в форме дорожных рабочих. Женщина с ребёнком на руках, она плакала, ребёнок молчал. За ними ещё и ещё. В ту сторону никого.

Комендант подошёл быстро. Полковник лет пятидесяти, сухощавый, на петлицах знак мага земли. Я непроизвольно считал его ауру: уверенный седьмой уровень, ещё немного — и достигнет восьмого.

Унтер отдал честь и доложился.

Полковник посмотрел на меня, оценил готовность к поездке.

— Мастер-инквизитор Воронов… Из Петербурга.

— Из Петербурга.

— По службе?

— У инквизиции нет выходных. Мы всегда на службе.

Во взгляде мужчины не было удивления, только уточнение: ты понимаешь, куда просишься?

Я понимал.

— Ваше право, мастер-инквизитор, — он вернул удостоверение и обернулся к унтеру. — Пропусти. Отметь в журнале за моей подписью. И запиши: убыл под личную ответственность.

— Есть.

Полковник снова повернулся ко мне, добавил тише:

— Если с той стороны всё же полезет, и вы окажетесь посреди дороги, спешите к южному форту. Он крепче, да и добраться туда легче. Твари, как только прорыв образуется, вечно северный форт осаждают.

— Принял.

Он кивнул и ушёл, не оглядываясь. Унтер бегло глянул на часы и дёрнул головой в сторону площадки:

— Окно через шесть минут закроется, следующий раз только вечером. Поторопитесь.

Я завёл «Урал» и подкатил к порталу, потом спешился и закатил мотоцикл в него.

Ощущения как обычно: лёгкое покалывание кожи и молниеносная вспышка в глазах. И всё, я уже дышал воздухом другой колонии во внешнем круге миров. Он был на несколько градусов холоднее и суше. Небо над стенами форта, в который я попал, было ещё тёмное.

Здешние постовые в такой же тёмно-зелёной форме проверили меня быстрее, без лишних разговоров. Просто поинтересовались, буду ли я ждать отмены тревоги или выхожу немедленно. Я настоял на немедленном отправлении. Меня сопроводил один из солдат прямо до ворот.

Форт внутри был плотно заставлен грузовыми машинами, которые тревога застала в пути. Перемещать их назад в Серов было накладно, ведь каждый переход требовал затрат магической энергии, вот их и загнали к дальней стене форта, людей же от греха подальше переместили. В форте остались лишь военные, целью которых была охрана стационарного портала.

Все офицеры в форте, которых я успел увидеть, были магами стихий. Работали слаженно, никакой суеты, проверяли снаряжение так, словно делали это уже раз десять за сегодня. Такое поведение бывает у людей, у которых прорыв, это не событие года, а рабочая неделя.

Одна из створок немного приоткрылась, выпуская меня наружу.

Я выкатил «Урал» за ворота, ещё раз всё проверил и наконец поехал.

Трасса тянулась на юго-запад серой лентой превращённого в камень песка. Справа гряда каменных зубов, слева равнина с редкими кустами. Воздух постепенно раскалялся от медленно ползущего вверх солнца. Мир «Михайловки» был подобием пустыни: ночью здесь холодно, днём жарко, а воздух сухой. До следующего телепорта в другой мир около трёхсот пятидесяти километров по пустынной дороге. Если ехать на крейсерской, то около четырёх часов.

Проехав первую сотню километров, я сбросил скорость на плоскогорье.

В трёх километрах правее с неба ударил столб света. Желтовато-молочный, со светящейся сердцевиной, он прошил воздух и встал в пустыню, поднимая взвесь песка и камней. И тут же в нижний его край начали стремительно падать тёмные точки, это были монстры.

Второй столб встал в километре за спиной, у самой дороги.

Небо окрасилось ещё дюжиной светлых пятен, уже через минуту они превратятся в такие же лучи прорыва.

Тут же в памяти всплыли документы из особняка Латти, производство артефактов и алхимии.

Караван шёл этой дорогой. Пётр где-то там, и тот, кого я тринадцать лет считал мёртвым, тоже там.

