Семнадцать (СИ), стр. 50

— Не надо переводить, я понял. Так могу я купить зелёных зёрен? — Коська перекрестился мысленно. Давай удача не подведи.

— Мы не торгуем кахвой. Возим для себя. Разве небольшой мешочек.

— Угум. Небольшой мешочек и побольше. И в следующий вояж… Привезите мешок. Рассчитаюсь выращиванием новых зубов. Не, не, не. Утром кофий вечером зубы. Кахва. Вот. Как кахвы мешок привезёте, так обоим ваши пеньки превращу в молодые здоровые зубы и бонусом зрение восстановлю, а то ты дорогой Оберто щуришься, слабнут глаза. Исправим. Не, не, серебро не нужно. Нужен кахва. Нужна кахва. Вы там со своими басурманами запомните, что кофе мужского рода.

Событие семьдесят первое

Дела в столице не заладились. Желающих восстановить зубы было мало. Оно понятно. За это время Коська с учениками уже всех бояр и членов их семей подлечил. Теперь все крокодилы с полными ртами зубов. Или акулы. Каракулы. Следующий слой — гости. Они же купцы. Их летом мало в городе, все в дороге. Денюжку зарабатывают. Самые богатые из них — сурожане. И этих как раз в Москве нет. Вот один только и нашёлся, который Коську до фрягов довёл.

В Москве и других центрах сформировалась группа русских купцов‑«сурожан», которые специализировались на торговле с генуэзскими колониями в Суроже (Солдайе/Судаке) и Кафе. Они выступали связующим звеном между русскими землями и итальянскими торговцами.

А вот жёны их и чада этих сурожан, да и других купцов попроще, либо забиты и доступа к средствам, как ни крути, приличным, не имеют, либо, как и положено по Домострою, которого пока нет, но есть его суть, без дозволения мужа идти к чужому мужику и там ему рот показывать, это шалишь. Не бывать тому.

Есть ещё мастера. Такие как Игнат. Не те, что один на один с молотком целыми днями сундук пытается изготовить, а главы больших мастерских, на которых люди горбатятся. На них через Игната Коська попытался выйти. Так себе прибыль.

Тонкие ручейки желающих всех этих групп по интересам текли в Кремль, но золото али серебро тоннами пока не измерялось. Даже пудами не измерялось.

А ещё такая жара неожиданно настала, что проходя по улицам города, Коська с опаской поглядывал на небо. Если в ближайшее время дождик хороший не выпадет, то это может к беде привести. Точно пожар вспыхнет. В Москве деревянной с большой плотностью застройки мелкие пожары и без того каждый год. Это когда там улица или квартал выгорают. А вот в такие сухие лета так иногда полыхает, что Москву практически с нуля отстраивают.

Нужно было линять из Москвы. Всё запланированное Коська сделал, он передал Игнату металлолом, оставил ему денег на отливку ещё одного стандартного 6-ти фунтового Единорога. С той только разницей, что мастер и лафет по его эскизам изготовит с большими металлическими колёсами. Кроме пушки в заказ входила и парочка самогонных аппаратов. В основном не спирт будут гнать, а уксус, но конструкция одинаковая. Нужно будет, и на алкоголь перейдут. Пока Коська не видел из чего гнать. Как гонят в будущем водку из зерна он не представлял. Нет, что такое сусло, и как его делать — это понятно. Но там выход спирта будет в районе пяти процентов. Как-то по-другому в промышленных объемах превращают клетчатку зерна в спирт. Пока же ему был доступен только свекольный самогон, в котором в районе девяти процентов сахара изначально и спирта будет и того меньше.

Была мысль поступить, так же, как и с поташем. То есть размолоть свеклу, выварить сахар, потом жидкую фракцию слить и снова в ней свеклу размолотую сварить. И так раз пять, пока содержание сахара в отваре не приблизится к сорока процентам. А потом эту штуку поставить бродить. Но, это теперь только осенью можно такой эксперимент провести. А потом ещё бороться с противным запахом и цветом этого самогона. Сахар же делать из простой не сахарной свеклы Коська и вообще не собирался, там с тонны корнеплодов и семидесяти, а то и пятидесяти килограмм не получится с учетом потерь всяких. И опять запах и вкус свеклы. Как-то там серой и известью с этим борются в промышленности, но это надо иметь серу, и надо иметь кучу времени и желания этой ерундой заниматься. Есть мёд, который вкуснее. И точно полезней.