Если повернуть назад, то добраться до южного форта я смогу только через неделю. За это время сектанты уйдут далеко в восьмое кольцо, а следы поглотит время. Я их больше не найду.

До северного форта сто километров, час езды на пределе, и я буду в безопасности, до южного двести пятьдесят.

Я повернул ручку газа и рванул вперёд.

Глава 8

«Урал» рвался вперёд, выплёвывая пыль из-под заднего колеса. Вокруг появлялись всё новые и новые столбы прорывов, из их основания во все стороны разбегались монстры.

Первая тварь вышла мне на дорогу метров через пятьсот. Она была размером с телёнка, песочного цвета, на шести лапах и с шипастым хвостом. Скорпек. Двигалась быстро, хоть и косолапо.

Выжал ручку газа и резко рванул рулём вправо. Прошёл между ней и вторым, шипастым тараканом, который появился из-за большого булыжника недалеко от дороги.

Правая рука тут же потянулась к бедру.

Револьвер уже в ладони, курок взведён.

Выстрел.

Разрывной в голову твари.

Скорпека отбросило, он завалился на бок, задёргав лапками. В зеркале заднего вида увидел, как на его тело тут же набросились твари поменьше.

Минут пять почти пусто. Потом на дороге стали появляться мелкие монстры. На мотоцикл они не прыгали, но под колеса лезли словно деревенские собаки. Пнул ботинком, отбросил в кювет. «Урал» немного вильнул, но ничего, выровнял.

Ещё один, тоже в кювет.

Поймал себя на том, что улыбаюсь от этого футбола.

С правой стороны обочины вылетела ещё одна тварь размером с большую собаку. Она прыгала боком, как краб, расставляя в стороны конечности-клешни и щёлкая ими.

Выстрел. Головы нет.

Через пару километров их стало больше, видно, шум двигателя начал приманивать монстров.

Блин!

Я вдохнул поглубже, потянул из источника.

Тепло пошло по плечам, по запястьям. Левая рука стала тяжелее, увереннее. Руль перестал плясать после каждого наезда на мелкую тварь. Разогнался до семидесяти, тяжёлая машина теперь шла по дороге как по рельсам.

Справа, прямо по обочине, догоняя меня, попёр шипастый таракан. Метра два в длину, на спине наросты словно колья. Потянулся к дробовику Петра, пристёгнутому у левой ноги к раме. Остановился. Жалко стало тратить заряды на эту тварь. Револьвером такого тоже не взять: защита на хитине, разрывной только обколет, внутрь не зайдёт. Но если он прыгнет на мотоцикл, будет плохо.

Опять поймал себя на оскале, а рука уже тянется за спину, к гнезду за сумкой. Там лежит пристёгнутая сапёрная лопатка. Ещё в Карелии я понял, что это универсальное оружие.

Нащупал ремень крепления, отстегнул. Деревянный черенок удобно лёг в руке. В этот миг шипастый таракан догнал мотоцикл и прыгнул.

Я пригнулся, и тут же провёл с размаху по брюшку твари. Слабый хитин лопнул. Таракана снесло в кювет.

Лопатку я не вытирал, лишь слегка тряхнул и сунул обратно в гнездо.

Дорога пошла вверх. Я сбавил газ, давая мотоциклу и себе немного отдышаться. Впереди серая лента дороги до самого горизонта, без единого движения. Солнце ползло к зениту, воздух над дорогой дрожал.

Справа, километрах в семи, ближайший столб, но надо мной в небе появляется множество светлых точек, ещё немного, и они превратятся в прорывы.

Никакого начальства рядом. Ни княжны, ни Филипенко, ни этого мучающего пуговицу Пономаренко.

Только я и дорога.

М-да…

Я оторвал руки от руля. Развёл в стороны. Горячий ветер бил в ладони. Вокруг пустыня и прорывы. Ещё полчаса — и в этом месте тварей будет видимо-невидимо.

Ехал так секунд десять, впервые за долгое время ощущая настоящую свободу.