Купив в Москве десяток разномастных котлов медных Коська совсем было решил забирать пацанов и ехать в Серпухов подзарядиться жёлтой энергией, когда к нему в терем на подворье Вельяминовых прибежал посыльный от Великого князя.

— Срочно собирайся, князь, тебе Дмитрий Иванович зовёт.

Глава 26

Эпилог

Кремль он маленький. Если быстро идти то от подворья Вельминовых до княжеской новой хоромины можно и за пару минут добраться. Ратник же почти бежал. Эдакая спортивная ходьба, только с нарушениями, за которые спортсмена обязательно дисквалифицируют. Отрывал обе ноги одновременно. Коська вытянулся на голову выше ратника и одет легко, потому, широко шагая, не отставая от олимпийца, гадал чего опять случилось у Дмитрия свет Ивановича, вот же вчера поутру виделись.

На крыльце резном красивом стоял тестюшка Тимофей Васильевич, и Боброк, и Кошка Фёдор Андреевич ещё и все чего-то кричали друг на друга. Увидели подходящего к ним Касьяна и замокли. Глядели на Коську с вызовом. Вот сейчас мы тебе покажем.

— Здравы будьте бояре! — князю с боярами положено с коня через губу здороваться, но раз уж пешком прибыл, то Коська даже кивнул каждому. Не зазорно. Заслуженные люди, вои смелые и опытные. И вообще типы положительные.

— Пошли, Касьян Иваныч, беда у нас. Дмитрий Иванович тебя только и ждёт. Беда сурьёзная.

Поднялись на второй этаж (поверх), а там не протолкнуться от бояр. У Коськи в Ростовском княжестве их за пять десятков, тут поменьше, но тоже считать начнёшь так собьёшься.

Народ шептался. Ну, это они думали, что шепчутся, но так как шептались все, то гул стоял, как в потревоженном улье и из этого общего шума, то там, то здесь вылетало одно общее для всех слово — Тохтамыш. Чуть реже пробивалось «ордынский царь».

Коська сложил два плюс два. Четыре получилось. Нет, не четыре, получалось, что как он и сказал вчера Дмитрию Донскому… как там его? Иван… Викторович? Нет. Владимирович? Точно. Иван Владимирович Пронский съездил в Орду, получил ярлык на Великое княжение и команду от Тохтамыша, захватить и сжечь Москву. И вынудить Дмитрия Ивановича с выходом теперь уже за три года быстренько лететь в Сарай Берке. Пять тыщ да на три — это пятнадцать тыщ, да шестнадцать кило пуд весит, итого хочется хану Тохтамышу получить единоразово две с половиной почти тонны серебра. Нда, кто бы не захотел? Два с половиной разделить на десять и кубический корень. М… Больше шестидесяти сантиметров длинна ребра у такого кубика серебряного. Да где столько серебра взять?

— Касьян Иванович! — увидал Коську Владимир Андреевич Серпуховской и поманил рукой поближе к лавке, за которой князья сидели. Третьего Коська не знал, взрослый такой здоровый дядюган, а вот Василия двенадцатилетнего узнал, и ещё одного молодого парня вычислил, это должно быть и есть сын Олега Рязанского Родослав Ольгович.

— Садись Касьян Иванович. Голубь известие из Переяславля-Рязанского принёс. Принёс, лучше бы не приносил. Получил Иван Владимирович Пронский ярлык на Великое княжество Рязанское и войско в пять тысяч поганых, чтобы Москву захватить. Больше ничего нет в записке, что голубь принёс.

— Всего? А по зубам ли ему Москва? — если честно, то Коська больших сил ожидал.

— Сам около тысячи может с двух княжеств воев выставить и ополчение поднять. Тысячи три может привести людей, — Дмитрий Иванович как-то подавленно молчал и разговор вёл только Владимир Храбрый.

— Угум. Ну, как я вчера и говорил, либо запереться в Кремле, либо бить наскоками, как я это делал в прошлом году, нет других… способов. Хотя, не либо нужно, а и так и так. Кремля им не взять. Пушек больше стало. Опыт у пушкарей появился. Посад пожечь могут. Будь у них умный командир… Я бы вообще на Москву не пошёл, зорил бы и грабил все города вокруг Москвы, а у Кремля держал бы тысячу, чтобы никто из Кремля не высовывался.